Спасенная берсерком (СИ) - Савино Ли - Страница 8

Почти…

Кнут присел рядом, поддерживая огонь.

Руки у него были как у обычного человека, большие и грубые.

Тогда он сказал, что это проклятие ведьмы.

— Ты хорошо сражался, — сказал я, — против драугров. Особенно когда ты… превратился в зверя.

Хмыкнув, он проверил, нет ли в мешочке на боку еще сушеного мяса, достал несколько полосок и сунул мне в руку.

 — Скоро я пойду на охоту, — пробормотал он.

Я схватила его за руку и заговорила громче, чтобы меня не игнорировали:

 — В этот раз, когда сражался, ты был в меньшинстве. Почему не превратился в зверя?

Его плечи поднялись и опустились. Не услышав ответа, я поняла, что переборщила.

— Потому что, Хейзел, — он поднялся и навис надо мной. — Каждый раз, когда я позволяю зверю взять верх, я теряю немного больше, чем просто контроль. В один прекрасный день зверь победит. Если только… — он замолчал и посмотрел на мерцающий огонь. У него было красивое лицо. В отблесках пламени даже морщинки на лбу и вокруг глаз придавали ему суровую красоту.

— Если только?

Его взгляд устремился ко мне, сияя золотом.

— Если только я не найду себе пару. Женщину с особыми способностями, одаренную богиней, которая сможет исцелить мою испорченную душу.

Я сглотнула, слегка съежившись в его тени.

 — Как ты можешь найти такую женщину?

Уголки его губ дрогнули.

 — Уже нашел. 

Глава 7

Кнут

Женщина дрожала, как лист на ветру. Ее высыхающие волосы были мягкими, а глаза широко раскрытыми и светло-карими. Ее пульс трепетал в горле, и мне захотелось прикрыть его рукой.

Я должен помнить, что нужно быть нежным, чтобы ее успокоить. Я привык отдавать приказы и руководить мужчинами, а не говорить сладкие слова женщине.

Я сел, держась на расстоянии, чтобы не искушать зверя. Мои легкие наполнились ее чудесным ароматом. Мой слух уловил быстрый стук ее сердца.

— Расскажи мне о своем доме в аббатстве. О своем детстве, — я смягчил свой тон. — Я хочу знать все о своей паре. Однажды мы сможем делиться мыслями, и ты покажешь мне свои воспоминания.

Ее глаза широко открылись.

— Создание брачных уз — это большая работа. Они проявятся между нами сами собой.

Хейзел облизнула губы. В ее запахе чувствовалась нервозность. Без сомнения, она боялась создать пару с воином, страдающим от проклятия, с которым только что познакомилась.

Чем больше я думал об этом, тем больше зверь внутри меня бушевал, желая взять ее, заявить на нее свои права. Сделать ее своей. Я привяжу ее к себе нерушимой связью, связующим звеном между нашими душами.

Придвинувшись ближе, я провел рукой по ее волосам. С легким вздохом она наклонилась ко мне. Страх в ее запахе ослабел, и зверь отступил.

 — А сейчас расскажи мне о своей жизни.

По тому, как сжались ее губы, я понял, что она упрямилась и сопротивлялась, но все же подчинилась.

— Всю свою жизнь я прожила в сиротском приюте при монастыре. Монахини принимают сирот из окрестных деревень, но только девочек. У меня много подруг, ставших мне больше сестрами. Есть несколько моих ровесниц: Сэйдж и Сорэл, Вилоу, Ферн, Анжелика и Розалинда. Они будут волноваться, что я пропала, — она снова закусила губу. — Интересно, что скажет им монах?

— Монах, который продал тебя?

— Да. Он контролирует угодья и всех нас. Монахини заставляют нас заниматься садоводством и ткацким делом. Монах продает наши ткани, травы и мед, а также кладет деньги на наше приданое, чтобы найти нам хороших мужей. По крайней мере, так он нам говорил, — она нахмурилась, и на ее обычно гладком лбу появилась морщинка. — Одна из моих подруг внезапно исчезла. Сари собиралась сбежать со своим возлюбленным, но, — Хейзел покачала головой, — позже в деревне я видела, как парень оплакивал ее. Сари так и не смогла выбраться из аббатства. Монах узнал, что она уезжает, и отправил к королю мертвецов.

— Как ты узнала?

Хейзел отвела взгляд.

 — Я видела ее тело в пещере. Оно было сморщенным и высохшим, как старая шелуха. Но это точно она. О, Сари, — она прижала кулак ко рту, словно пытаясь сдержать слезы. Они покатились по ее щекам, и я больше не мог сдерживаться.

