Секс-тренажер по соседству (СИ) - Попова Любовь - Страница 5

— Не обижайся, голубка, но трахаться в кухне твоего мужика я не буду. Пойдем ко мне.

— Уйдите, — говорю голосом, судя по всему, способным заморозить и Везувий. Артем вскидывает брови и усмехается, а потом говорит так цинично, что меня пробирает дрожь стыда и желания:

— В общем, смотри, голубка, ты прокололась и твои хотелки видно и без снайперской винтовки, — говорит без обычной усмешки, каким-то таким властным тоном, что меня начинает трясти. и я не успеваю  возразить, как его рука резким движением накрывает мои трусики и вжимает их в киску, пропитывая терпкой влагой.

Возмущенно вскрикиваю, пытаюсь убрать руку, но это, как сдвинуть с места вагон.

— Я в городе три месяца, и у тебя есть уникальная возможность воспользоваться моим членом по прямому назначению и стать, как вы там эту хрень называете... Фитобляшкой…

— Хамло! — шиплю в красивое, волевое арийского типа лицо и замахиваюсь, но тут же оказываюсь прижатой животом к столешнице, а в зад упирается член таких размеров, о которых принято говорить шепотом и с предыханием.

Огромный короче.

— Не елозь, пока я просто тебе не вставил, и дослушай.

— Отпустите… — хриплю чувствуя, как волна возбуждения уже накрывает с головой, заставляя захлебываться собственным рваным дыханием.

— Днем я дома, и твои тренировки в зале можно прекрасно заменить на любую плоскую поверхность в моей квартире.

— Ни за что…

— Я вынуждать не буду, дело, как говорится. твое, — говорит он вроде бы безразлично, но пальцы на трусиках вдруг приходят в движение и начинают по кругу ласкать розовую плоть между ног, от чего в глазах плывут круги. Поджимаю губы, лежа щекой на глянцевом столе, чтобы не издать стон и не показать нахалу свое окончательное падение в порочную агонию.

— Поверь мне, голубка, ты ничего не потеряешь.

— Зачем это тебе? — спрашиваю, понимая. что одна только его рука может сломить все мое сопротивление. А если это будет язык? А если это будет член?!

— Все банально. Ты живешь рядом, тебе нужно схуднуть, мне нужна красивая баба. Да  нам сами небеса благоволят трахаться, как кроликам по несколько раз в день. А еще у меня на тебя стоит так, что принимающим виагру такое и не снилось.

Обалдеть… Серьезно?

Представляю его голым — плечи, кубики пресса, бледная упругая задница и вжимаюсь в пах сильнее, пока его пальцы начинают активнее   тереть у меня между ног.

Он прикусывает мне шею, что-то шепчет, но. из-за шума в голове и приближающегося экстаза, ничего не слышу. Зато хорошо слышу звонок в дверь, полностью разрушивший момент удовольствия.

Глава 5. Артем

— Классика? Любовник, муж? — насмешливо интересуюсь. Думаю, что было бы интересно посмотреть, как голубка поведет себя в экстренной ситуации.

— Вы всегда звоните к себе домой? — возвращает она ухмылку и бьет кулачком в грудь. — Да отпустите меня уже, пока этот звон не разбудил Тёмку.

Отпускаю, и пока она разговаривает с кем-то со скрипучим голосом, рассматриваю современную темную кухню и приятные голубые шторки. Здесь неплохо, чисто, свежо, но не хватает чего-то в воздухе, что, например, всегда было у родителей.

Вернее есть всегда. Любовь, густым воздухом витающая и обволакивающая каждого. Мне двадцать семь, а по отцу видно, что он до сих пор продолжает хотеть мать с той же силой.

— Думаю, вам пора. — привлекает мое внимание Настя, и я оборачиваясь вижу, как она стоит в проходе несколько напряженная, но изрядно вспотевшая, с растрепанной после наших кухонных игр прической.

— Согласен, — трахаться здесь я точно не собираюсь, хотя желание все так же огненным потоком перетекает из члена в мозг и обратно.

Подхожу близко, но останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки. Давить нельзя. А то желание, что хранится в ее сосуде расплещется, оставляя сухое дно, а сама она будет испытывать рядом со мной лишь дискомфорт. А это последнее, что мне нужно. Мне нужно, чтобы она задыхалась и потела, скакала на моем члене и просила еще, чтобы кричала, когда я буду заставлять ее кончать несколько раз подряд.

