Гладиатор. Возвращение (СИ) - Чер Алекс - Страница 53

Подрезавшая меня машина, заставляет нажать на тормоз так резко, что если бы не встроенная антиблокировочная система, колеса бы заклинило.

Но машина и так идёт юзом. Каким-то чудом выруливаю на обочину, но столкновения всё равно не избежать. Пусть вскользь, но всё же сношу бок тёмного седана. И выскакиваю из машины с твёрдым намерением, если не убить этого идиота - водителя, то уж точно покалечить.

Но и он бросается мне наперерез.

- Какого чёрта, Полкан?! - начисто забываю я имя бывшей Демьяновской «шестёрки».

- Остынь, Алекс! - он получает толчок в грудь, но не сдвигается с места.

- Что за нахрен?! - я не просто рычу, я реально готов его порвать. Вцепиться в его лживую глотку. Стереть тварь с лица земли.

- Угомонись! - откидывает он меня. С усилием, но всё же откидывает. - Не делай глупостей! Не езди туда, Алекс!

- Ты мне не указ! - вцепляюсь в его грудки. - Демьянова я бы ещё послушал, но тебя - нет.

- Я тебе и не указываю. Я обещал тебя остановить. И я выполню своё обещание, чего бы мне это ни стоило. Потому что, если ты сейчас к ней поедешь, смерть Демьяна будет напрасной. Слышишь меня?

Он даже не убирает мои руки. Просто смотрит прямо в глаза, и в том, что он будет биться до смерти, но не отступит, исполнит приказ, я даже не сомневаюсь. Что-то есть в его взгляде, отчаянное, упрямое, честное, что заставляет меня остановиться.

- Что же вы, Егор Михалыч, наделали? - отпускаю я его одежду и пячусь, пока не упираюсь спиной в машину.

- Надеюсь, мы всё сделали правильно, Алекс, - вырывается из его груди тяжёлый вздох. - Только ты теперь не подкачай. Делай, что должен. А время нас рассудит.

52. Виктория

- Всё хорошо, - сжимает мою руку Полина. - Клянусь тебе, Вика, с ним всё хорошо. Он держался как кремень. Ни один мускул на лице не дрогнул ни когда к нему Громилов подошёл, ни когда Наденька приехала. Вот прямо как ты сейчас, - улыбается она. - Неужели так и не хочешь с ним поговорить? Ведь любишь, переживаешь, страдаешь. И он так же.

- Нет, - уверенно качаю я головой.

Не хочу? Да я едва держусь, чтобы не сорваться, не рвануть к нему бегом. Чуть с ума не схожу, так за него переживаю. Это я с Демьяновым была едва знакома, а для Алекса он был больше, чем отец. Это я знаю, что всё это было спланировано и то дёргаюсь, а как он там всё это переносит, боюсь себе даже представить. Но я обещала, что буду сильной. И он обещал, что со всем справится. И пока у меня нет ни одного повода, чтобы ему не доверять. Зато есть стойкое чувство, что даже без меня он больше не один. У него есть отец, есть сестра, есть замечательный племяш - один из лучших его антидепрессантов.

И мы обе с Полиной поворачиваемся на весёлый крик Макса из бассейна.

- Папа, подбрось меня ещё! - едва выныривает он из воды, но явно снова хочет прыгнуть в воду с сильных рук Романа.

- Макс называет его папа?! - поворачиваюсь я к Полине скорее с ужасом, чем с недоумением. Эту отчаянную женщину мне, наверно, никогда не понять. - А не боишься, что его отец упылит на полгода в очередную Уганду? И в очередной раз женится? Или...

- Вик, - перебивает она меня. - В нашей жизни так многое случается не по нашему сценарию, что не хотелось бы откладывать жизнь на завтра. Я не боялась сердечного приступа у мужа, а он случился. Но на каждый кирпич не перекрестишься. А Ромка - настоящий отец Максима. И это навсегда, что бы ни произошло между нами. Как и отец Алекса - настоящий. И никто из них не виноват, что узнали они друг о друге так поздно.

- Как он, кстати, отнёсся к возвращению Романа?

- Сложно, - опускает она глаза и начинает рассматривать идеальные ногти. - Очень сложно. И всё было бы ещё хуже, если бы не вмешался Алекс. Не знаю, что уж он там отцу наговорил, но Рому тот принял. А вот на меня опять обижен. Но я верю, что и это поправимо. У него такой тяжёлый характер. Но я его дочь, - разводит она руками и улыбается, - и это тоже навсегда.

