Попали (СИ) - Макаров Андрей - Страница 40

Так как своих 'лошадей' бывшие крестьяне лишились вместе с товаром.

Кучер попытался сначала ускакать, отказавшись остановиться, а потом еще вздумал сопротивляться. Старик раньше был воином и гонор у него остался прежним, а вот сил уже прежних не было. Так что его просто забили насмерть дубинками.

Одна из девиц, по-видимому, была служанкой у второй. И тоже умерла на следующий день, не вынеся бесконечных изнасилований.

С последней оставшейся пленницей пока все было в порядке и Эледреэль забрала её.

Разбойники не знали что с той делать, насиловать опасались, хотели конечно попытаться потребовать за неё выкуп, но не знали у кого. Так как девица отказывалась говорить, кто она такая и вообще общаться с ними. Более действенные методы убеждения чем уговоры они опять же применять опасались, а то мало ли что.

Эледреэль им заявила, что пусть еще радуются, что она её у них забирает. Так как она их пленницу узнала. У её отца — барона, таких как она еще трое и денег на выкуп он бы не дал, а вот в городскую стражу обязательно нажаловался. И болтались бы они все на деревьях, развешенные в виде украшений, максимум через неделю.

Девица, поняв что её забирают у разбойников видимо решила, что это прибыли спасатели и сразу начала чего то требовать и возмущаться почему так долго к ней не спешили на помощь.

Объяснятся сейчас с ней, Эледреэль не хотела, поэтому по её знаку у той задрали платье и связали подол узлом над головой, так что верхняя часть туловища у девицы оказалась в своеобразном мешке. Двумя руками стащила с неё панталоны и погнала свое приобретение в сторону уже завершавшейся погрузки телеги. Придавая ей правильное направление движения не сильными, но обидными шлепками по попе.

Серый трофею откровенно обрадовался. И сразу же, не развязывая даже у той над головой мешок из платья, потащил её на освободившуюся волокушу.

Через пятнадцать минут предложил Лому тоже повалять девку на сене, от той мол не убудет. Но тот сдуру решил её развязать и после этого всякое желание заниматься чем либо с ней у него исчезло.

Потому что она устроила форменную истерику со слезами соплями угрозами и обвинениями.

Правда Эледреэль побеседовав с ней заставила ту прекратить кричать и обзываться, но настроение у Лома уже было не то.

Объяснения Эли с аристократкой были недолгими и доходчивыми. Что если ту спасли от разбойников, и собираются вернуть теперь её отцу барону, потребовав за это соответствующую награду, то на это тот никогда не пойдет, так как у него нет денег.

Лучше он её попытается вручить обратно нежданным спасителям как жену или хотя бы наложницу.

И если её не захотят в таком качестве принять, отослав обратно отцу, её после этого не ждет ничего хорошего. Так как если её отказались принять значит она недостаточно послушна и своим поведением она опозорит своего отца.

Если же она будет всем и каждому кричать, что её изнасиловали, и вообще над ней надругались, то они все с её отцом, конечно, испортят отношения, но саму девицу просто потихоньку удавят. Так как выдать после этого её замуж будет затруднительно.

Так что она либо трофей и ведет себя соответствующе, либо благородная пленница и готовится к поездке домой, к 'любящему' отцу.

Пока длились все эти разговоры, все давно уже погрузились на телегу, и не спеша двигались в сторону города.

Лом забрал сначала заинтересовавший его лук а потом и самого стрелка. И сейчас этот лучник сидел спереди на телеги, правя ей, и настороженно косясь на остальных своих попутчиков.

Подъезжая к городу увидели в алых лучах заката кувыркавшегося в воздухе золотистого дракона.

Похожий скорее на китайских чем на европейских своих мифических собратьев, он однако же имел в добавок к четырем лапам еще и крылья.

Кружась и выделывая в воздухе всяческие коленца, иногда выдыхая небольшие языки пламени, он устроил целое представление, за которым, с земли наблюдали многочисленные зеваки.

Ежегодная осенняя ярмарка в городе проходила с размахом.

