Цитадель Магии: Негатор (СИ) - Рипун Олег Олегович - Страница 74

— Да, — чуть ли не хором ответили остальные.

— Но этого не может быть?! — взвизгнул низенький, тщедушный человечек. Он суетливо принялся ходить по комнате. Полы его пальто достают до земли и всегда цепляются за разные предметы, вызывая очередной приступ насмешки у сородичей. Правда сейчас он сам наступил на край ткани и чуть не упал. Быстро-быстро замахав руками, он удержал равновесие. Нервно выдернув кусок одежды из-под подошвы ботинка, Мазий продолжил отмерять шагами комнату. — Никогда такого не было!

— Времена меняются, Мазий. Времена меняются, — флегматично отозвался Сантрисс. Он прямая противоположность нервному Мазию. Всегда спокоен. Хладнокровен. Даже когда его миру грозила катастрофа, и требовалось срочное вмешательство, Сантрисс действовал быстро, чётко и без лишних эмоций. Он пользуется уважением сородичей наравне с Поскоттом.

— Если Предатель доберётся до него первый, произойдет Большой Взрыв, — сказал Ландум. Он единственный, кто внешностью олицетворяет невинность и красоту юности. Миросоздатель выглядит как худенький, жилистый молодой человек, чем часто вводит в заблуждение непосвящённых. По могуществу он уступает лишь Поскотту, Сантриссу и ещё паре-тройке сородичей. — Ему не нужен ещё один Миросоздатель с целым миром в придачу. Я прав, Аршам?

Ландум повернулся к Миросоздателю с горбом на спине.

— Да, неоформленная энергия станет катализатором Большого Взрыва, — быстро закивал тот, да так, что очки с толстыми линзами соскользнули к крыльям носа. Сородичи неодобрительно ставятся к страсти Аршама к науке и вычислениям. И считают, что это его когда-нибудь убьёт. Миросоздатель сутками напролёт корпит над чертежами и формулами, забывая даже о еде, не то чтобы помнить, что надо держать правильную осанку. Аршам нелюдимый, закрытый, но фанатик своего дела. Стоит совершить открытие, как этот сгорбленный, молчаливый мужчина превращается в горделивого красавца-коммивояжера, взахлеб продающего свой товар. В такие периоды сородичи стараются как можно меньше попадаться на глаза Аршаму, находят очень важные дела, которые ну никак нельзя отложить. В общем, делают всё возможное, лишь бы их не зацепил Учёный. Но если не повезёт, если Аршам находит слушателя, то можно считать несколько суток прожитыми зря. Горбун не утруждает себя кратким изложением сути дела. Заткнуть его могут лишь Поскотт, Сантрисс и Ландум, хотя у последнего не всегда это получается.

— Мы умрём? — вскинула бровь Герра. Круглолицая, черноволосая с причёской каре. Вот уже второе тысячелетие она является неизменной любовницей Поскотта.

— Взрыв нарушит связь между нами и мирами. И да, мы умрём, — Аршам снова поправил очки. Они не слушались и постоянно сползали на кончик носа.

— Предатель выживет? — спросил Поскотт своим грубым, рокочущим голосом.

— Да. Его мир останется. Предатель переберётся туда.

Очки снова съехали вниз. Сгорбленный Миросоздатель не выдержал и спрятал непослушные окуляры во внутренний карман пальто. Вообще-то зрение у Аршама отличное, но очки — особый артефакт, который всегда нужен под рукой. Раньше это была лупа, но она постоянно забывалась на всевозможных столах. Модернизация артефакта устранила эту проблему: нацепил на лицо и ходи, радуйся, что не надо судорожно вспоминать, в каком пространственно-временном пласте мира остался артефакт.

— Но этого нельзя допустить! Нам не нужен никакой Взрыв! — завопил Мазий. Он взмахнул руками так, что шляпа слетела с головы, обнажив жидкие серые волосы с большой залысиной на затылке.

— Нельзя, — согласился с сородичем Поскотт. Союзники дружно закивали.

В комнате опять повисла тишина. Стало так тихо, что можно было уловить стук бьющихся сердец. Сейчас каждый обратился к дару ясновидения в надежде лицезреть подсказку. Увидеть правильный путь. Узнать, что надо сделать, чтобы выжить и сохранить своё могущество. Но, увы, дар ясновидения имеет некоторые ограничения.

