Тысячелетний воин Ярополк (СИ) - Осипов Игорь - Страница 65

Это чудовище всё время рядом было, а он заметил только сейчас, когда вышло из тени.

– Я нашёл, добрейшая. Если не она, то не знаю. Рили.

– Времени искать больше не есть, – ответила пожирательница. – Ошибка не столь страшна.

Снот выдохнул. Может, хоть сейчас его отпустят, но Сальпа хранила молчание. Придётся помогать дальше...

* * *

Капитан Морошкин потянулся, глядя на луну. Ночь хорошая, и он решил перед сном прогуляться на свежем воздухе. Дружина Сварога вышла в пригород, разбив лагерь, и ничем толковым не занималась. Весь день разбирали имущество, потом была чистка оружия. Ближе к вечеру ротный заставил бойцов бегать по просёлочной дороге. Потом вечерние мероприятия и отбой.

– Эй, дневальный, не спи, замёрзнешь, – бросил он старую, как мир шутку, проходя мимо постового грибка, а когда боец не ответил, подошёл поближе. – Рядовой, с тобой всё нормально?

Дружинник молчал. Лишь его глаза едва заметно мерцали оранжевым, как индикаторы. Морошкин провёл перед его лицом ладонью, а потом побежал к штабной палатке.

– Эй, там хрень какая-то.

Он нырнул в проход и замолчал с открытым ртом. Ротный, два его писаря тоже сидели, застыв истуканами, один с авторучкой в руках другой над клавиатурой. И их глаза тоже мерцали.

– Что за чёрт? – пробубнил Морошкин и попятился из палатки.

А когда повернулся, чуть не выругался покрепче, так как едва не столкнулся нос к носу с дежурным. Тот, сверкая глазами, плавно, как робот, поднял руку и приложил к губам.

– Расскажешь кому — умрёшь, – раздался сухой потусторонний шёпот, заставив капитана нервно сглотнуть.

Глава 27. Больничные страсти

Мы были в большой светлице, именуемой кабинетом, и ждали, покуда лекарь не осмотрит девушку. Её мы доставали в центр реабилитации, куда думали и меня отправить, но так и не отправили. Егор Олегович стоял возле кулера и пил воду из стаканчика. Уже в пятый раз. Я тоже хотел пить, но ленился встать с кожаного дивана, точь-в-точь такого же, какой имелся у вампира в тёмном уголке. Словно их один и тот же мастер сделал.

Кабинет был просторный. У стены стоял стол с маленьким подобием города, на котором всё жило и шевелилось, как настоящее. На стене большой телевизор, работающий сейчас без звука, и показывающий какую-то женщину. Та ходила вдоль настенной карты и водила по ней руками. «По-го-да», – прочитал я. Знать, о ветрах, жаре и холоде рассказывают. Надобное дело, но погоду можно и по Муркиной предсказывать. Та сидела на подоконнике, пребывая в человечьем обличии, но с рысьими ушами, и глядела в окно. А интересно, что ещё от кошки ей досталось? Когти драть или мышей ловить не будет?

Я ухмыльнулся и перевёл взгляд на вампира. Всеволод ходил по кабинету туды-сюды с задумчивым взглядом, заложив руки за спину. Он словно не от мира сего сейчас был.

– Как я всех колдунов ненавижу, – произнёс Соснов, поставив стакан на стол.

– Так, ты ж сам колдун? – съехидничала Гореслава, которая была рядом со мной.

Лесная дева легла поперёк небольшого диванчика, так, что ноги свисали с подлокотника, а голова лежала на моих коленях. Странный, наверное, у меня выбор женщины, но с рождёнными в этом веке и в самом деле не может быть будущего, а с Гориславой мы давно и хорошо знаем друг друга.. К тому же и я лесной зверь, и она творение глухой чащобы. Тысячу лет находили общий язык, и сейчас найдём. А если она по своей нечеловечности что дурное удумает, не страшно, сумею переубедить. Одного поля ягоды.

– Потому и ненавижу, – отозвался Егор Олегович, – все эти бездари не могут заклинания от похмелья придумать.

Он протёр лицо и взял со стола карточку размером с кредитную, на которой нарисован подорожник да большой зелёный крест, приложил вещицу ко лбу и протяжно застонал, когда карточка вспыхнула на мгновение изумрудным сиянием.

– Что сие? – спросил я.

