Воскрешение - Кин Брайан - Страница 18

Мартин смотрел на распятого Иисуса и думал о воскрешении.

Лазарь пролежал в своей гробнице мертвым четыре дня, прежде чем к нему явился Спаситель. Мартин открыл свой экземпляр Библии с комментариями Скоуфилда и обратился к Евангелию от Иоанна. В главе одиннадцатой, стихе тридцать девятом Марфа говорит Иисусу: «Уже смердит; ибо четыре дня, как он во гробе»[11].

Что ж, очень точно.

Как и описание того, как Иисус вернул Лазаря из мертвых. «Лазарь, восстань!» — и мертвый, облаченный в саван, так и сделал. Тогда Иисус приказал толпе развязать Лазаря, после чего Иоанн оборвал повествование и перешел к заговору евреев и фарисеев.

Библия, которую Мартин знал, учил и любил последние сорок лет, была полна примеров возвращения мертвецов к жизни. Но не таких.

— И всякий, живущий и верующий в Меня, не умрет вовек[12], — проговорил Мартин вслух.

В пустой церкви его голос звучал тихо.

Он задумался, оставались ли еще существа, которых он видел на улице, верующими. Ведь когда-то многие из них были членами его прихода.

За свои шестьдесят лет Мартин повидал немало. В семь пережил укус медноголовой змеи, в десять — воспаление легких. Служил капелланом во Вьетнаме, вернулся живым, но «Буря в пустыне» взамен забрала его сына. Единственного их с женой ребенка. Жену он пережил. Ее звали Чеся. Пять лет назад она умерла от рака груди.

Пройти через все это ему помогла вера.

Мартин нуждался в ней и сейчас, цеплялся за нее, как утопающий за спасательную шлюпку. Однако он замечал, что подвергает ее сомнению. И не в первый раз: Господь посылал ему всевозможные испытания на протяжении многих лет, пусть и не такие основательные, как нынешнее.

Но, как Мартин любил говорить своей пастве, милостивый Господь не стал бы тратить свое время на тех, кому было нечего предложить.

Он пересек церковь, подошел к заколоченному витражу и посмотрел в отверстие от сучка в одной из досок. Рассвет еще не наступил в полной мере, но тьма понемногу отступала. Бекки Джинджерич, бывшая органистка, за ночь потеряла свое перепачканное платье и теперь сидела на корточках среди кустов в одних только грязно-белых хлопчатобумажных трусиках. Обвисшие груди свободно раскачивались. Она погрызла чье-то предплечье, словно это была куриная ножка, а потом отбросила его в сторону и тихо застонала, уставившись вдаль.

Что-то привлекло ее внимание.

На улице возник мужчина — он осторожно шел, прихрамывая. Одетый в грязные изорванные джинсы и фланелевую рубашку, он сжимал в руке пистолет, безвольно болтая им на весу. Пробирающийся в тенях труп он, казалось, не замечал. Затем мужчина устало рухнул на колени — прямо на тротуаре.

Изгородь зашуршала, и Бекки рванулась вперед. Но мужчина пребывал в полубессознательном состоянии и, судя по всему, не видел, что ему грозит.

— Эй, — крикнул Мартин, застучав кулаком по доске. — Осторожно!

Бормоча короткую молитву, старик бросился в притвор и попытался сдвинуть тяжелую деревянную скамью, прислоненную к входу. Когда ему это удалось, он схватил с вешалки дробовик, отодвинул четыре недавно установленных засова и выбежал наружу.

Услышав шум, незнакомец повернул голову и увидел зомби, который, шатаясь, ковылял к нему. Он поднял пистолет и выстрелил. Пуля врезалась Бекки в плечо. Пробежав поперек двора, Мартин пригнулся, когда второй выстрел прошел мимо цели.

Мужчина снова нажал на спусковой крючок, но опять промахнулся. Затем попытался выстрелить в четвертый раз, но у него закончились патроны. Он в недоумении посмотрел на пистолет и поднял взгляд на Бекки. Потом закрыл глаза, и Мартин услышал его шепот:

— Прости меня, Дэнни.

Мартин ударил существо дробовиком по спине. Бывшая органистка завалилась на тротуар лицом вниз, выбив пожелтевшие зубы. Мартин вставил заряд в патронник и приставил ствол к основанию черепа зомби.

Бекки яростно закричала.

— Ступай с Богом, Ребекка.

Он спустил курок. Мозговое вещество с осколками черепа забрызгали тротуар, будто пятна Роршаха.

