Трипофобия (СИ) - Яшин Максим Сергеевич - Страница 67

— Это снайпер! — трясущимся голосом затараторил Филипп, — он не убивает, специально оставляет раненых, чтобы стрелять в тех, кто побежит их вытаскивать! Я читал про такое в этом, как его…

— И что нам теперь делать!? — перебила его кричащая сквозь слезы Светлана.

— Так, смотрите, — Филипп нервно облизывал губы, — он стреляет только когда кто-то выбегает из-за дома, значит, тут он нас не видит. Мы можем перелезть через забор, ну и дальше вниз по склону.

— А как же они!? — Елизавета показала рукой на корчащуюся в агонии Нину.

— Он прав, надо бежать! — заговорила Татьяна, единственная из женщин, сумевших сохранить хладнокровие, — им мы уже не поможем.

— Верно! — подхватила Виолетта, — останемся тут и погибнем!

— Тогда ты пойдешь первым! — со злостью крикнула Клавдия на Филиппа, — Показывай, что тот путь безопасный!

Остальные принялись одобрительно поддерживать ее. Филипп, дрожа, осторожно подошел к двери, и, перекрестившись и вжав голову в плечи, кинулся бежать к забору. Мысли его путались, а от ожидания получить пулю в любой момент, сердце колотилось настолько сильно, что готово было выпрыгнуть из груди. Тем не менее, он добежал и, перекинув куртку через колючую проволоку, ухватился за край забора, пытаясь подтянуться, упираясь ногами в каменную кладку. Наконец, ему удалось вскарабкаться наверх, и Филипп смог перемахнуть на другую сторону. «Все чисто!» — закричал он что есть мочи. Остальные воодушевленно затараторили, решая, что делать дальше. «Я перенесу припасы!» — объявила Татьяна, и, не дожидаясь согласия и не слушая возражений, подхватила две большие сумки с наспех сложенными продуктами и медикаментами и побежала к забору. Предупредив Филиппа о том, чтобы он ловил баулы, она по очереди перебросила их на ту сторону, а затем сама стала карабкаться наверх. Спрыгнув вниз, Татьяна сразу же подбежала к Филиппу.

— Слушай меня внимательно! — сказала она, схватив его обеими руками за лицо и держа его так, чтобы он смотрел ей прямо в глаза, — Бабкам с детьми там не выжить, твари пожрут их только так, они сами умрут и нас за собой утянут! А я не собираюсь умирать! Хватаем припасы и валим отсюда! В жопу их! Мы с тобой выживем!

— Что ты, я так не могу! — заикаясь, замямлил Филипп, — ведь это неправильно!

— Да ты тупой что ли?! — Татьяна с силой потрясла его, — Ты что, умереть ради них собрался? Зачем?! Давай свалим вдвоем, и мы справимся!

— Извини, но нет, — Филипп высвободился из ее захвата и отошел на два шага назад, — вместе у нас больше шансов! Да и как мы бросим их! Там же дети… Как я потом буду смотреть людям в глаза?

— Идиот! Мудак! — Татьяна сорвалась на визг, — Что ж вы все такие тупые! Тебя же убьют! Убьют вместе с ними!

— Филя! — послышался с той стороны забора голос Елизаветы, — мы сейчас будем переправлять к тебе детей по очереди, помогай им там перелезать, хорошо?

— Понял тебя! — отозвался тот, подходя к забору.

— Ну и оставайся! Будешь медленно съеден заживо ради этих тугосерек! — Продолжала кричать Татьяна, потом подхватила одну из сумок с припасами, — А я не умру! Я останусь жить! Вы все умрете, а я спасусь!

С этими словами она бросилась бежать вниз по склону, не обращая внимания на просьбы Филиппа остановиться и вернуться.

Мецгер наблюдал несколько секунд за тем, как люди в панике покидают здание, после чего вышел на связь.

— Босс, похоже, они бегут, — доложил он, — прикажешь перехватить?

— Ни в коем случае! Пусть уходят! Нам не нужно, чтобы они заперлись в доме и отстреливались до последнего! В приоритете захватить топливо!

— Понял тебя, ждем, — ответил Мецгер, наблюдая за тем, как Филипп помогает перелезать через забор маленьким детям. Недовольно сплюнув, он потянулся в карман за сигаретами, однако, едва нащупав их, передумал и продолжил наблюдение. Рита и Горан поинтересовались, что там происходит, но он лишь велел им сидеть тихо и не высовываться.