– Это одноразовые чары от берегинь. Боль хорошо снимают. У них вообще куча таких карточек. От зубной, головной и прочей. Да и стимуляторов хватает. Наши-то не могут толково сделать.

Воевода достал небольшой кошелёк, полностью набитый разными карточками, и кинул мне. Я поймал и открыл. Там были самые разные картинки, словно кто упражнялся в том, как всё это можно разукрасить. А ещё от них пахло колдовством.

Я приложил одну к носу, словно весенний цветок. Да, я действительно чую чары, это мне не показалось. Та, что использовал Егор Олегович, пахла словно подорожником и ромашкой. Следующая золой и хлебом.

– Дай, – проговорила Гореслава и вцепилась в кошелёк.

Я недовольно зыркнул на неё, но лесная дева состроила невинную и наивную мордаху точь-в-точь как у Жданы, и пришлось со вздохом разжать пальцы. А ещё молвит, что не умеет быть человеком. Брешет. И слепому видно, что брешет. Особливо после обмолвки о том, что с телом и память усопшей заимела. Но это пусть на её совести будет, если та имеется.

– Ух ты-ы-ы, – протянула Гореслава, вытаскивая всю стопку. – А оранжевое, это что?

– Это от Сварога, – произнёс воевода, – бодрит как кофе, но выборочно, если будешь заниматься ручным трудом. А вон та красная – это от Перуна. Геймеры говорят, даёт баф к выносливости и ловкости.

– Что даёт? – переспросил я и перевёл взгляд на Всеволода, который молча ходил по кабинету.

И не я один. Егор Олегович тоже обратил свой взор на вампира, пока Гореслава тасовала вещицы, как игральные карты.

– Ай, потом, – отмахнулся воевода и позвал древнего. — Сева, что как лев в клетке?

Вампир не ответил.

– Сева, что с тобой?

Егор Олегович сперва потянулся за стаканом с водой, а потом замер и стал хмурым. Словно неурядица какая случилась.

– Сева, погляди на меня.

Когда вампир не ответил и сейчас, воевода сделал несколько шагов и встал на пути шагающего упыря. Тот застыл посередине своего брожения в некой нерешительности, а потом начал говорить, то улыбаясь, то морщась, как от боли.

– Девчонка. Я постоянно думаю о ней. Это какое-то наваждение. Когда она рядом, меня переполняет возбуждение и счастье. Когда её нет, я словно наркоман во время ломки.

– С какого момента началось? – серьёзно спросил Егор Олегович, подняв руку и приложив ладонь ко лбу вампира. Он прищурился и забормотал, но не заклинания, а бранные слова. И только через несколько минут заговорил. – На тебе висят чары. Они регулируют гормональный фон по принципу приворота. Скажем так – синтетическая влюблённость. Убрать?

– Не знаю. Я влюблённым был полторы тысячи лет назад. Уже забыл, что это.

– Всем ведьмам ведьма, – пробормотал я, а затем произнёс громче: – Его же Алёна приворожила. Зачем?

Егор Олегович снова прикрыл глаза, а потом тоже повысил голос.

– Бегом к этой девушке. Я тоже думаю, что это неспроста.

Первой у двери оказалась Муркина, которая в одно кошачье движение соскочила с подоконника. Вторым был воевода, он обернулся и показал на вампира.

– Ярополк, подстрахуй эту вампирскую улитку.

– Чего сделать?

– Будь рядом. Если что не так пойдёт, сдержи на несколько секунд, а дальше я инициативу возьму.

– Чего возьмёшь?

– А, чёрт, нужно для твоего переводчика обновление поставить, – выругался Егор Олегович и вышел из кабинета, чуть не сбив какого-то важного человека с чёрной кожаной сумкой, сиречь портфелем.

Тот что-то пробурчал, но не стал ругаться, лишь ускорил шаг. Мы почти бегом двинулись длинными коридорами и крутыми лестницами. Воевода часто здоровался со встречными, и я тоже старался не отставать от него в этом.

– Здрасьте. Здрасьте. Здрасьте, – вторил я, лишь однажды развернувшись на месте, когда Гореслава встала на пути какого-то человека и с глубоким вдохом залезла к нему в карман. – Ты что делаешь?

– Сигаретка, – буркнула лесная дева, – убить готова за сигаретку.

Человек часто заморгал, таращась то на озверелые глаза лесной девы, то на её длинные эльфийские уши.