Солнце выглянуло из-за крыш. Грохот дробовика разнесся эхом по тихим улицам, приветствуя рассвет.

— Боюсь, это привлечет внимание, — заметил Мартин мужчине. — Нам лучше укрыться внутри.

Джим уставился на своего спасителя. Пожилой темнокожий мужчина протянул ему руку, и Джим ее принял. Несмотря на возраст, хватка у него была твердая. Мужчина был в мятых брюках цвета хаки и черных туфлях, из-под воротника желтого свитера у него выглядывало что-то белое.

Колоратка.

— Спасибо, отец, — произнес Джим.

— Вообще-то я пастор, — поправил его старик, улыбнувшись. — Преподобный Томас Мартин. И нет нужды меня благодарить. Поблагодари лучше Господа, когда будем в безопасности.

— Джим Тёрмонд, и да, давайте убираться с улицы.

Голодный крик, за ним еще один — больше мотивации им не требовалось.

— Это ваша церковь, преподобный?

Старик улыбнулся.

— Это Божья церковь. Я здесь просто работаю.

Мартин устроил Джиму импровизированную кровать из скамьи и одеял. Джим сопротивлялся, настаивал, что ему нужно передохнуть совсем чуть-чуть, но сам тут же провалился в глубокий, беспокойный сон. Мартин отхлебнул растворимого кофе и стал караулить, прислушиваясь к редким воплям тварей снаружи.

Незадолго до полудня один из блуждающих зомби обнаружил труп Бекки и стал кормиться ее останками. Мартин с отвращением наблюдал, как еще несколько тварей, словно муравьи, собрались, привлеченные трапезой. Время от времени они оглядывались на окружающие дома и церковь. Мартин все думал, попытаются ли они внимательнее осмотреть окрестности, но их, очевидно, вполне удовлетворял имеющийся в их распоряжении бесплатный обед. Час спустя, когда кучка зловонных тварей рассеялась, от Бекки остались только кости да несколько красных пятен, размазанных по траве и тротуару.

— Господи, — прошептал Мартин, — яви мне Свою волю, ибо я более не могу этого вынести.

Джим проснулся на рассвете, сначала встревожившись и будучи не в силах вспомнить, где находится. Сел, оглядел церковь. «Это не убежище!» Но потом увидел священника, который улыбался в свете свечей, и вспомнил…

…и подумал о Дэнни.

— Вот, возьми. — Мартин вручил ему чашку горячего кофе. — Не самый хороший, но проснуться поможет.

— Спасибо. — Джим кивнул. Затем, отхлебнув кофе, осмотрелся получше. — Тут вроде как безопасно. Вы сами сделали все эти укрепления?

Священник тихонько усмехнулся:

— Да, Божьей милостью. Мне удалось привести тут все в порядок, пока не стало совсем плохо. У меня был помощник. Джон, наш уборщик. Это он заколотил окна.

— А сейчас он где?

Лицо Мартина помрачнело. На какое-то время он замолчал, и Джим начал сомневаться, что священник его услышал.

— Не знаю, — отозвался тот наконец. — Умер, наверное. А скорее, уже и ожил. Он две недели как ушел. Хотел пригнать свой пикап, чтобы вывезти нас отсюда. Меня и Ребекку. Это она пыталась тебя съесть. Она была… подругой.

— Мне жаль.

— Мне тоже. В общем, Джон был уверен, что это местная проблема, думал, что власти могли просто оцепить эту часть штата. Он считал, что нам нужно добраться до Бекли или Льюисберга, а то и Ричмонда. Он ушел, и… больше я его не видел.

— Насколько могу судить, этот кошмар сейчас творится повсюду, — сообщил ему Джим. — Я… я пришел из Льюисберга.

— Пешком, как я понимаю, — проговорил Мартин удивленно. — Как это тебе удалось?

— Меня же почти съели, — признал Джим. — Кажется, я шел на автопилоте.

— Иногда бывает, что люди вынуждены делать то, что должны. — Священник вздохнул. — Я надеялся, что где-нибудь ситуация другая. И молил Бога, чтобы у меня было любительское радио или хотя бы пара радионаушников, которые носили ребята до того, как появились эти смартфоны, — лишь бы знать, что происходит. У меня не было никакой связи с людьми, электричество почти не работало, только несколько уличных фонарей еще светили. Несколько дней назад я слышал, как пролетал самолет, но я его не видел.