Секс-тренажер по соседству (СИ) - Попова Любовь - Страница 40

 И вот, из-под полога очень тихо, почти как на ответственном задании вылезает Илий и ошалело смотрит на пальцы Артема.

Он чуть толкает его, как будто давая понять, что понял для чего он сюда пришел.

Одной рукой тут же заменяет Артема, а другой расстегивает ширинку, слишком спешно, нетерпеливо.

Артем отходит в сторону, отворачивается и слушает тихий рык друга и шумный стон дочери вождя.

Значит, план удался.

И пока он так шумно удается, Артем и сам чувствуя постыдное желание, достает свой немаленький взбухший агрегат и начинает медленно водить по нему рукой.

Прикрыв глаза, он возвращается за тысячи километров, за много дней, в тот день, когда перед ним на лошади ехала Настя.

Она прижималась к нему своей упругой задницей, откидывала голову назад, лаская его шею шелком волос и будоража воображение.

Мысль, возникшая в воспаленном страстью мозгу, была дикой, сейчас он это понимает, но трахнуться на лошади в тот момент казалось самым правильным. Тем более так легко снялись с Насти брючки, еще легче расстегнулась его ширинка.

И вот же его член елозит между двумя прекрасными булочками, чуть касаясь половых губ. Заставляет от легкой скачки, Настю ласкать ими член, все сильнее увлажняясь, а вскоре, позволяя Артему кончить от такого охрененного трения.

И он отблагодарил ее, когда вместо обещанной рыбалки свел с ума жалящими ласками языка, прямо туда, куда он так любил вдалбливаться членом.

Шумный вскрик вырвал Артема из эротической дремы и он понял, что тоже кончил. Видя, что Илий не может прийти в себя, он быстро поменялся с ним местами и уже через минуту вышел к костру вместе с состоявшейся женщиной, краем глаза наблюдая как вдалеке, пошатываясь, идет к пруду Илий. Настоящий друг. Человек, который мучился, занимаясь сексом вместо него.

— Эх, ты страдалец, — фырчит Артем, подойдя к пруду, в которой умывается Илий.

— Ты многое упустил. Там так туго, как в перчатке.

— Я рад, что смог услужить тебе. Будешь должен.

— Не вопрос. Только кликни, могу еще кому-нибудь вставить. Хотя на этот раз я буду вредничать и просить русскую, чтобы знать, что она там бормочет.

Артем хохочет.

— Думаешь она тебя поносила?

— Тогда уж тебя. И что, не жалеешь? --внимательно смотрит Илий на присевшего рядом друга.

— Было бы о чем…

— Что за деваха тебя ждет? Красивая?

— Очень. Темные волосы, голубые глаза, готовит вкусно, отличные сиськи.

— Ну, сиськи, то самое главное, — ржет Илий и Артем толкает его в плечо. — Фотка-то есть? Отличных сисек.

— Одна и не видно ничего, — достает Артем телефон и находит нужное фото.

Протягивает улыбчивому темноволосому Илию, чья кожа из-за постоянного нахождения на солнце потемнела и задубела. Но стоило ему взять телефон в руку, с его лица сошли все краски, а на лице появилось ошеломленное выражение.

— Как ее говоришь зовут?

— Настя, — нахмурившись, напоминает Артем со странным трепетом внутри.

— Кажется, я знаю, как тебе ее задобрить раз и навсегда, — словно не веря своим словам шепчет Илий и чешет затылок. — Ну, надо же…

Глава 29. Настя

Иногда жизнь входит в стадию ожидания. Некая заморозка. Все действия выполняются по инерции и чаще всего ты смотришь или в календарь или на стрелки часов, бег, которых кажется не ускорится никогда.

Вот и я.

Хожу, ем, тренирую, занимаюсь открытием фитнес центра, но кажусь себе приведением. Словно где то в параллельной реальности. Потому что его нет рядом. А где и когда вернется неизвестно. Вернется ли? Самое обидное было в день открытия клуба.

Я специально назначила день ровно через полгода после нашего расставания.

Я была уверена, что он придет, в форме, в фуражке, такой же красивый каким когда то был Васька. Что он придет, скажет что любит, отработает положенное наказание, выслушает про приставания Макара, даст ему в морду, а потом… А потом трахнет меня. Как следует. Чтобы искры из глаз. Чтобы крики до хрипоты.

