Жребий судьбы (ЛП) - Ирессё - Страница 20

Позади все еще раздавался лязг оружия — Лассен вытер пот со лба и шеи. Заправил за уши завитки, выбившиеся из-под длинного шнурка, стягивающего волосы, и оглянулся в сторону оставшихся на площадке.

Лассен не изучал с детства искусство боя, как высокородные чистокровные, которым это положено по статусу. Но нынешняя принадлежность к королевскому двору и кругу Рогира Эссендри послужила достаточной причиной для того, чтобы он получил возможность тренироваться наравне с арданом и членами его семьи, чья древняя кровь давала полное право держать в руках меч.

Оруженосец налил в высокий кубок воды из кувшина, опущенного в колотый лед, и подал Лассену. Он благодарно кивнул. Выпив, снова наполнил чашу прохладной жидкостью, шагнул назад, предлагая её недавнему противнику и возлюбленному, с которым жил на протяжении десяти лет. Рогир с улыбкой принял кубок и залпом осушил. Между тем дежурный протянул Лассену полотенце.

— Закончил? — спросил Рогир.

— Да, — ответил Лассен, обтирая тканью лицо, затылок и обнаженные руки Рогира. Тот передал меч оруженосцу, выбрав взамен пару ножей. — Но я продолжу, если ты пожелаешь.

— Последний поединок, — сказал Рогир. — Сегодня в суде ожидается много просителей. Лучше начать прием пораньше, иначе к вечеру у меня ни на что не останется ни времени, ни сил, и в постели я сразу усну. А заканчивать день подобным образом не в моих правилах.

Он коснулся губ Лассена быстрым поцелуем и отвернулся, чтобы сразиться с другим напарником. Лассен с нежностью покачал головой, глядя на такую неутомимость.

Пробираясь по краю двора для тренировок, он миновал группку вновь прибывших. Дворяне и мелкие помещики из сельских, — определил он по менее броской, чем у столичных одежде и тому, как они держались.

Те в свою очередь оценивающе уставились на Лассена. Заметив у него в ухе сережку королевского любовника, тут же начали оживленно спорить. Некоторые даже не позаботились говорить тише:

— Это действительно белое серебро? — спросил один с благоговением в голосе, бесцеремонно рассматривая украшение.

— Как самонадеянно! — фыркнул другой. — Разве он не знает, что только члены семьи ардана могут его носить?

— Откуда? Он же просто невежественный провинциал, — с насмешкой добавил третий.

— Интересно, что Рогир в нем нашел, чтобы так незаслуженно возвысить?

— Он довольно миловидный, — неохотно признал первый. — Неверное, хорошо удовлетворяет нашего ардана.

Лассен хоть и все слышал, но виду не подал. После стольких лет он привык, что его обсуждают — иногда с восхищением, иногда с любопытством, а иной раз и с пренебрежением. Однако его по-прежнему задевало, когда по отношению к нему выказывали явную непочтительность или незнание о том, что существует разница между официальным фаворитом и случайным партнером по постели. Правда, и осведомленные порицатели его связи с Рогиром в отсутствие короля откровенно демонстрировали свою неприязнь. Последние Лассену были противны еще больше тех, кому неведение мешало сделать здравые умозаключения. Но, так или иначе, его мало заботило их мнение — сосредоточенные лишь на собственных персонах, они умаляли достоинства других, поскольку выше себя никого не ставили.

— Это пока, — опять фыркнул третий дейр. — А когда наскучит Рогиру, то и глазом моргнуть не успеет, как его вышвырнут на улицу. Если у него есть хоть капля мозгов, пусть собирает каждую монету и безделушку, которые зарабатывает, раздвигая для ардана ноги!

Уязвленный бестактной грубостью последнего заявления, Лассен уже собрался дать достойную отповедь — некоторые вещи нельзя сносить молча.

— Вы беретесь утверждать, что король платит своему наложнику за услуги? Да из вас самих так и выпирает провинциальное невежество, скудоумы.

Все трое как по команде испустили возгласы негодования, резко разворачиваясь к тому, кто нанес им оскорбление. И дружно побледнели, лицом к лицу столкнувшись с Дайленом Эссендри иль Терисом. Слова, которые, как предполагалось, осадят наглеца, замерли на губах, и троица принялась униженно заискивать перед единокровным братом Рогира. Дайлен проигнорировал льстивые извинения.