Обнял ее, прижимая к себе дрожащее тело, пока она плакала.

— Тише, моя сладкая.

— Это я виновата — простонала она. — Я знала, что монах берет деньги и откладывает их для себя. Однажды видела, как он пересчитывает их, и жадность была в выражении его лица. Другие девушки исчезали и раньше. Монах говорил нам, что они пошли к хорошим мужьям. Но мы больше никогда их не видели, даже когда они обещали навестить нас. Я подозревала, но не предупредила остальных. Пока не стало слишком поздно. Монах поймал меня, запер в комнате с Флер, а потом отдал нас драуграм. Они отвели нас в пещеру короля мертвецов, и там ты нашел меня.

— Как ты сбежала из пещеры?

— Флер… у нее есть способности. Она каким-то образом призвала к себе посох ведьмы.

— Тот, который у тебя?

— Да, — она потянулась к нему, и я позволил взять его и поставить между нами. — Монах сломал его о колено, но он волшебным образом появилась именно тогда, когда мы в нем нуждались.

— Флер спаслась, держа в руках часть посоха, — сказал ей то, что узнал от стаи, прежде чем буря и расстояние разрушили нашу мысленную связь. — Она чуть не убила им короля мертвецов. Но он жив. — предупредил я, когда на ее лице появилась надежда, — правда он ослабел. Тебе предстояло стать его невестой.

— Кто он такой?

— Древнее зло, король, совершивший злодеяния, о которых не смею говорить. — Я обнял ее крепче, довольный, когда она прижалась в ответ. Ее тело ответило мне, даже если она до сих пор решала, доверять мне или нет. — Маг — весь ненастоящий, и его слуги принадлежат к числу мертвых.

— Некромантия?

Я молча кивнул.

 — Чтобы поддерживать такую ужасную силу, требуются большие жертвы. Человеческие жертвоприношения.

— Он убил Сари. Кто знает, сколько моих сестер из аббатства тоже умерло, чтобы его прокормить.

Я не стал рассказывать ей о том, что сообщили мои воины: о груде костей, сложенных у входа в пещеру.

Вместо этого я взял ее за подбородок.

 — Не думай об этом, Хейзел. Ты сбежала, и когда вернемся в горы, мы найдем способ защитить всех твоих сестер.

— Спасибо, — и ее еле заметная улыбка осветила мое сердце, как солнечный свет, пробивающийся сквозь мрачный день.

Хэйзел

Большая рука Кнута обхватила мой затылок и слегка сжала. Мое тело расслабилось в тепле его взгляда и огня, а сейчас сердцебиение ускорилось. Большим пальцем он погладил чувствительную кожу моей шеи, и покалывание распространилось по всему телу, сосредоточившись на сосках и между бедер.

Его глаза, затуманившиеся во время моего рассказа, вспыхнули ярче. Он убрал руку.

— Если я скажу тебе остаться здесь, ты подчинишься?

— Да.

— Хорошо. Тебе не понравятся последствия, если ты ослушаешься, — он напомнил мне о наказании, которое наложил ранее, и о том, что пообещал сделать за непослушание. Огонь вспыхнул в моей крови от его сурового взгляда.

Как только он закрыл дверь, я подошла к окну, желая посмотреть, какую форму он примет в этот раз. Большой серебристый волк пробежал через двор, задев хвостом засохшие стебли в плохо ухоженном саду, и рысцой убежал прочь.

Я осмотрела хижину. Нашла в углу метлу и принялась сметать паутину. В сырой дальней комнате лежали в основном плесневелые одеяла, но, к моему восторгу, я нашла пару туфель и верхнюю одежду, сложенную в кедровом сундуке. Они были прекрасно сшиты — часть приданого невесты.

Я взяла их, помолившись за пропавших людей, которые оставили ценные вещи.

Дожидаясь Кнута, я сняла с себя рубашку и постирала ее, как могла, в ведре, повесив сушиться у огня. Добавив веточку сушеной лаванды в воду, я вымылась. Мое тело, окрепшее после долгих часов работы в аббатстве, изменилось в моем недавнем приключении. Мои руки, ноги и живот окрепли от бега и скудной пищи, но грудь стала больше, почти набухла, как и складки между ног. Я осторожно дотронулся до них. Раз в месяц, в полнолуние, я страдала от сильного жара, лихорадки, которая заставляла меня задыхаться от желания. Возможно ли, что мое тело реагировало на воина?