Жребий судьбы (ЛП) - Ирессё - Страница 34

Лассен попробовал немного превосходного тушеного мяса перепелки, отщипнул ломтик свежего хлеба. Даже ягодный пирог со сладким заварным кремом и хрустящей корочкой, обсыпанной орехами, соблазнил откусить лишь кусочек. Жозель уже начал переживать, но Лассену удалось внушить тому, что отсутствие аппетита связано с избытком эмоций по поводу предстоящей встречи с родными. Успокоившись, слуга поставил перед ним хрустальный кубок с мирашем.

Пока Жозель готовил ванну, Лассен взял бокал, задумчиво рассматривая ярко-синюю жидкость. Рогир всегда тщательно заботился о том, чтобы не наградить его ребенком. Мираш нельзя пить постоянно, и, если Лассен не принимал зелье, они занимались только анальным сексом. Теперь эта мысль резанула особенно больно. Он со вздохом поднес сосуд к губам. Но, собираясь сделать первый глоток, остановился.

Снова уставился на мираш. Затем поднялся и шагнул к балкону. По обеим его сторонам стояли две кадки с растениями. После секундного колебания Лассен вылил настой в один из горшков. К возвращению Жозеля Лассен просто сидел на балюстраде, прижимая пустой кубок к груди и глядя в темноту.

Чуть позже он устроился на постели, приготовившись к приходу короля. Но взбудораженные нервы не давали покоя. Он вскочил и принялся бесцельно бродить по комнате, не обращая внимания на прохладный ночной бриз, холодивший обнаженную кожу. Лассену казалось, будто минуты бегут слишком быстро. Кощунственно тратить время впустую на ожидание, когда его осталось так мало. Ведь завтра он уедет из города и окажется далеко от Рогира.

Вдруг его как что-то толкнуло: Лассен накинул одежду и выскользнул за дверь. Осмотрел коридор, убедившись, что он пуст, торопливо зашагал к апартаментам Рогира. Не выпить мираш перед тем, как провести ночь с арданом — уже преступление, по сравнению с которым банальное нарушение протокола совсем уж пустяк. Хотя один раз-то можно. Просто больше не представится случая.

В королевских покоях он неслышно прошмыгнул через гостиную к спальне. Ардан, одетый в свободную рубашку и легкие бриджи, сидел за письменным столом, погруженный в чтение какого-то письма. Лассен незаметно приблизился, дожидаясь, пока тот отложит документ и встанет.

Рогир обернулся, лицо его при виде любовника приобрело такое ошарашенное выражение, что в другое время Лассен не преминул бы подразнить его. Вместо этого он порывисто приник к нему, заставив забыть об удивлении.

— Зачем ты здесь? — Лассен с жадностью принялся целовать Рогира, чем окончательно огорошил. Тот притянул его к себе и с не меньшим пылом ответил на поцелуй.

Однако сюрпризы продолжались: рубашка была торопливо распахнута, пояс на штанах ослаблен. Лассен запустил руку в промежность к Рогиру и сомкнул пальцы вокруг его естества. Отстранившись, король в замешательстве уставился на своего наложника. Лассен всегда вел себя в постели раскованно, но еще ни разу сам не проявлял такую смелую инициативу.

— Лас? — начал Рогир севшим голосом, так как его усердно поглаживали. — Что ты делаешь?

Лассен, не дожидаясь пока тот закончит, медленно соскользнул вдоль его тела вниз, попутно касаясь губами и царапая зубами везде, где мог достать, не давая произнести ни слова. И, когда колени коснулись пола, а перед глазами возникло сжатое в руке внушительное толстое орудие, Рогир только и смог вымолвить, чтобы Лассен взял его в рот.

Тяжелые ладони, легшие плечи, протяжное шипение, сопровождаемое чередой отрывистых вздохов, поощряли не останавливаться и идти дальше. Лассен жадно заглатывал ствол, невзирая на тихие ругательства Рогира и крепкую, почти болезненную хватку, удерживающую на месте. Но в тот момент имели значение только солоноватый вкус на языке да головокружительный аромат с примесью сладковато-горького запаха начинающей выделяться спермы. Ах, как можно жить без этого вкуса! — думал Лассен, насаживаясь ртом на великолепную налитую плоть.

Но еще больше он будет тосковать по ощущению, которое та дарила внутри. Яркий образ поразил воображение, и Лассен, протянув руку вниз, начал ласкать себе ножны. Стимуляция воодушевила его удвоить усилия.

