Второгодник (СИ) - Литвишко Олег - Страница 102

102

Мне бы не удалось справиться с этой капитальной для меня проблемой, если бы не Вера Абрамовна, которая с молодым задором, не считаясь со временем, и абсолютно бескорыстно занималась со мной по вечерам иногда по четыре часа. Поначалу она долго не понимала, что я от нее хочу, но, когда врубилась, дело пошло веселее, мастерство-то не пропьешь, а она была Мастером с большой буквы М, да еще и педагогом.

Иногда я поражаюсь, насколько мне везет с людьми, которые меня окружают. Всегда находятся те, которые остро нужны для реализации моих планов. Чего только стоят Нонна Николаевна, Елена Петровна, Александр Сергеевич, Иванов, Никитины, Ольга Владимировна, Кутепов, Либерман, Косыгин, Долгополов… — уже сейчас долго перечислять. В животе холодеет, как представлю, что могу их в чем-нибудь подвести.

Я не планировал становиться эстрадным певцом, да и, вообще, застревать на сцене. Мое тщеславие сначала хотело разок исполнить с большой сцены песню Майкла Джексона "Billie Jean", но потом захотелось на каждом концерте исполнять одну русскую песню, ну… чтоб привыкали. Просто так совпало тщеславие и дело. Стать звездой шоу-бизнеса гораздо проще, чем стать звездой политики, бизнеса, науки или инженерии, а популярность — это капитал и безопасность моих начинаний. Так что вперед и с песнями.

Голос, который ввел меня в эту жизнь, знал, что мне подарить, чтобы я потерял покой и сон. Ну, держись американский шоу-бизнес, 1968 год пройдет под знаком появления новой звезды на рок-поп-джаз-фолк-классик небосклоне.

— Спасибо, Господи, за подарок!!! Не знаю, тем ли я занимаюсь, что ты хочешь от меня, но выжимаю из себя все до последней капли, от всего сердца, во имя Твое! — я выкрикнул это в полный голос в Большом зале Ленинградской консерватории, и звук полетел по залу, повторяясь многократно. Мне показалось, что он меня услышал и ответил, но потом, утром, я уже не был так в этом уверен.

8 марта 1967 года, среда.

Наша победная счастливая поступь была нарушена вечером восьмого марта криком:

— Уголовники Вована убили!!!

— Оглоблю порезали…

— Витязи режут уголовников…

К клубу стремительно бежали люди со всего села, а из клуба, наоборот, все выбегали. Оттуда доносились крики. Что происходит, становилось понятно все меньше и меньше. Вроде бы драка в клубе, а что там на самом деле?..

Рассекая толпу клином, к клубу стремительным стелящимся шагом приближались Витязи. Вершину построения составляли Искандер и Иванцов, а крылья — остальные ребята. Не притормаживая, они врубились в клуб. Очень скоро там все затихло.

— Этих связать. Сергеевич, сними показания с наших и со всех свидетелей. Сергей, выставляешь дозор из пяти человек на дороге на выходе из Кленово. Никого не трогаете, всех пропускаете, но нас должны предупредить на полчаса раньше, чем они подойдут. Следите за зоной. Второй дозор, Искандер, на середине дороги в лесу. Никого не пропускать, если надо — мочите. Я бы не заворачивал, а сразу работал в контакт.

Искандер кивнул и молча увел десять ребят.

Через три часа Александр Сергеевич закончил снимать показания, и ситуация стала предельно понятна.

В поселке Кленово располагалась зона общего режима и поселение, в котором проживали те же зэки, но с мягким режимом содержания, либо осужденные по административным статьям, типа нарушение правил дорожного движения. В общем, гадючник был первостатейный, туда не решался соваться даже Александр Сергеевич. ВВ-шники бродили за колючкой и жить никому не мешали. Молодежь их повадилась ходить к нам на танцы… Конфликт набухал гноем уже несколько месяцев. И вот сегодня, восьмого марта, прорвало. Шесть уголовников, в приличном подпитии, решили развлечься с девочками и напоролись на троих Витязей, которые патрулировали вокруг клуба. В драке порезали Вована, теперь уже Владимира Кутепова, но не смертельно. Остальных ребята приглушили, а двое сбежали в Кленово.

— Уголовники на Искандера навалились, человек двадцать, может, больше… — запыхавшись, прокричал самый младший из Витязей, Игореха Иванов, прибежавший от места засады.

