Тысячелетний воин Ярополк (СИ) - Осипов Игорь - Страница 76

– Ди-и-има-а-а, – донеслось до Антона, как сквозь тонкую стенку. Звуки были глухие и растянутые. И совершенно никакого эха. – Дави их.

Один из призраков застыл на месте и вскинул правую руку.

– Экс тенебрис!

Между пальцами этого привидения, оказавшегося на вид худым юнцом лет девятнадцати, вспыхнул яркий свет, режущий глаза сильнее, чем дуговая сварка. Грызшие человеческие тела твари, застывшие при появлении четверых теней, как коты над миской, которую хотят отобрать, завизжали на разный лад. Древесный грифомонстр утробно забулькал и двинулся вразвалку к человеку со светом, а облезлые волки встали на задние лапы. Сейчас стало отчётливо видно, что сквозь шкуру проступают голые рёбра, а белые черепа облеплены клочками меха, словно вытаявший по весне труп собаки. Даже были заметны белые личинки, копошащиеся в дырке на шкуре, порой падая на хвою. И только глаза оставались живыми и полными ярости.

Волкоподобные чудища разделились. Одно бросилось на девушку с игрушкой, а два других на рослого парня. Тот поднял какой-то обрез, но потом с глухой руганью, похожей больше на рычание дикого зверя, нежели на речь, отбросил его и выхватил меч. Клинок и часть руки вспыхнули пламенем цвета спелого мандарина.

И волчьи твари резко бросились в сторону, уходя от удара клинком.

Антон прилип к лобовому стеклу, вглядываясь в этот бой. А ещё он старался получше разглядеть пришлых. Всего их было пятеро. Три девушки и два парня, и что примечательно, те две, оставшиеся за большой кучей валежника, не были людьми. Та, что с винтовкой, имела бледную кожу, волосы капустного и цвета большие жёлтые глаза, а ещё из её рта с тонкими губами часто-часто нервно высовывался длинный чёрный язык, похожий на змеиный. Она вскинула оружие и начала прицеливаться в местных, а вторая, с немного вытянутым лицом и большими ушами, похожими не то на заячьи, не то на овечьи, почти сразу упала ничком, закрыв голову руками.

Девушка-змея выстелила. Глухой звук завяз в воздухе и донёсся как через толстый слой подушек. Скелетистый волк отрывисто вякнул и дёрнулся, но продолжил свой бег. В то же время с противным скрипящим криком «Чужаки! Прочь!» сверху на Несмеяну свалилась старуха-сова. Она вцепилась в голову девушки, норовя выцарапать глаза и разорвать лицо. Брызнула кровь.

Лопоухая заревела во весь голос, словно боясь расправы, а змеевидная громко зашипела и извернулась, начав бить сову наотмашь ружьём, как битой. В какой-то момент грохотнуло, и птица с гортанным криком упала на хвою, где задёргалась в конвульсиях.

– Берегись! – закричал Антон, ударив кулаком по стеклу, когда к девушке подскочил волк-огрызок.

Он боялся, что призрака загрызут, развеют или что там происходит с привидениями после смерти. Ведь они бились сейчас с чудовищами-людоедами.

Сверкнула сталь, и не ожидающий подвоха волк налетел на выставленный добившей сову Несмеяной вперёд штык трёхлинейки, как на копьё. Он взвыл противным, дребезжащим как циркулярная пила на пилораме воем, а девушка выстрелила, не выдёргивая оружия из раны. Из спины твари брызнуло чем-то грязно-зелёным, как жидким фосфором. Потом ещё раз, и вскоре эта схватка превратилась в долгое добивание облезлой псины прикладом, который тоже блестел чем-то, похожим на шляпки серебряных гвоздей.

В это же время девушка с белой искристой косичкой достала пистолет и начала стрелять в грифодрево. Пули не наносили сколько-нибудь ощутимого ущерба, заставляя тварь разве что вздрагивать.

– Брать живьё-ё-ём! – донёсся до Антона голос рослого парня.

Он ещё раз взмахнул пылающим мечом, отгоняя облезлых волков, а потом бросил клинок белой призрачной девушке, чьи движения были настолько быстры, что контуры тела размазывались, а искры в волосах сливались в единое сияние. Та поймала меч, который вместо оранжевого огня стал поблёскивать голубовато-белым.

