Жребий судьбы (ЛП) - Ирессё - Страница 25

— Боюсь, он не для себя старается, а для сыновей, — сказал Дайлен. — Родители способны ради детей на многое, даже на то, чего никогда бы не сделали для самих себя. Я ему не доверяю и тебе не советую.

Рогир скривился. Он всегда прислушивался к мнению Дайлена; тот хорошо разбирался в характерах. Но он также слепо верил и Имкаэлю, сколько бы герун его не раздражал.

— Обязательно приму к сведению.

Дайлен с грустью посмотрел на ардана:

— Я знаю, ты считаешь его неспособным на предательство и, вероятно, ты прав. Но он может сыграть на этой твоей слабости, и ты должен принять меры предосторожности. Как будто в нашей семье никто никогда не шел против собственной плоти и крови.

— Так то древняя история, — произнес Рогир немного резко.

— Истории свойственно повторяться, — спокойным тоном напомнил Дайлен. Он вернулся назад и положил руку Рогиру на плечо, глядя своими печальными голубовато-зелёными глазами. — Я могу не любить Имкаэля, но я никогда не был к нему несправедлив. Конечно, Вы и сами об этом знаете, ардан-тиар.

Гнев Рогира быстро рассеялся. С самого появления Дайлена во дворце, тот разговаривал с королем строго подобающим образом. И только спустя год наконец почувствовал себя достаточно непринужденно, чтобы называть его по имени. Потребовалось еще два года, прежде чем он начал опускать титулы и почтительные звания. Формальное обращение говорило о неуверенности Дайлена в твердости своего положении в доме Эссендри или, что он опять сомневается в постоянстве королевской привязанности.

— Я действительно это знаю, Дай, — ответил Рогир. Он похлопал брата по руке и сжал ее. — Не волнуйся, я буду осторожен.

Королю все же передалось беспокойство Дайлена; он проверил, кто из его окружения в настоящее время находится в городе, и попросил, чтобы они присутствовали на его встрече с Имкаэлем. Хотя того озадачило, что Рогир встретил его не один, а в компании Йована, Джилмаэля и Риодана Лейгара, он не стал требовать, чтобы их с племянником оставили наедине, а с типичной для него тупой напыщенностью сразу выложил свои намерения.

Те пришли в замешательство. Даже Рогир уставился на дядю с недоверием. Первым заговорил Йован:

— Как вам такое в голову пришло, связать вашего Тирда узами брака с Лиамом из Каттании? — съязвил тот. — Хотите, чтобы он нарожал для Димари наследников? Да это все равно, что преподнести им Анжу на золотом блюде.

— Лиам не является предполагаемым наследником, — возразил Имкаэль.

— Однако его родитель является, ваша светлость, — поправил Риодан. — Кроме того, Ханон Димари правит от имени своего племянника как регент. Нет никакой гарантии, что юный Аранель благополучно доживет до совершеннолетия. История Каттании известна цареубийцами. И в любом случае, союз с их принцем неминуемо приведет к тому, что однажды Димари окажутся на троне Анжу.

— Вполне возможно, — с готовностью согласился Имкаэль. — Но вместе с тем, принц будет признателен и короне Иландра.

— Надолго ли? — с вызовом бросил Йован. — Анжу на востоке граничит с Каттанией и держит под непосредственным контролем все главные дороги восточного Веларуса. Вдруг герун Димари решит объединиться со своей каттанской семьей? Что ему тогда помешает пропустить вражеские войска в Иландр? Мы потеряем время, прежде чем узнаем о нападении и сможем организовать эффективную оборону, чтобы отбросить захватчиков с наших земель.

Рогир покосился на Имкаэля:

— Надеюсь, Тирд не это задумал, когда блокировал восточный Веларус в прошлом месяце.

Имкаэль усмехнулся:

— Мой сын не дурак. Он понимает, что тогда его обвинили бы в измене.

— Но у лорда Димари ведь есть пространство для маневра, — рассуждал Джилмаэль. — Отступить в Каттанию, например.

— Как будто вы заранее знаете, что предпримут наследники Тирда! — зарычал Имкаэль.