Иванцов среагировал мгновенно:

— Все за мной, с собой — полумечи, догоняете на выходе из села.

Когда подмога подошла, все было закончено — двадцать два кленовца лежали в разных позах, но в одинаковом, мертвом, состоянии. Искандер сидел на камне, одна половина ребят блевала, а вторая замерла до неподвижных судорог и вряд ли смогла бы по собственной воле двинуть хоть пальцем.

— Ничего не трогали?

Искандер только мотнул головой, будучи тоже не в самом свежем состоянии:

— Они шли убивать. Я не мог все сделать сам. Каждый из парней… по одному… Меня судите, не трогайте ребят! — Искандер начал сваливаться в истерику.

— Сергеевич, вызывай наряд из Кингисеппа и сообщи Кутепову, скажи, что племянника порезали кленовцы. Вот по этому телефону надо оставить сообщение: "Тучи грозовые, ветер ураганный, требуется спасать население"! — Александр Сергеевич Остроухов кивнул и со всей доступной ему скоростью двинул в Октябрьск.

— Так, все, кто участвовал в этом, идут домой, выпивают по сто грамм водки и ложатся спать. С утра для вас максимальная тренировка. Остальные — в охранение. Ничего не должно быть сдвинуто с места и не тронуто руками. Вперед!

В ответ ребята зашевелились и разошлись по местам.

— Пахан, покажись, разговор есть, — Сергей Афанасьевич стоял перед самым привлекательным домом поселения и ждал. После того, как ребята занялись делами, он рванул в Кленово. Надо было все закруглить и не дать свалиться в затяжную войну.

— Чо надо?

— Я сказал: или пахан сюда, или я к нему.

— Кто ты мил человек? — прикрытый тремя бугаями, мужчина средних лет, в котором читалась сила и власть, смотрел на Иванцова.

— Не вашего уровня вопрос.

— Хамишь… — пахан махнул головой, и бугаи двинулись к Иванцову. Когда до него осталось два метра, тот начал движение. Тягучим плавным шагом он прошел сквозь телохранителей, не задержавшись ни на миг.

— Им надо в больничку, у них руки и ноги сломаны, могут отойти.

Пахан как-то на вид неловко взмахнул руками. Сергей Афанасьевич среагировал и успел прикрыть рукой глаза, куда воткнулось лезвие бритвы.

— А вот это ты зря… — Иванцов неуловимым движением вырвал пахану кадык и пошел по домам, выискивая синих… Их оказалось двенадцать…

Следственная группа работала в Октябрьске и Кленове две недели, а потом тихо исчезла, оставив жителей гадать, что будет дальше.

Какими путями распространяются слухи? Как они умудряются проделывать огромные расстояния быстрее средств связи и нарочных, которые имеют только одну задачу — доставить новость адресату. Как бы там ни было, но на следующий день после исчезновения следственной бригады в Октябрьске высадился нехилый десант журналистов из районных Ленинградских газет. Они расползлись по селу и самыми пронырливыми способами начали сосать информацию. Но гвоздем стала журналистка из "Комсомольской правды".

Исчезли журналисты так же внезапно, как и появились, а на следующий день "Кингисеппский вестник" напечатал статью "Секта под крышей школы терроризирует местное население!". Следом за ней откликнулись Ленинградские комсомольские газеты, а к концу недели вышла статья в "Комсомольской правде" и одновременно с ней в Октябрьск приехала комиссия из Министерства просвещения в количестве сразу десяти человек.

События раскручивались в детективном жанре, сельчане только крутили головами, сопровождая проносящиеся вагоны, не будучи в состоянии хоть что-нибудь понять. Нонну я нашел по телефону вечером двадцатого марта. Она мгновенно впала в истерику и вывалила на меня новость о том, что ее снимают с должности директора школы.

— Давай по порядку, — я постарался перевести разговор в деловое русло, но получалось у меня так себе. — Ты Кутепову и Долгополову рассказала? Нет? А чего ждешь!? Звони Кутепову, он поднимает на уши Косыгина, а тот пусть приструнит нового союзного Министра просвещения Прокофьева Михаила Алексеевича. Он всего три месяца в должности, ему нужны громкие успехи… Звони, я тоже позвоню, после тебя… А ты не знаешь, кто журналистов поставил в известность?