Как же тяжело держаться от нее подальше, как же тяжело не желать увидеть эти холмы.

— Насчет моего предложения…

— Мне ничего не надо, — начинает говорить она, но я тут же закрываю ей рот ладонью, заставляя молчать. Молчи!

Ее дыхание сбивается, а кожу моей ладони обжигает воздух изо рта. Самого сладкого ротика, что я пробовал на вкус. Ротика, в котором скоро окажется мой член.

Имитирую фантазию, проведя большим пальцем по губам, немного отодвигая плоть и вожу по жемчужно-белым зубкам.

— Возьми палец в рот.

Она мотает головой, но я не могу позволить ей отказать. Она должна просто покориться. Сама. Сказать легко, но когда такая телочка рядом, обдает меня своим женским запахом соков между ног, мозг просто отключается.

Резким движением пальцев давлю на щеки, заставляя принять средний палец в рот.

Хватает мою руку и мычит «уходите».

— Пососи палец, пока я не вытащил тебя в подъезд и не  заставил взять в рот свой хер.

То, что она при этом будет течь, как сучка, я не сомневался.

Резким движением пальцев давлю на щеки, заставляя принять средний палец в рот.

Хватает мою руку и мычит «уходите».

— Пососи палец, пока я не вытащил тебя в подъезд и заставил взять в рот свой хер.

То, что она при этом будет течь, как сучка, я не сомневался.

Глава 6. Настя

На отступление шанса и нет. Грубые пальцы давят на щеки, и я открываю рот, принимая в себя его палец. Всего лишь палец. Но как же сладко посасывать его, держать внутри, фантазируя, что в скором времени его заменит орган покрупнее, что я буду задыхаться от его величины и скорости проникновения. Прикрываю глаза, уже откровенно всасывая в себя палец, чувствуя как погибаю, как тону в этом омуте страсти, и он, со своим стальным взглядом, не помогает.

— Смотри на меня.

Только топит сильнее, давит на щеки одной рукой, а другой выкручивает сосок, и я уже не могу стоять. Хочу лечь, хочу раздвинуть ноги, хочу его в себя.

 Снова прикрываю глаза, тихо постанывая, уже не чувствую собственного тела, уже предаваясь самым грязным фантазиям, на которые раньше у меня бы не хватило даже знаний.

Заканчивается все внезапно. Вот он, только что был рядом, его запах проникал в меня, заставлял сердце отбивать бешеный ритм, как вдруг его не стало. Он просто ушел. Без слов, без прощания. И обида плотным коконом стала меня душить, а еле сдерживаемые слезы брызнули из глаз.

— Мамочка, — шепчу в пустоту. Такого не было никогда. Колени подогнулись, и я просто оседаю на пол, чувствуя как меня потряхивает. Долго смотрю на столешницу, где познала секунды блаженства, потом на темный коридор, где скрылся его источник.

Тема спит. Я могу пойти к соседу. Всего на пять минут, снова ощутить, как сильно меня хочет мужчина. Шикарный, сногсшибательный.

Жар в теле и испарина подсказывают, что мне не требуется даже секса, чтобы похудеть. Не знаю, сколько я сожгла калорий пока просто держала палец во рту и сжимала бедра, в страхе что между ног хлынет влага.

Решай. Решай. Пять минут. Один поцелуй. Одно прикосновение. Еще пара сотен калорий.

Медленно, тяжело поднимаюсь и, на негнущихся ногах, иду в прихожую, мельком заглянув в спальню и убедившись, что сынок спит.

Подхожу к двери и прижимаюсь лбом к металлу, чувствуя, как мозг просто кипит от возбуждения и желания.

Решаюсь.

Давлю на ручку и вдруг слышу шаги за дверью.

Замираю, готовая упасть в объятия Артема, и вдруг в замке кто-то возится ключом.

Влад.

Отбегаю в гостиную и смахиваю слезы напряжения и разочарования.

— Ну где ты там? Жрешь опять? — кричит из прихожей муж, и я прохожу в прихожую и шиплю:

— Ну тихо  ты. Тема же спит.

— Да, да, — снимает он ботинки и словно пошатывается. Проходит мимо меня, обдавая приторным запахом женских духов, и, не взглянув в комнату сына, садится на диван.