Спасенная берсерком (СИ) - Савино Ли - Страница 12

Возбуждение вспыхнуло в ее запахе, когда она приблизилась ко мне. Ее сердце билось так же громко, как и мое.

Она так хорошо на меня реагировала, что сдержанность превращалась для меня в чистейшую пытку.

Ее щеки пылали ярким румянцем, когда она остановилась на пороге.

— Я ухожу на охоту, — сказал я ей. — Ты останешься в доме.

Она кивнула, не желая перечить мне после нашей последней порки. Я завоевал ее подчинение поцелуем, но не выиграл войну.

Я отошел в сторону, чтобы она могла войти в хижину. Она не поднимала глаз, пока я не схватил ее за подбородок и не приподнял его.

— Если будет какая-то опасность, я быстро вернусь. Ты будешь слушать моим приказы.

— Да, сэр.

— Хорошо.

Я наклонился ближе, наполняя легкие ее восхитительным ароматом. В моих штанах запульсировал член, и я издал рычание. «Иди в дом», — послал эту мысль ей в голову, проверяя новую связь между нами. Она, наверное, услышала, потому что юркнула в хижину и захлопнула дверь.

Я задержался, борясь со зверем, ведь так легко было сорвать дверь с петель и взять Хейзел.

Я хлопнул ладонью по стене хижины, заставив ту содрогнуться. Зверь внутри меня подкрадывался, чуя мою слабость. Сколько часов, сколько дней пройдет, прежде чем он вырвется на свободу?

Заставив себя отойти, разделся и превратился в волка. Я поохочусь до темноты и вернусь с охапкой добычи. Ничего так не скажет ей, что я стану хорошей парой, как дар из мертвых кроликов.

Жизнь была проще в шкуре волка.

Несколько часов спустя, довольный результатами своей охоты, я пошел по приятному запаху домой. Женщина, должно быть, подбросила в огонь каких-то трав, потому что дым приятно пах.

Я нашел время помыться в ручье и разделать пойманную дичь. Охота оказалась долгой и успешной. Зверь пока успокоился.

Большая летняя луна освещала мне путь, когда шел через сад к хижине. Я остановился, чтобы взять несколько веточек травы, которые хорошо сочетаются с мясом кролика. После превращения из волка в человека у меня на плечах осталась еще одна большая белая шкура. Еще один подарок для Хейзел. Волку нравилось, что она просыпается в окружении его запаха.

Она встретила меня в дверях с раскрасневшимися щеками, почти сияющими в лунном свете. Я бы упал на колени и поклонился ей, как богине, если бы не держал в руках кроликов.

— Кнут, — выдохнула она. Под цветочным дымом ее запах был слегка окрашен страхом.

Мои инстинкты вернулись к жизни.

 — Что случилось? Где опасность?

— Нет никакой опасности, — покачала она головой, но ее била дрожь. Я подошел, чтобы взять ее на руки и поругать за то, что не может согреться, но она резко отпрянула. — Не прикасайся ко мне.

— Почему? Все в порядке?

— Ничего особенного. Просто моя… болезнь. Она приходит и уходит вместе с луной, — она сложила руки перед собой и умоляюще посмотрела на меня. — Ты должен отвезти меня обратно в аббатство.

Хэйзел

Нахмурившись, Кнут втолкнул меня внутрь хижины. Он положил на стол ужасную связку обезглавленной дичи.

Когда снова повернулся ко мне, заметила, что он стоит между мной и дверью. Хотя это не имело значения; я не могла ни бороться с ним, ни убежать, но мне нужно заставить его увидеть.

Лихорадка начиналась, как только всходила луна. Она приходила ко мне каждое полнолуние, но что-то, возможно, время, проведенное в объятиях воина, заставило ее прийти раньше.

Кнут навис надо мной.

 — Расскажи мне об этой болезни.

— Это проклятие, очень похожее на твое. Он настигло нас… нескольких моих сестер из аббатства и меня, — я сложила руки на груди. От одного его вида у меня потекли слюнки, половые губки стали влажными, а внутри все трепетало от желания.

— Как долго это длится?

— Несколько дней. Монах в аббатстве запирал женщин, у которых начиналась течка. Я засыпала под звуки их стонов и криков, словно в них вселился демон.

— Он не запирал тебя?

Я отрицательно покачала головой.