Анатолий, вжавшись в пол и укрываясь за импровизированной баррикадой, выждал момент, когда пулемет перестанет стрелять. Молниеносно высунувшись и держа винтовку наготове, он собрался открыть огонь по стрелку. Однако Сергей, давно заприметивший его в том окне, заранее держал его под прицелом, выжидая момент. Когда Анатолий показался, ученый нажал на спусковой крючок. Две пули крупного калибра попали ему в предплечье, оторвав руку. Анатолий, с ужасом глядя на изувеченную конечность, нечеловеческим голосом завопил, повалившись на землю, корчась от боли.

Внизу Данила, услышав крики сверху, заткнул уши руками, зарыдал, побежал в противоположный угол комнаты и забился там, съежившись. Ольга пыталась вывести на улицу Лесю, обнимая ее со спины, дабы в случае чего прикрыть собой от шальной пули. Однако, заметив истерику паренька, начала кричать ему, что пора бежать. Игнорируя все призывы подняться и отступать, Данила лишь продолжал рыдать.

— Да плевать на него! — крикнула ей Виолетта, — валить надо!

Ольга, недовольно глянув на нее, подвела к ней Лесю.

— Спаси ее! — приказала она ей, а сама бросилась к Даниле, принявшись тормошить его и пытаться привести в чувства. Однако тот не реагировал ни на какие уговоры, продолжая стенать, закрывая уши. Виолетта какое-то время пыталась вразумить медсестру, но, поняв, что это бессмысленно, потащила Лесю к забору. Ольга с десяток минут старалась расшевелить парня: уговаривала, хватала за руку в попытке поднять, трясла за плечи. Но юноша только сильнее забивался в угол отказываясь повиноваться. Не выдержав, Ольга влепила парню пощечину, и строгим голосом потребовала бежать к выходу. Данила удивленно смотрел на нее пару секунд, потирая покрасневшую щеку. Наконец, он сорвался с места и бросился к выходу.

Тем временем, Мецгер, выждав какое-то время после того, как Виолетта перелезла через стену, связался с Боссом, доложив ему ситуацию. Получив одобрение на штурм, он приказал Горану захватить покрывало, и они цепочкой, пригнувшись, направились к забору. Прикрыв покрывалом колючую проволоку, Мецгер при помощи товарищей перелез первым, держа автомат наготове. Не обнаружив противника, он приказал остальным перебираться к нему. Подойдя к заднему входу, он остался прикрывать тыл, пока Горан и Рита заходили в здание. Байкер двигался первым, держа перед собой обрез.

Внезапно прямо навстречу ему выскочил Данила, уставившись на него испуганными глазами. От неожиданности Горан нажал на один из спусковых крючков, разнеся дробью пареньку череп в клочья. Проматерившись, он лишь удивленно смотрел на упавшее на пол тело подростка, из развороченного лица которого кровь заливала пол. Из ступора его вывел крик Ольги, которая, увидев это, подобрала с кухонного стола пистолет, направила его на Горана. Схватив оружие двумя руками и закрыв глаза, отвернувшись в сторону, она попыталась выстрелить. Однако пуля ушла в потолок, а оружие выбило у нее из рук отдачей. Горан тут же выстрелил в ответ, разрядив второй ствол своего обреза ей в живот. Ольга, вскрикнув, упала на пол, зажимая руками полученную рану.

— Ах ты, свинота! — заорал Горан, перезаряжая обрез, — Да у нее пули в жиру застряли!

Он успел сделать лишь пару шагов, когда с лестницы, ведущей на второй этаж, на него накинулся Дмитрий. Выбив у байкера оружие из рук и зажав его в углу, он принялся наносить ему мощные удары кулаком в лицо. Рита тут же вытащила нож и, подобравшись к нападавшему сзади, нанесла ему колющий удар в шею. Дмитрий захрипел, из раны и изо рта у него хлынула кровь. Однако он сумел в развороте ударить Риту локтем в лицо. Девушка, крикнув, отпрянула. Дмитрий, не давая ей возможности оправиться, сжал руками ее шею и начал душить. Видя перед собой его перекошенное лицо с искаженным окровавленным ртом, Рита, издав гортанный хрип, принялась колоть его ножом в живот. Когда тот ослабил хватку, она отпихнула Дмитрия от себя. Обессилев от потери крови, он завалился на пол, прижавшись спиной к стене. Размахивая руками, оставляя кровавые разводы на стенах, он попытался встать. Однако Рита, кинувшись к нему, продолжила колоть его в грудь и в живот.