Глава 27

Хочешь — уйдем, знакомясь,

В тысячу разных мест

Белые копья звонниц

Сломим о край небес

Нам ли копить с тобою тревоги,

Жить и не жить, дрожа

Станем спокойно среди дороги,

Сжав черенок ножа…

Роальд Мандельштам.

Тварь сидела на козырьке подъезда и щурясь, от редких отблесков фар проезжающих мимо машин, вглядывалась в темноту переулка.

Невдалеке показался одинокий силуэт позднего прохожего. Тварь бесшумно спрыгнула на асфальт и кособоко переваливаясь обезьяньей походкой и иногда на ходу опираясь на землю костяшками сжатых в кулаки рук побежала за ним. Стараясь двигаться бесшумно и попадать своими прыжками в такт шагам мужчины. Но вот он резко остановился поворачиваясь на ходу закрываясь от ветра когда прикуривал сигарету и заметил метнувшийся в сторону темный силуэт. Уже полностью развернувшись принялся пристально вглядываться в неверные осенние тени. И уже решив что он принял игру света на обрывках трепещущих листьев за притаившихся во мраке чудовищ собрался идти своей дорогой, когда раздавшийся сбоку звук сминаемой пивной банки выдал с головой подкрадывающуюся тварь. Секунду он еще вглядывался в ту сторону но вот уже несется не разбирая дороги так что кажется сейчас на бегу выскочит сердце. Но метнувшийся за ним темный силуэт настиг его буквально на пятом шаге и выпустив когти кинулся ему на спину перед этим противно заверещав.

Мужчина извернувшись подгреб под себя противника но тот оказавшись зажат в неудобной позе пустил в ход клыки вгрызшись куда-то в подмышку своей жертве.

Тот поднатужившись из последних сил отбросил от себя врага но это была уже агония.

Тварь отлетев на пару метров перед тем как снова наброситься сперва настороженно нарезала несколько кругов вокруг излишне строптивой добычи. Но вот когда тело прохожего уже билось в конвульсии осторожно присела ему на живот и вытянув когти на лапах принялась рвать рвать и рвать трепещущее под ним тело.

Проснувшись Серый потянулся зевнул во все тридцать два или сколько там у него теперь зуба и еще раз рефлекторно царапнул когтями матрац.

Он задумался как следует относится к этому сну, как к кошмару или все же нет? Он старался особо не думать над последними событиями и о том что с ним произошло но такие сны несколько выбивают из колеи.

Одевшись спустился вниз там уже собралась вся их компания кроме завербованного Ломом стрелка тот остался в пригороде охранять телегу с немногим их крупногабаритным грузом который нежелательно было открыто тащить в город. На вроде застывшего как муха в янтаре мага.

А также Арсения которому Серый вчера подарил их 'трофей' в виде капризной девицы. И по видимому тот все ни как не мог с ней наиграться.

Лом заметивший спускавшегося по лестнице приятеля помахал ему рукой приветствуя и подвинулся освобождая место на лавке.

— Чё кислый такой с утра пораньше?

— Да сон приснился какой-то…

И не зная как объяснить покрутил в воздухе кистью, как будто заворачивал лампочку.

— Чё, про злого электрика сон? Да ты не верь сну, с пятницы на субботу сны не сбываются.

— Это то понятно, но с чего ты решил, что сегодня суббота?

— Дык выходной же! Вон народ с утра гуляет и мы пожалуй сейчас перекусим и тоже пойдем.

— Тут подбежавший халдей начал дико извиняться но сказал что заказанного Ломом для Мелкой молока нет, оно неожиданно все скисло.

— Во это от твоей рожи молоко прокисло заявил он, осуждающе глядя на приятеля.

— Давай тогда кипяченой воды неси, мала она еще вино пить.

Та была другого мнения по этому поводу, но её никто не спрашивал.

Закончив обгладывать куриную ножку, Лом помахал ею в сторону бренчавшего в уголке лабуха. Тот выл какой то ужастик о местных реалиях, про зверства бастарда.