Жребий судьбы (ЛП) - Ирессё - Страница 28

Поговорив несколько минут с Тирдом, Рогир стал всматриваться в зал, ища глазами Лассена. Его фаворита посадили за один из самых дальних столов. Занятый разговором с Эйрином Сарваном и братом Рейджира Артанной Кейраном, тот не выказывал видимых признаков неловкости, хотя мало вероятно, что на свадьбе возлюбленного с другим он не чувствовал ничего подобного.

Рассудив, что все равно привлечет к себе внимание, независимо от того, будет он среди гостей или нет, Лассен решил присутствовать на пире. Ведь пренебрежение королевским бракосочетанием только вызвало бы несправедливые пересуды в его адрес. Хотя это дорого стоило Лассену. Он постарался появиться как можно незаметнее, одевшись нарядно, но неброско, чтобы его не обвинили в соперничестве с Тирдом.

Во время церемонии он держался от царственной пары на почтительном расстоянии. Рогир ощутил прилив гордости за его безупречное поведение, с горечью думая о том, что ему самому первое время придется держать себя так же. Удостоверившись, что с Лассеном все в порядке, он снова обратил взор к дейру, который теперь стал его официальным мужем.

В последний раз он видел своего кузена около четырнадцати лет назад, незадолго до того, как Тирд достиг возраста согласия. Уже тогда довольно миловидный юноша обещал к зрелости расцвести настоящей красотой. Ну, в общем, он оправдал обещание.

Тирд был до кончиков ногтей потомком королевского дома — высокий, хорошо сложенный и очень привлекательный. Хотя в нем и прослеживались некоторые общие с Рогиром черты, едва ли кто-то мог принять его за брата ардана. Взять, к примеру, его речь: в отличие от уроженца севера Имкаэля, Тирд говорил с юго-восточным акцентом. Или его волосы — рыжевато-каштановые с золотистым оттенком, как у всех Кардова. Наконец глаза — радужка без характерного для отпрысков Эссендри по прямой линии абриса. Правда ее нет ни у его родителя, ни у братьев, даже удивительно, что побочный брат Рогира Дайлен унаследовал эту особенность.

Рогир сдержал тяжелый вздох. Раз партнер хорош собой, то с ним и в постель лечь не противно. Но мало счастья делать это без любви ради произведения на свет наследников. Если бы только он мог испытывать к Тирду что-то помимо чисто символического дружелюбия и мимолетного влечения.

Напрасно он здесь.

Рогир поднял глаза и встретился с темно-синим взглядом Тенриона Хадраны. Они легко перешли на мысленное общение, поддерживать которое умели лишь самые одаренные.

Его отсутствие вызвало бы сплетни, — тихо ответил он.

А то ты к ним не привык.

Да. Но Лассен все равно старается не давать для них пищу, несмотря на то, что мы уже давно вместе.

И ради этого он готов стать свидетелем бракосочетания своего возлюбленного? Слишком высокая плата за банальное соблюдение этикета.

Он сильный.

Ему хватит сил смотреть на то, как вы с супругом удаляетесь в опочивальню?

Рогир едва удержался, чтобы не скривиться:

Не знаю. Но очень на это надеюсь.

Мы будем рядом с ним, когда момент наступит, — заверил его Тенрион. Но только ты сможешь действительно его утешить.

Меня бы самого кто утешил. — Рогир с отчаянием посмотрел на своего наставника. — Я со многими спал, но только когда сам того хотел. И надеялся если не на любовь, то хотя бы на взаимную симпатию и близость с отцом моих детей. Это … обязательство… из меня всю душу вынимает.

Тенрион положил руку ему на плечо. Для постороннего — просто дружеский жест, но Рогир почувствовал легкое пожатие. Слегка наклонившись, наставник прошептал ему на ухо:

— Держись, Ро-мин, — Кто знает, что будет завтра. Даже ты не можешь предугадать, чем все закончится.

Рогир бросил на него озадаченный взгляд из-под нахмуренных бровей. Едва заметно приподняв уголки губ, Тенрион Хадрана выпрямился и ушел. Король задумчиво смотрел ему вслед. Через некоторое время он снова оставил Тирда, чтобы смешаться с гостями. Его место пустовало не долго. Имкаэль уселся подле сына. Герун был явно доволен, его глаза блестели, рот прямо так и разъезжался в ухмылке:

— Я горжусь тобой. Ты родился, чтобы стать ардисом этой земли.