— Вы смеете просить у его величества аудиенции и в то же время позволяете себе дурно отзываться об одном из тех, кого он искренне любит, — сказал он брезгливо. — Очевидно, вам не сообщили, что самый короткий путь к покровительству ардана — через благосклонность его возлюбленного. Предлагаю вам покинуть цитадель, прежде чем слух о вашем позорном поведении достигает ушей моего брата. Если, конечно, не хотите провести недельку за решеткой, где вы сможете поразмыслить над своим хамством в адрес Идана-диара.

Презрение и угроза плюс почтительное обращение, добавленное Дайленом после фамилии Лассена, возымели на троих должное действие. Грубияны поспешили прочь со двора, украдкой обходя Лассена и склоняя головы. Лассен наградил Дайлена благодарной улыбкой. Тот в ответ подмигнул и присоединился обратно к компании Джилмаэля и Зикриэля.

Лассену нравился Дайлен. Он всегда разговаривал с ним предельно уважительно, хотя и приходился королю братом. Вероятно, этому отчасти способствовала природная скромность. Но Лассен думал, что даже если бы Дайлен воспитывался в окружении ардана с самого начала, то все равно обладал бы теми же душевными качествами. Остроумный, способный все подмечать, он успешно справлялся с обязанностями адъютанта Джилмаэля. Дайлен был ценным дополнением к кругу доверенных лиц Рогира.

Но не единственным. Лассен заметил Риодана Лейгара, который подошел к Джилмаэлю и стал о чем-то с ним беседовать, — его светлые, отливающие бронзой волосы составляли яркий контраст близнецам и темным локонам Дайлена. Молодого дипломата прочили на пост посла в преемники его отцу.

Риодан не ответил на прохладное приветствие Дайлена, однако обратился к нему с подчеркнутым почтением, что немного озадачивало. Оба познакомились друг с другом раньше, еще до того как вступить в свиту Рогира. Но что заставляло Дайлена вести себя с Риоданом так отчужденно, Лассен не знал, да и не стремился узнать. Всему свое время, частенько повторял его аба Даэль. Если те хотели посвятить в детали своего общего прошлого посторонних, они бы не стали делать из этого секрета. Никто не имеет права совать нос в чужие дела.

— Лас! Я сильно опоздал?

Лассен усмехнулся — юный Шино Эссендри едва ли не кубарем скатился по булыжной дорожке, которая соединяла более низкую заднюю галерею с воротами, ведущими к казармам. С очаровательно растрепанными черными локонами и торопливо надетой, криво застегнутой рубашке, Шино являл собой образ типичного мальчишки, окончательно не покинувшего порог непослушного детства и еще не переступившего двери во взрослую жизнь. Осиротевший со смертью родителя — одного из дядей Рогира — он попал под опеку своего венценосного кузена три года назад.

— Прилично, — сухо ответил Лассен. — Разве ты не завел будильник, Шино?

Паренек вздохнул и попытался расчесать пятерней взъерошенные кудри и привести их в относительное подобие порядка. — Проклятая штуковина упала с ночного столика и разбилась.

— Скажи лучше, что сам расколотил его, когда он нарушил твой сон, — с ухмылкой поправил Лассен. Шино виновато переступил с ноги на ногу, и Лассен, смягчившись, добавил: — Ступай. Остальные еще на поле.

— А Рогир?

— Он скоро закончит, но Тенрион не будет возражать, если ты встанешь с ним в пару.

— Тенрион там? — Шино унесся, не говоря больше ни слова.

Лассен покачал головой. Тенрион Гадрана — герун Зианы и наставник Рогира в искусстве овладения силой разума. Отпрыски правящего дома прежнего города-государства широко известны своим мастерством и ментальной одаренностью, говорят, даже стоят наравне с Эссендри. Тенрион обладал достаточной силой, чтобы с ним считались. К счастью для королевства, тот был не только союзником Рогира, но и его близким другом.

Шино буквально целовал землю, по которой ходил Тенрион. Выше него юноша ставил только Рогира, да и то всего лишь на полступеньки.