 — Я скрывала от него. Но сегодня стало хуже, гораздо хуже. У меня все болит. Я почти… потрогала себя между ног.

Он помолчал.

 — Ты хотела потрогать себя?

— Да.

— Но не сделала этого? — его голос стал гортаннее.

Я опять отрицательно покачала головой.

— Почему?

— Что?

— Почему ты не дотронулась?

— Потому что это порочно, — прошептала я. — Это проклятие луны. Я не должна сдаваться. Ты обязан мне помочь. — Каждая секунда приближала меня к тому, чтобы потерять контроль и наброситься на него, как собака во время течки. Стыд обжег мои щеки. — Пожалуйста, помоги мне.

— Я помогу.

— Ты отведешь меня обратно?

Его глаза вспыхнули ярко-желтым светом.

 — Нет, Хейзел. Я никогда не позволю тебе уйти.

— Тогда как?..

Он приложил палец к моим губам.

 — Молчи. Я твоя пара и дам тебе то, что нужно. Доверься мне.

— Я не хочу потерять контроль.

— Тогда отдайся мне. Я уберегу тебя от беды.

Я вцепилась в его предплечья.

 — Ты должен связать меня. Я стану стонать и умолять, но ты не отпускай меня. Пожалуйста.

— Хорошо, — сказал он хриплым голосом.

Он привязал меня к крепкому стулу с помощью найденных им лоскутов мягкой кожи.

— Веревка держит лучше, — сказала я ему.

— Нет, малышка. Я не позволю ничему натирать твою нежную кожу. — Его прикосновение пронзило меня огнем.

Почти в муках от болезни я не стала спорить.

Я расслабилась только тогда, когда полностью оказалась связанной. Он посадил меня поближе к огню в лучах лунного света.

— Ты очень красивая, — сказал он мне и коснулся пальцами моих губ, и я вздохнула, чуть не плача от облегчения. Ему позволялось прикасаться ко мне, и я откликалась, не боясь опозориться.

— Спасибо.

Он как-то странно посмотрел на меня, насадил дичь на вертел и принялся жарить. Когда все было готово, вернулся с миской мяса и ножом.

 — Ты поешь, — приказал он, отрезая кусочки, чтобы положить их мне в рот.

Когда он склонился надо мной, по моей обнаженной коже побежали мурашки.

— Замерзла, малышка?

— Нет, — под тонкой рубашкой моя грудь раскраснелась. Пот струился по груди. — Все в порядке, — я заставила себя улыбнуться.

Кнут не выглядел счастливым, но все же продолжал выполнять свою задачу — кормить меня.

Я облизала губы, пробуя подливку на вкус. Он поднес еще кусочек к моему рту, и я высунула язык, чтобы облизнуть его и пальцы Кнута.

Взглянув на луну, я напрягла ноги в путах, но они держались.

Кнут встал, чтобы взять еще мяса, выпуклость в штанах оказалась на уровне глаз. Меня захлестнула болезненная волна желания, давление в нижней части живота усилилось. Я откинула голову назад и приподняла бедра.

Кнут обернулся на мой стон.

— Что случилось?

— Приближается, — выдохнула я. — Я не… — мотнула головой из стороны в сторону.

— Хейзел, скажи мне… что происходит?

— Так жарко, — выдохнула я. — Слишком жарко.

— Минутку, — проворчал он и развязал путы на моих запястьях.

— Нет… стой…

 Быстрым движением он стянул платье через мою голову. Меня обдало прохладным воздухом. Но теперь я обнажена и наполовину свободна.

— Что ты делаешь? — закричала я, когда мое тело снова ожило.

— Собираюсь тебе помочь. — Он опустился передо мной на колени. — Ты утолишь свою похоть вместе со мной. Покорись мне, Хейзел. Я поборю твой жар, и ты больше никогда не будешь страдать. — Он положил руку мне на бедро, и оно запылало.

— Нет, — ответила я. — Я не хочу этого. Еще не готова. Кнут, пожалуйста.

— Ты сбежала из аббатства и от тех, кто держал тебя в плену. Почему ты не позволяешь себе освободиться?

Я опустила голову.

 — Я… не могу.

Он отодвинулся, и я снова начала сопротивляться.

 — Кнут, не оставляй меня так. Ты должен связать меня, помоги мне…

— Тише, тише, малышка. Я здесь. И снова свяжу тебя.

Я всхлипнула от облегчения, когда мои руки снова оказались связанными.