Теперь они поменялись ролями. Девушка начала наседать на волков, а парень почти с голыми руками бросился на грифодрево. То было неуклюжим, хоть и выглядело весьма сильным. Длинные крючковатые руки потянулись к жертве, намереваясь схватить сухими пальцами.

Антон даже не дышал, глядя, как воин надел на кулак что-то вроде кастета, который сразу вспыхнул раскалённым железом. Парень увернулся от похожих на сучки конечностей, подскочил к высокой сучковатой твари и ударил по колену. Существо заохало и попыталось пнуть обидчика, а из её клюва впервые сорвались человеческие слова.

– Я высосу твой мо-о-озг, полуродок! Разгрызу твои ко-о-ости! Сожру твою пе-е-ечень!

Речь была скрипучая, как гнущиеся на ветру деревья.

– Елду свою погрызи! – отозвался огненный воин и сделал новый рывок, ударив в то же колено, и вызвав новый приступ ярости твари.

Лапы-сучья попытались сгрести всё, что было в радиусе их досягаемости, но противник совершил большой прыжок и снова увернулся.

Тем временем девушка-молния делала быстрые выпады, гоняя облезших волков. Те могли бы бежать, но вместо этого пытались достать обидчицу, словно одержимые. Они то вставали на четвереньки, скаля белые зубы, то вскакивали на задние лапы и делали попытку достать жертву когтистыми руками. Девушка тоже не спешила в атаку, лишь отгоняя их от себя. Смысл тактики стал понятен, когда на крыше Нивы что-то загромыхало, а следом раздался выстрел, от которого один волк взвыл и схватился за брызнувшую зелёным голень.

Тихое звяканье железа, и на крышу, а потом на капот упала гильза от винтовки, соскочив на землю. Секунду спустя раздался ещё один выстрел, и второй волчий огрызок, громко завизжав, завертелся с простреленным плечом. Тогда-то девушка-молния и бросилась вперёд. Она подрубила обеим тварям ноги в коленях.

Это произошло так быстро, что атака слилась в одно цельное размазанное движение.

– Полуро-о-одки! Наглые че-е-ерви! – громко протянул древовидный монстр и зло заклацал большим птичьим клювом. Он сделал широкий взмах рукой, отгоняя от себя нападающего парня, и направился к другому призраку, тому, что создавал свет, режущий глаза. – Разорву-у-у, глупыы-ы-ый колдуни-и-ишка!

Парень с огненным кастетом сперва дёрнулся, дабы встать на пути, но раздался громкий свист, и девушка-молния, сделав кувырок, бросила поднятый с земли обрез.

– Я сняла предохранитель! – словно в замедленном кино выкрикнула она. Голоса призраков не попадали в ритм этого мира, растягиваясь, как струйки густого машинного масла на морозе, и без всплеска-эха падая в полумрак. – Покажи уроду свой любимый приём!

Движения же их, наоборот, были быстрыми, размазанными. Вот и сейчас парень подхватил оружие и скользнул между ног у монстра.

Бах! Бах! Бах!

Выстрелы прозвучали почти слитно, а воин дёргал помповое ружьё и нажимал спусковой крючок.

Бах! Бах! Бах!

Дробовик отстрелял боекомплект и снова полетел в траву, а следующим был удар огненным кастетом в разорванный какими-то непростыми зарядами пах. Тварь заревела ни на что не похожим голосом и упала на колени. Парень проскочил меж конечностей, залитых сейчас светящейся жижей, но в отличие от огрызков волков – желтоватой, как древесный сок.

А потом в игру вошёл тот, кого древесная тварь назвала колдунишкой. Он опустил руку, отчего режущий глаза свет погас. А поляну накрыла упавшая откуда-то сверху белая паутина. Попавшие в силки твари начали биться, пытаясь выбраться, но только ещё больше запутывались в них.

– Не вырвутся? – протяжно спросил огненный воин, поворачиваясь к колдуну.

– Много повреждений. Должна сдержать. Отец бы сразу поймал, а мне нужно ещё учиться.

Призраки застыли, глядя на поверженную добычу, и стало ясно, что их охота окончена.

Глава 31. Жирная точка с запятой

Электричка дёрнулась и начала медленно, но верно ускорять свой бег. Деревья за окном начали быстро сменять друг друга, пока их движение не слилось в единое мельтешение. Я в первый раз ехал на поезде и это немного отличалось от автобуса и метры.