— Мы всегда должны учитывать наихудший вариант развития событий, дядя, — напомнил ему Джилмаэль. — Даже если самого плохого и не случится, то родство с геруном Анжу, по всей видимости, воодушевит Димари, те постараются оказать на него влияние и прибрать к рукам восточный Веларус.

— Слабое оправдание…

— Которым они не преминут воспользоваться, чтобы поднять на юго-востоке смуту, — прервал Йован. — Просто задурят тамошним жителям головы, посулят всем процветание, пообещают допустить к распоряжению землей и уделять больше внимание их проблемам. То есть привлекут тем, чем, по общему мнению, корона Иландра не может обеспечить в сложившейся политической ситуации. Осмелюсь вам напомнить, Имкаэль, что именно так Димари укрепляли свои позиции раньше.

— Следует также иметь в виду, что мы сохраняем мир в регионе уже в течение десяти лет, — подхватил Джилмаэль. — Примерно через сто безмятежных лет большинство веларусцев забудут о жестокости и жадности каттанцев и начнут считать соседнего повелителя Димари более подходящим для них правителем, чем далекие Эссендри. Готов поспорить, что Каттания не упустит шанса еще раз вторгнуться в Веларус под предлогом освобождения его народа.

— Тем временем вараданские сепаратисты продолжат подливать масла в огонь, подсовывая все новых Ферренда в качестве претендентов на трон и устраивая волнения в Тенерите, — заключил Райодан. — Иландр тогда окажется между двух огней.

Джилмаэль согласно кивнул:

— Совершенно верно.

Имкаэль презрительно пожал плечами:

— Так или иначе, я приехал только для того, чтобы поставить Рогира в известность, а не просить разрешения позволить Тирду поступать так, как он того пожелает.

Риодан зевнул, его самообладание начало давать трещину, что выразилось в откровенном скептицизме:

— Вы настаиваете на своем, я правильно понял? Даже если его величество не одобряет ваш план действий?

Имкаэль с вызовом вздернул подбородок:

— Во мне тоже течет королевская кровь, как и в моих сыновьях. Мы имеем право жениться, на ком хотим.

— И, тем самым, впускать измену в самое сердце нашего дома.

— Да как у вас язык повернулся обвинить меня в предательстве, Йован! — Имкаэль едва не задохнулся от возмущения. — Тьфу на вас за то, что вы даже думать так посмели обо мне, тогда как я все эти годы был лоялен, хотя стою так близко к трону!

— Я имел в виду не вас или ваших сыновей, — парировал Йован. — Вы не можете гарантировать, что дети Тирда или их дети останутся столь же верными короне, как и вы.

— И кто из присутствующих может в этом поклясться? — возразил Имкаэль. — Никому из нас не дано предсказывать будущее и с уверенностью заявлять, что если мы пойдем тем или иным путем, все будет хорошо! — Он со злостью сжал на столе кулаки. — Я лишь хочу, чтобы мои сыновья получили то, что им положено. Лучше бы я не позволял Махаэлю и Ронуину разбавлять нашу кровь и жениться на ком-то более низкого происхождения.

Джилмаэль покачал головой:

— Дядя, их мужья происходят из семей с безупречными родословными.

— Принцам положено брать в супруги дейров из королевской ветви, — ответил Имкаэль. — Я должен был настоять на семье Эссендри. Чистота нашего дома итак уже серьезно поставлена под угрозу опрометчивыми союзами.

Чувствуя неловкость, Джилмаэль и Риодан опустили глаза, Йован с негодованием смотрел на Имкаэля, который продолжал, брызжа слюной, клеймить родню. Имкаэль никогда не скрывал личного мнения по поводу того, что отец Йована мало того, что связал себя узами с захудалым дворянчиком, да еще и взял его фамилию. Сам Йован ему тоже не угодил, когда женился на одном из наследников клана Кордона — одного из богатейших в городе. Сейчас они владели обширной сетью банков и финансовых предприятий, но их предок, безродный лавочник из торгового квартала Рикара, сколотил состояние на ростовщичестве. Плебейский бизнес, по мнению Имкаэля, который пятнает честь самого высокого дома в Иландре.

Слава Вересу, что Дайлена тут нет, — подумал Рогир. Тот бы спокойно не снес жестокого оскорбления в адрес своего нежного отца. Отодвинув подальше раздражение, он сосредоточился на насущной проблеме.