— Довольно! — бросил Рогир тоном, больше похожим на рычание или стон.

Отшвырнув в сторону стул, рывком поставил Лассена на ноги и толкнул спиной на стол. Лассен, выгнулся, приник к его рту, с улыбкой ловя губами приглушенное проклятие. Тот принялся шарить вокруг рукой, пачки бумаг полетели вместе с узкой коробочкой с перьями на пол. Хорошо, хоть чернильница пустая, — промелькнуло в голове у Лассена, — иначе наутро слуги обнаружат тут жуткий беспорядок.

Рогир разложил его на столешнице, грубо разведя ноги. И, прежде чем успела додуматься очередная мысль, уже ворвался глубоким мощным толчком, вынуждая вскрикнуть от удовольствия и боли, неизбежной при таком внезапном проникновении. Лассен откинулся назад и ухватился за край стола над головой, чтобы противостоять сумасшедшему напору. Верес всевышний! Кажется, завтра у него все воспалится, если Рогир не сбавит обороты. Лассен трепетно надеялся, что так и будет.

Кульминация настигла их практически одновременно — оба долго не продержались, так как взяли слишком быстрый темп. Рогир со стоном упал на Лассена и несколько минут лежал неподвижно, тяжело дыша ему в шею. Лассен тесно прижал его к себе, наслаждаясь близостью гораздо большей, чем простое слияние тел. Знакомая волна тепла, поднявшаяся по семенному каналу, на сей раз устремилась прямо в матку. Он явственно почувствовал это.

У Лассена сжалось горло. Глаза широко распахнулись. Он едва не зарыдал, изо всех сил сдерживая слезы и вознося хвалу всем святым, когда живот изнутри точно опалило жаром.

Лассен крепче ухватился за Рогира, чувствуя с ним сейчас невероятное единение, какого еще никогда не испытывал. Пусть даже король и не знал, что его семя пустило корни.

Наконец Рогир чуть отстранился, замечая блеск во взоре Лассена:

— Что с тобой?

Лассен покачал головой и улыбнулся:

— Просто подумал, что буду ужасно скучать, — пробормотал он.

Рогир несколько минут молча изучал Лассена пристальным взглядом, затем мягко сказал:

— Я тоже, Лас.

Он начал выходить, но Лассен сцепил ноги у него на пояснице, не собираясь отпускать. Еще один повод для удивления. Рогир вопросительно поднял брови:

— Могу предположить, что тебе мало.

Лассен коротко усмехнулся; пьянящее знание того, что задумка осуществилась, принесло ему небольшое облегчение:

— Я хочу чувствовать тебя завтра, даже когда буду в Таль Иреке.

Тот застонал:

— О небеса, какой ты сегодня страстный!

С этими словами он подхватил любовника и отнес на кровать. Они снова предались ласкам, на этот раз сорвав друг с друга одежду, чтобы кожей ощущать обнаженную плоть. Если Рогир и счел поступок необычным, то никак не прокомментировал. Или действительно просто не заострил внимание на том, с какой дикой ненасытностью Лассен удовлетворяет свое желание.

Однако, судя по тому, как Лассен содрогнулся, стало понятно, что после первого соития, оказавшегося намного жестче, чем обычно, он стал слишком чувствителен, чтобы принять любовника снова. Лукаво улыбнувшись, Рогир извлек маленький флакон с маслом, который держал в своем ночном столике, и перевернул Лассена на живот. Осыпая его извивающуюся от блаженства спину поцелуями, постепенно спустился вниз к упругим полушариям ягодиц и расщелине между ними. Лассен спрятал лицо в подушку, чтобы заглушить стоны, пока Рогир раздразнивал его языком, прежде чем несколько раз погрузиться в сердцевину и испить вкуса из самых недр. Когда Лассен уже едва не молил о пощаде, тот наконец заменил язык смазанными пальцами и вскоре завершил подготовку, посчитав, что может приступать.

Рогир вошел, и Лассен закрыл глаза. Он одинаково привык принимать орудие Рогира, как в ножны, так и в заднее отверстие. Сначала всегда чувствовался небольшой дискомфорт, естественный, даже когда партнер очень осторожен, но ощущения при анальном соитии были не менее яркими. Лассен двигался навстречу толчкам Рогира, стремясь к наиболее глубокой наполненности.