Папина дочка (СИ) - Попова Любовь - Страница 4

Прошлое, будущее — всё потеряло смысл. В мире существовали двое: он и она.

Осознание того, насколько правильно и невероятно происходящее, заставило их замереть и задержать дыхание. Для Маши было важно преуспеть в будущем, а для Алекса — просто не сдохнуть с голоду, но сейчас, здесь, только близость тел имела значение.

Так сладостно, так чувственно и страстно!

Мария медленно повернулась и положила руки ему на грудь.

Футболка была слегка влажной от накрапывавшего дождя. Она подняла ресницы, представляя его взгляду свои карие глаза и золотистый ободок радужки, темневшей от возбуждения.

В горле у Алекса пересохло, появилась лютая жажда, которую сможет утолить только её поцелуй.

Он наклонился к приоткрывшимся нежным губам Маши. Они притягивали, словно магнитом, и тут же совершенно он неожиданно почувствовал слабый толчок маленьких ладоней.

В её глазах плескался страх и неверие. Покачав головой, она развернулась и убежала в сторону дороги.

Алексу хотелось крикнуть «Дура!», но он сдержался и посмотрел на Зину. Ту сейчас вряд ли заботила новая подружка, так она была занята губами Лёни.

Беляев накинул куртку и рванул за девчонкой.

Дождь усилился и, судя по грозовым облакам, грозил затянуться.

Она бегала удивительно резво для девушки из высшего общества и уже садилась в такси, когда он её догнал.

Он вернулся за мотоциклом и последовал за машиной, держась на приличном расстоянии. Наверное, стоило развернуться и поехать обратно, чтобы потанцевать с Ленкой, которая давно недвусмысленно намекала, что с ней можно приятно провести время, но что-то в Маше было до боли знакомое… Его. Она была Его.

Спустя полчаса петляний по городу Алекс остановился и заглушил мотор. Конечно, Маша жила в тех самых домах, которые были для него несбыточной мечтой.

И в другое время, с другой девушкой Алекс просто забыл бы об этой трусихе.

Зачем ему проблемы?

Но их страх был общим: они боялись потонуть в том омуте, который затягивал их рядом друг с другом. Однако Алекс не привык пасовать перед трудностями, тем более такими заманчивыми.

Такси, уже блестевшее от дождя, наконец, затормозил.

Маша не могла его видеть, но, словно ощутив его взгляд, остановилась у двери, полностью мокрая, и посмотрела в его сторону, а потом быстро скрылась в доме.

Глава 8

Она видела, как в окне мелькнула фара мотоцикла и упала на кровать, раскинув руки. Это чувство, что горело в груди, было дикое, безумное, первобытное. Оно страшило её и манило.

Совершенно ничего не зная о человеке и его жизни, она была готова отдаться ему прямо там, в центре небольшого дворика, среди его друзей и знакомых. Невероятным усилием воли она остановила себя, потому что знала: стоит их губам соединиться, и назад пути не будет.

Его прикосновения обжигали кожу, от его голоса всё тело дрожало. Взгляд не давал и шанса на спасение. Маша хотела этого. Хотела упасть в эту бездну удовольствия вместе с ним. Она слабо застонала и, перевернувшись на живот, уткнулась в подушку.

Снова стон. Нельзя! Нельзя этому поддаваться! У них нет ничего общего, и вскоре ей предстоит уехать.

Что же делать?

«Просто жить», — подсказывало сердце. «Вспомнить о планах», — говорила голова. Эти двое редко находят общий язык. Раньше «правильная» девочка всегда слушала разум. Может быть, пора понять, что он не может решать всё.

Всё ещё чувствуя жар во всём теле, Маша часто дышала, шумно выдыхая воздух. Нужно было унять его. Для этого есть холодный душ, но рука Маши сама потянулась к животу — туда, где касался её Алекс, и ниже.

Она легла на бок и прикрыла глаза, представляя его руки на себе.

Она провела кончиками пальцев по бедру, всё выше задирая подол платья. Трусики были уже влажные, и она коснулась местечка между ног сквозь ткань. Чуть надавила и тонко простонала. Ещё движение — и пальцы забрались внутрь, ощущая терпкую влагу и нежные складочки. Стук в дверь нарушил невольные планы Маши, и она села, приняв самую приличную позу.