Тирд улыбнулся в ответ:

— Я надеюсь, что и дальше не подведу ваше доверие, аба. Особенно, когда подарю внуков.

У Имкаэля немного поубавилось воодушевления. Он покосился на молодого дейра, который все эти десять лет делил ложе с его племянником. Да, вытеснить Лассена Идану из сердца Рогира — задача не простая. Седир никогда не давал повода для жалоб и, судя по отзывам, весьма успешно удовлетворял потребности Рогира.

Герун вздохнул. Тирд, конечно, считался красивым и сексуальным, но даже Имкаэль вынужден был признать, что Лассен обладал чем-то неуловимо бόльшим, что выходило за рамки общепринятого понятия красоты и соблазнительности. Тирду придется хорошо постараться, чтобы любовник Рогира не только потерял для того привлекательность в постели, но и лишился его благосклонности и уважения.

Продолжая рассматривать Лассена, Имкаэль сказал:

— Жаль только, что я не смог обеспечить тебе преданность мужа. Остерегайся его любовника. Он серьезный соперник.

Тирд проследил за пристальным взглядом родителя:

— Он довольно мил. Но я — законный супруг Рогира и именно мне предстоит родить ему наследников. Думаю, для меня не составит труда заставить его забыть жалкого полукровку.

Имкаэль покачал головой:

— Идану нельзя недооценивать. Рогир к нему привязан. Я целый десяток лет старался, чтобы он разорвал эти досадные отношения. Но Рогир иногда бывает такой упертый — ни за что не переубедить. Этот белобрысый выскочка уже практически втерся в нашу семью; даже взял на себя ряд обязанностей, которые обычно исполняют только родные.

— Кроме моих привилегий, — пробурчал Тирд. — Уверен, Рогир не зашел так далеко.

— Нет, — с неохотой признал Имкаэль. — Ну, за исключением той злополучной сережки. Тирд оглядел Лассена, отметив свисающее с уха золотое украшение с бриллиантом и огнесердцем. Сам Тирд в дополнение к обязательному кольцу щеголял бело-серебряной с алмазами серьгой ардиса.

— Сейчас её на нем нет, — обронил он. — И вообще, его костюм довольно скромен для королевского пира. Сдается мне, что он изо всех сил старался не затмить меня. Похвально.

— Ты его защищаешь? — удивился Имкаэль.

— Конечно, нет. Лишь констатирую, что он, по всей видимости, готов подчиняться требованиям протокола. Вероятно, я даже позволю ему продолжать работать.

— Продолжать работать?

— Чтобы убедить бросить обслуживать короля. Допустим, на Рогира сложно повлиять. А вот на его наложника…

Имкаэль воззрился на сына с долей некоторого изумления:

— По правде говоря, я об этом никогда не задумывался. Но советую соблюдать осторожность. Он далеко не прост. Да, и опасайся Рогира. Ни ты, ни я не способны противостоять ему, если он захочет взломать наши ментальные щиты.

— Он ничего не заподозрит, чтобы читать мои мысли, — заверил Тирд. — Доверьтесь мне, милорд. Вы обязательно будете править Иландром. Пусть и без короны на голове.

Герун нахмурился:

— И не болтай лишнего, Тир-мин. Приспешники Рогира передадут ему все слово в слово при малейшем намеке на предательство.

— Какое еще предательство? Я только имел в виду, что приложу все усилия, дабы вернуть вас ко двору. Никому не придет в голову поставить мне в вину естественное желание вызволить родителя из изгнания.

Имкаэль наморщил нос:

— Тем не менее, действуй с предельной осмотрительностью. У тебя при дворе нет союзников.

— Пока нет, — согласился Тирд, — но не сомневайтесь, я немедля приступлю к их завоеванию. — Он перевел взгляд на Рогира, который беседовал с гостями из провинции Фенисия. — Начну с моего дорогого супруга. Он еще привлекательнее, чем я помню. Соитие с таким красавцем — одно удовольствие.

Имкаэль поневоле усмехнулся:

— Вот и отпадет нужда в квалифицированном наложнике, если судить по дошедшим до меня слухам.