- А у Романа есть ещё дети?

- Нет.

- Столько жён, а детей нет?! Да ладно! - незаметно подкрадывается сзади Ленка.

- Думаешь, это сложно? - смеётся Полина. - Он вообще в этом плане очень щепетильный. Видимо, работа с обездоленными детьми накладывает отпечаток.

- Как же ты преодолела этот его недостаток, простите, эту его щепетильность? - улыбаюсь я, принимая из Ленкиных рук яблоко.

- Залюбила его до смерти, - смеётся Полина, показывая на мой кругленький животик. - Вот примерно, как ты.

- Полин, ну, скажи, - канючит Ленка, а потом понижает голос: - Случайно залетела? Или подставила мужика?

- Тебе-то зачем? У тебя всё хорошо. Муж, сын, любовь, согласие. Дитё здорово. Ну, что ещё надо для счастья? А некоторым приходится своё счастье когтями выцарапывать.

- Прорвала ногтями презерватив, да? - шепчет неугомонная Ленка.

- Да, - так же шёпотом соглашается Полина. - Я решила оставить себе немного больше, чем его прощальный поцелуй.

И о том, что из неё не вытянешь больше ни слова, я даже не сомневаюсь. Сиди и думай: правда это или Ленка сама подсказала ответ? Ну, ни дать, ни взять - Алекс в юбке.

- Полина, иди к нам! - кричит из бассейна Роман.

- Мама, иди к нам! - вторит ему Макс.

- Пойду, - скидывает халат сестра Алекса. - Куда ж от них денешься.

А я записываю в свой мысленный блокнот ещё один вопрос, который стоит задать Бергу: про Полину и её беременность. За это бесконечное лето, боюсь, у меня накопится столько вопросов к моему мужу, что я их все позабываю до встречи.

Да и чёрт с ними! Лишь бы он вернулся с победой. И даже если не победит - вернулся. Но моя бабушка всегда говорила: «Не стоит идти на компромисс, если хочешь и то и другое. Верь. Стремись. И никого не слушай». Вот и я буду верить, что он и победит, и вернётся. Даже несмотря на то, что мы развелись.

- Девочки, мальчики, ужинать! - кричит нам с крыльца мама Полины.

Собираемся за большим столом. И Крошка, что сегодня к нам присоединилась, не смотрится хозяйкой этого дома, скорее, почётной гостьей.

- Ты знаешь, подруга, - шепчет она мне за столом. - Если это семья Алекса и они тебя так поддерживают, даже я уже хочу, чтобы вы помирились.

- Мы развелись, - упрямо качаю головой.

- Да ты кремень, - хмыкает она. - Но тоже правильно. А то он может специально своих родственников к тебе подсылает. Ему же репутация бабника сейчас ни к чему. Из него бы добропорядочного семьянина сделать.

- Вот пусть и делает, только я-то здесь при чём? - уже и не рада я, что села с ней рядом. Но, к счастью, слово берёт Роман.

- Друзья, - обращается он к собравшимся, а потом опускает взгляд на бокал вина, зажатый у него в руке.

- Блин, какой красивый мужик, - Крошка только что не облизывается, глядя на него с нескрываемым восторгом.

- Небольшое признание, - продолжает он. - Но сначала вступление. Постараюсь тоже небольшое, -  прочищает он горло. - Однажды тибетский монах мне сказал, что вся моя жизнь будет связана с цифрой, и написал тринадцать. И я всю жизнь находил этому подтверждения. Родился тринадцатого числа. В тринадцать лет сменил страну проживания. Тринадцать лет посвятил волонтёрской работе по всему миру. Но только недавно узнал, что в тибетской литературе существовала традиция обозначать цифры словами. И один - это свет. Три - материнские начало. А тринадцать - безумие. В общем, друзья, - он переводит взгляд вниз, туда, где сидит Полина и заставляет её подняться, - Эта женщина - свет моей жизни, мать моего сына, и моё безумие. А ещё мы расписались. И так уж вышло, что я женился тринадцатый и, надеюсь, последний раз.

- Тринадцатый?!  - удивляюсь я. Значит, так же, как и о татуировках, сведения у Алекса о Роме были неполными.

- Расписались?! - всплёскивает руками Крошка, а потом в общем шуме, аплодисментах, возгласах склоняется ко мне. - Вот так всегда. Только встретишь шикарного мужика - и либо бабник, либо уже женат. Эх, выпьем, подруга. Ну, пусть будут счастливы, что.