— Войдите.

Лера приоткрыла дверь, и, посмотрев на дочь, охнула. Горящие глаза и раскрасневшиеся щёки вкупе с растрёпанными волосами были красноречивее любых слов.

— Маша, — прошептала мать, и девушка с отчаянным стоном снова уткнулась лицом в подушку. — Неужели оно самое?

— Как по учебнику: жар в груди, дрожь во всём теле, ком в горле, и плакать хочется. Не думала, что это так…

— Волнующе? — подсказала мать, усаживаясь на кровать Маши.

— Больно. Он совсем мне не пара, и я прекрасно это понимаю, но он так смотрит, словно я — единственное, что важно для него в целом мире. Его зовут Александр.

— Ох, дочка! Не может же он быть так плох? — улыбнулась Лера, поглаживая дочь по влажным волосам.

Маша повернула голову и посмотрела на мать.

— Он ездит на мотоцикле, ремонтирует машины, пьёт и совершенно не думает о будущем. — С каждым словом брови Леры поднимались всё выше.

— Ну, — усмехнулась она. — Твоему отцу он точно не придётся по вкусу, но ему ведь не нужно рассказывать буквально обо всём.

Маша порывисто села и пытливо посмотрела на мать.

— Ты одобряешь?

— У тебя скоро начинается учёба, к которой ты готовилась большую часть жизни. Я уверена, что лёгкая влюблённость не нарушит твоих планов. Не стоит запирать чувства в клетке. Отпусти себя и развлекайся. Ты же хотела влиться в иную социальную группу. Представь, что это эксперимент, и действуй.

С этими словами мать Маши поцеловала дочь в щеку и вышла за дверь, оставляя девушку с её тягостными, но такими приятными мыслями.

— Если бы это была простая лёгкая влюблённость, — прошептала Маша самой себе, вспоминая то чувство дежа вю, которое накрыло её в сильных руках Алекса.

Она подтянула ноги к груди и обхватила колени руками, глядя в окно, за которым всё сильнее лил дождь. Она знала, что, отдавшись воле судьбы хоть раз, повернуть назад уже не сможет.

Не она. Не с ним.

Глава 9

На следующий день она осознавала реальность более отчётливо и даже решила, что будет отрицать все чувства. Чисто теоретически они в таком случае должны пойти на убыль — не сразу, но всё же…

Но Беляев не дал ей и шанса на отступление.

Он ждал её у чёрного входа в кафе, где она отработала весь день, со страхом ожидая увидеть его у того самого окна. Всего один день, а такое ощущение, словно она знает его всю жизнь. Разве такое возможно в мире, где нет магии? Или есть?

— Маша… — Его голос за спиной заставил её обомлеть, но, собрав волю в кулак, она пошла дальше — туда, где уже стояло такси.

Он нагнал её за пару секунд и преградил путь — высокий, статный с глазами-омутами, проникающими в самую душу. И сбежать невозможно, и оставаться нельзя.

«Ooh, love, your kiss is deadly

Don't stop…»

— Не убегай, мы толком не поговорили, — сказал он, тяжело дыша, словно спешил сюда со всех ног. К ней.

Возникла волнующая тишина, во время которой Брайан восстановил дыхание, а Маша, наоборот, стала дышать слишком часто.

— Ты не разговаривать хочешь, — заявила она с еле уловимым сарказмом, и его брови взлетели вверх.

Беляев рассмеялся и сжал пальцами хрупкое плечо девушки. Она подняла взгляд, посмотрев в его насмешливые глаза, и тут же опустила. Он молчал, не отпуская её и не приближаясь сам.

— Я хочу… Много чего. — Молчание. — Разговаривать, и не только, ты права. Не вижу в этом ничего странного или противоестественного. Просто мне кажется, что я знаю тебя давно. Знаю, какая ты, Маша Ты умная, настырная, отзывчивая, добрая и знающая, чего хочешь.

— О…

— Невероятно красивая, — прошептал он последние слова и поднял её лицо пальцем за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

Вокруг гудели машины, сновали туда-сюда люди, но для них словно никого не осталось в целом мире — только он и она. И закатное солнце освещало пространство, которое было наполнено настоящим волшебством любви.