В никуда - Демилль Нельсон - Страница 147

В 7.40 локомотив дернул состав, и мы отправились в Ханой. Железная дорога шла по левому берегу реки Красной. Долину с обеих сторон теснили Тонкинские Альпы. Немного воображения – и можно было представить, что мы катим по Европе в какое-нибудь приятное место.

Вагон был набит вьетнамцами и белыми. Некоторые стояли в тамбуре, однако никто не сидел на корточках в узком проходе.

Мы еще немного помолчали и смотрели в окно, за которым разворачивался вполне живописный пейзаж. Поезд грохотал и дребезжал. Я понял, что вагон не отапливался, и еще догадался, что к нашему составу забыли прицепить бар.

– Пока все в порядке, – повернулась ко мне Сьюзан.

– Пока да.

– Скажи, я была тебе хорошей напарницей? – спросила она.

– А что, я уже дома? Цел и невредим?

Она закурила и несколько минут не отрываясь смотрела в окно. А затем задала новый вопрос:

– Каковы твои инструкции относительно Ханоя?

– А твои?

Она ответила не сразу.

– Мне необходимо явиться в посольство и отчитаться.

– Около посольства есть вьетнамская охрана?

– Я была там всего один раз. Но вспоминаю... да, есть вьетнамский полицейский пост. Кроме того, мне говорили, там постоянно пасутся шпики в штатском: смотрят, кто входит и выходит, даже фотографируют, а иногда останавливают.

– Что ты делала в посольстве?

– Ничего. Просто посещала.

– Отлично.

– Так каковы твои инструкции? – переспросила она.

– Мне предписано остановиться в "Метрополе" и ждать дальнейших указаний. Со мной могут связаться, а могут и не связаться; меня могут вызвать в посольство, но могут и не вызвать. В любом случае завтра я лечу в другой город.

– В Бангкок. Я видела твои билеты.

– "Метрополь" исключается, Ханойский аэропорт исключается, а посольство под наблюдением.

– Что же в таком случае ты собираешься делать?

– Ханойский "Хилтон" еще открыт?

– Перестань, дело не шуточное.

– Я всегда шучу, когда волнуюсь. Итак, я тебя правильно понял, что вице-президент Блейк в настоящее время находится с визитом в Ханое?

– Приехал к своему старинному другу Патрику Куинну и заодно принять участие в конференции по проблемам пропавших без вести. Но я уверена, что он собирается провести еще ряд встреч с вьетнамским правительством, которые не афишируются прессой.

– Ему предстоит еще одна незапланированная встреча, – кивнул я. – С нами.

Сьюзан долго молчала, прежде чем ответить.

– Не знаю, хорошая это идея или плохая.

– Если он в курсе своих проблем, то, естественно, пожелал оказаться в Ханое, то есть там и в то время, где завершается наша миссия, чтобы в случае необходимости иметь возможность оказать давление. Мы можем ему в этом помочь.

– Честно говоря, – призналась она, – я совершенно не представляю, знает он или нет о своих проблемах. Но другие знают. А Блейка, мне кажется, просветят в Ханое. Мистер вице-президент, у нас плохие новости: мы в курсе, что вы убили во время войны троих вьетнамцев и американского офицера. Но у нас есть и хорошие новости: мы держим ситуацию под контролем.

– Ситуация не под контролем, – напомнил ей я.

– Считается, что под контролем.

Поезд шел на восток, в Ханой, а мы со Сьюзан обсуждали разные версии и предположения и пытались выстроить план игры. Я уверил ее в том, что совершенно ей доверяю. И она уверила меня в том же.

У меня сложилось ощущение, что по первоначальному плану я не должен был дотянуть до этого момента и что Сьюзан скорректировала сроки моего пребывания на этом свете. Паранойя да и только. Или, может быть, меня с нетерпением ждали в Бангкоке, где предстояло определить, насколько много я узнал и, как выразился господин Конуэй, каким образом со мной обойтись. А Сьюзан вызовут в качестве свидетельницы за или против меня. В то время как мой приятель Карл выступит в роли судьи.

– Ты сама-то собираешься в Бангкок? – спросил я у нее.