Никому так и не удалось выведать, кто является Носителем не родившегося Миросоздателя. Это незнание, тайна оказала на союзников гнетущее давление. Они поникли, плечи опустились.

Наступает новая эра. Противостояние с Олиумом набирает обороты. Ставки повышаются. Теперь борьба за власть и территорию отходит на второй план. На кону жизнь Вселенной. И никто из Семнадцати не знает, чем всё это закончится.

— Итак, Аршам. Мы готовы тебя выслушать. Как нам отыскать Носителя? — спустя паузу обратился к сородичу Поскотт. Ясновидение ничего не дало, обойтись малой кровью не удалось. Теперь осталось воспользоваться тем, что есть. Повернутый на науке и расчётах Аршам давно твердил, что их снова станет Восемнадцать. Вот его и надо послушать, может, скажет что-нибудь дельное.

С тех пор, как бесследно пропал Вивьен, сородичи опечалились. Их семья понесла тяжёлую утрату. Каждый находил утешение, как и где мог.

Спустя некоторое время Аршам с маниакальным блеском в глазах начал говорить, что провёл некие расчеты. С точностью до девяноста девяти процентов в рядах Миросоздателей будет прибавление.

Тогда никто не обратил внимания на бредни Аршама. Учёный горюет и сходит с ума по-своему. Но сегодня его россказни вдруг получили реальное подтверждение. Миросоздатели почувствовали зарождение нового мира, а с ним и нового Миросоздателя. Оставалось узнать, либо это перерождение Вивьена и тогда станет ясно, что все они бессмертны. Либо рождение абсолютно нового Миросоздателя. Что, по общему мнению, считалось сугубо гипотетическим явлением.

Горбун откашлялся. Попытался гордо выпятить грудь, а ну-ка теперь его хотят услышать. А ведь он предупреждал. Давно предупреждал!

— Однажды мне пришла в голову идея рассчитать вероятность возвращения Вивьена, — Аршам с чувством превосходства оглядел сородичей, никто не смел его перебивать. Миросоздатель улыбнулся, это его маленькая победа над глупыми собратьями. — Для многих мы боги. Так почему мы не можем быть бессмертны? Начал я поиски с мира Вивьен. Общими усилиями мы поддерживаем там круговорот энергий, но не ровен час и мир разорвёт. Поэтому там должен появиться хозяин. То есть мир попытается возродить своего брата-близнеца…

Некоторые особо нетерпеливые картинно вздохнули и запрокинули голову. Аршам в своём репертуаре! Но сделали это сдержанно, сковано. Каждый боялся привлечь на себя внимание, потому что Поскотт, Сантрисс, Трезуб, Харион и Ландум — пятерка сильнейших Миросоздателей, сосредоточенно слушали горбуна.

— Я искал там предзнаменования, — продолжал тем временем глагольствовать довольный Аршам. Наступил его звёздный час. И он хотел насладиться им сполна. — Появится ли маг с неординарными способностями? Или какой-нибудь древний магистр магии вдруг откопает тайные знания? Я искал необычных, опережающих своё время людей. Параллельно с этим я составлял формулу каждого пространственно-временного пласта, находящегося в системе мира Вивьен. Данные оказались слегка неточными, и у меня ничего не получилось…

— Быстрее, Аршам, быстрее, — тщедушный человечек не выдержал и прикрикнул на сородича. — Давай свои выводы. У нас полно работы!

— Мазий, — бугай Поскотт обернулся, так что пальто треснуло в районе грудной клетки, и выразительно посмотрел на собрата. Тот прикусил язык. — Продолжай Аршам.

— Да. Затем я начал собирать формулы других миров. Через время с удивлением заметил, что уровень энергий в мирах падает, а сами миры как бы отодвигаются, словно готовят кому-то место.

— В смысле энергия падает? Мы становимся слабее? — вмешалась Герра.

— Только до рождения мира. Потом энергопотоки стабилизируются.

— Но я не чувствую, что слабею!

— Герра, помолчи, пожалуйста. Аршам не отвлекайся, — скомандовал Поскотт. И опять все его послушались.

— Дальше я стал следить за поведением наших близнецов. Миры действительно «сжимаются», даже Олиум. Я много об этом думал. Пытался понять, что происходит. Менял переменные в формулах. Чертил проекции. Всё указывало на появление нового мира. Я сам сначала не поверил. Такого никогда не было, и я думал, что никогда не произойдет. Ведь мы в своё время изучили этот вопрос вдоль и поперёк.