Неважно где, неважно в какой позе, главное чтобы его член как можно скорее оказался во мне, что его губы шептали пошлости.

Но прошло два месяца и даже отец не знал, в какой части света застрял их отряд. И если он воспринимал эту ситуацию, как данность. Все случается. То меня понемногу била дрожь истерики.

Я часто репетировала, что скажу ему при встрече, но последнее время кроме матов в голову ничего не лезло. Если он жив, пусть только попробует умереть — он у меня будет секс выпрашивать неделями, я может даже пояс верности куплю. Такого он точно не ожидает.

Сижу смотрю онлайн эти приблуды, попивая домашнее вино и краем глаза, наблюдая как за домом солнце золотит почки на деревьях.

Фотосинтез во всей своей красе. Скоро они набухнут, прямо как соски. Боже, о чем я… На фоне воздержания уже сравниваю почти на ветках с сосками, а стволы дерева с членами.

Наверное, от воспоминаний скоро свихнусь, тебе более что последнее время любое из них вызывает или неконтролируемое желание, или обильные слезы. Причем в самые неподходящие моменты.

Особенно это было забавно на открытии клуба, когда я толка речь смотря в глаза друзей и ревела. Там были и Данила с Пашей и вечно на ножах Васька с Макаром, Давид с его Майей, даже Вова с сыном приехали, но в этой дружеской толпе мне было одиноко, мне не хватало его.

— Дочь, спустись, — заглядывает мама в комнату.

— Тёмка проснулся?

— Тёмка, — усмехается она. — Как бы не заснул.

— Мам, ты о чем? — откладываю ноутбук и встаю, недоуменно хмурясь. — Давай по делу, как в армии.

— Спустись на построение. Там все узнаешь.

Мама выходит, а я замираю у двери. Вариантов немного. Приехал Артем и... приехал Артем. Не позвонил, не дал мне подговиться, а просто приехал. С опозданием на два месяца, ни разу не написавши.

Вся любовь, что жила во мне, превратилась в вулкан ненависти и он вот вот взорвется. Потому что не восемнадцатый век, потому что можно было сказать, написать, прислать видео. Все что угодно. И уж точно не заявляться в дом моих родителей, как ни в чем не бывало.

Ненавижу! Ненавижу! Ударю его. Чтобы запомнил. А чтобы больше не смел от меня уходить, прикую к батарее.

 Делаю максимально гневное лицо, быстро смотрю на свой домашний наряд в зеркало и открываю двери спальни. Быстро заглядываю к Тёмке, и собираясь с духом спускаюсь на второй этаж. Медленно, словно он уже здесь.

— Ты чего крадешься? — говорит отец и смотрит в окно. — Вон он, в машине. Попросил тебя выйти.

— Уже значит, попросил? — прошипела я сквозь плотно стиснутые зубы и сжала кулаки, — Пусть теперь меня попросит, скотина спецназовская.

Бравады много, но коснувшись ручки двери я застываю, словно перед падением в пропасть. На самом краю. Туда, сюда. Не знаю, что ждет меня внизу. Счастье или боль?

А с другой стороны? Почему я должна бояться? Пусть он боится моего гнева. Это не я шлялась, где попало.

Несмотря на весенний день и солнце, я остро ощутила пронизывающий ветер под тонкой светлой туникой и простыми черными бриджами.

За низкими воротами стоит внедорожник Артема, чистый, как агат сверкающий на солнце, и у меня перехватывает дыхание от воспоминаний, сколько всего произошло в кузове, на капоте, да и в самом салоне.

Стою на крыльце, чувствуя, как ветер развивает мой конский хвост и быстрым движением стягиваю резинку.

Идеальной. Он должен увидеть меня идеальной. Смотрю прямо на него, на почти безволосую голову, на улыбку словно обращенную к кому-то за машиной и понимаю каких трудов мне будет стоить не кинуться к нему на шею и не молить о любви.

Артем чувствует мой взгляд, поворачивается и выходит из-за машины, уже не улыбаясь.

Просто смотрит, смотрит, смотрит. Долго так, пронизывающе, словно не было этих долгих месяцев разлуки, боли, страхов.

Я резко перестаю дышать, в глазах щипит и я их прикрываю, делая глубокий вдох, чтобы не сорваться на бег, чтобы не умолять любимого о поцелуе, а гордо, чуть задрав подбородок спуститься по лестнице и сделать несколько шагов к нему.