Она не ответила.

– Эй, Сьюзан, признайся.

– Да.

– Отлично. Только имей в виду вот что: если существует вероятность, что мне... ну, скажем так, могут до срока понадобиться военные похороны с почестями, не исключено, что и ты окажешься в таком же неприятном положении.

– Мне это приходило в голову.

– Вот и славно. – Я больше не возвращался к этой теме.

Мы двигались навстречу восходящему солнцу, навстречу Ханою, навстречу окончанию моей миссии и третьей, теперь уже точно последней, поездке по службе во Вьетнам.

Поезд из Лаокая медленно проехал северные пригороды Ханоя и в 18.34 втянулся на вокзал Лонгбьен.

Дорога из знойного грешного Сайгона привела меня на поля сражений Южного Вьетнама, в мое собственное сердце тьмы и дальше, в глубь внутренних районов страны по пути открытий и, как я надеялся, самопознания.

Подобно многим, кто здесь когда-то побывал, я примирился с этой страной. И подобно многим другим из моего поколения – мужчинам и женщинам, – кто здесь никогда не был, но многие годы жил Вьетнамом.

Однако война все еще имела власть вторгаться в наши сны и часы бодрствования. Именно такие времена наступали для Эдварда Блейка.

Книга VII

Ханой

Глава 46

Ханой. Это название пробуждает воспоминания в памяти людей моего поколения. Как Берлин и Токио – в памяти поколения отца. Во время войны не проходило и недели без сообщений прессы о налете бомбардировщиков на Ханой. Сегодня американская авиация нанесла бомбовые удары в двух милях от центра Ханоя по мосту через реку Красную, электростанции и предполагаемым пусковым установкам ракет "земля – воздух". Прошло пять-шесть лет, и подобные сообщения больше не воспринимались новостями, разве что для пилотов «Б-52» и для тех, на кого бомбы сыпались на земле.

Пассажиры вокруг нас собрали багаж и цепочкой выходили из поезда.

А мы со Сьюзан остались на местах и смотрели на платформу. Там сходивших с поезда оглядывали многочисленные пограничники в форме и ребята в штатском, которых нетрудно было вычислить в толпе.

– Кажется, у некоторых из них в руках фотографии, – заметил я.

Сьюзан не отрываясь смотрела в окно.

– Обычное дело на конечных станциях. Не надо автоматически предполагать, что разыскивают именно нас... хотя поглядывают они больше на европейцев.

– Точно. – А еще я подумал, что у шпиков фотографии с острова Пирамида и в одежде они нас, пожалуй, не узнают. И действительно, некоторые из них смотрели больше на снимки, чем на выходящих из поезда пассажиров.

– Давай прицепимся к тем американцам, с которыми ты разговаривала, – предложил я.

Мы встали, сняли с полки рюкзаки и прошли в шестой вагон, где вместе со своим вьетнамским гидом ехала группа американцев.

Когда мы шли по составу, перед нами оказалась вьетнамка. Сьюзан обратилась к ней на ее языке и выяснила, что вокзал Лонгбьен расположен в отдаленном районе на восточном берегу реки Красной, но на главный вокзал в центре города ходят обычные, ширококолейные поезда и автобусы. К нашим услугам предлагались также такси. И полицейские машины.

Самая бросающаяся в глаза примета Сьюзан – прямые до плеч волосы. Она попросила меня запихнуть их за ворот ее стеганой куртки.

У меня много всяких бросающихся в глаза примет. Но если бы я попытался замаскировать их горскими шарфами, вот это и бросилось бы всем в глаза. Да и шарфов не хватило бы. Поэтому я повязал один синий на шею и подтянул на подбородок. Сьюзан сделала то же самое.

– Выйдем на платформу и сразу разделимся.

Мы вышли из поезда, разошлись и затесались в организованную группу американцев человек в двадцать. Сьюзан болтала со всеми подряд, и я тоже заговорил с двумя парнями, но сам не спускал глаз с копов. Некоторые из них поглядывали в нашу сторону, но интереса не проявляли.

Туристическая группа собралась целиком, и мы начали двигаться прочь с платформы. Неужели получилось? Я затаил дыхание.