Жребий судьбы (ЛП) - Ирессё - Страница 56

— Не знаю, что вы называете угрозами, только я вас не обманывал. Если вы сейчас же не прекратите это безобразие, я немедленно порву с вами и уйду к тому, для кого действительно представляю интерес!

— Считаете, Лиам Димари по-прежнему будет в вас заинтересован, когда поймет, что его наследникам не светит Анжу?

Тирд чуть не захлебнулся собственной слюной. Имкаэль вытаращил глаза:

— О чем это ты, хейяс подери? — буркнул он.

— Думаю, кузен Найл вряд ли уступит свое неотъемлемое наследственное право только потому, что вам так хочется. — В комнате воцарилась тишина. Красноречиво затянувшаяся тишина.

И тут Имкаэль вспылил:

— Да откуда ты взял такую чушь, племянник?

Рогир повернулся к Зикриэлю, чтобы передать через него Тирду несколько листов пергамента. Ардис бегло просмотрел их и сильно побледнел. Тихо выругавшись, он вручил бумаги родителю. Когда Имкаэль знакомился с содержанием, руки у него заметно дрожали, пальцы судорожно сжимали хрупкие листки. Он посмотрел на Рогира, потом на Лассена.

Глаза полукровки были полны сострадания. Имкаэль лишь открыл рот и тут же закрыл, так и не найдя, что сказать.

— Я доверял тебе, дядя.

Пристальный взгляд Имкаэля вновь обратился к племяннику. Но в лице Рогира он не увидел ни ярости, ни откровенной враждебности. Лишь сожаление и горькое разочарование.

— Рогир…

— Почему?

Имкаэль сглотнул:

— Ты слишком много внимания уделял наложнику. Я испугался, что тебе придет в голову сделать его своим супругом. — Он смерил Лассена взглядом. — Простолюдин-полукровка на троне Иландра… этого нельзя было допустить. Я не мог спокойно терпеть то, как ты попираешь наши священные традиции.

Йован мягко прервал его:

— Можно сколько угодно уважать традиции, но далеко не все из них священные. Имкаэль, ты-то сам пробовал строго соблюдать обычаи, которые мало соотносятся с твоими собственными желаниями и потребностями?

— Обязанности всегда должны идти впереди личных желаний, — натянуто выдавил Имкаэль.

— А если следование какой-нибудь традиции становится тяжким бременем? — возразил Йован. — Тебя послушать, так исполнение обязанностей нужно вменять законом, будь то закон официальный, моральный или духовный. Однако ни один из них не запрещает брак между представителем чистой крови и смешанной. И нигде не написано, что полукровку или простолюдина нельзя принять в королевскую семью. То, о чем ты говоришь, не является обязанностью, кузен, это предубеждение.

Имкаэль отвернулся, как будто советник своими словами нанес ему оскорбление или причинил боль.

— Какое это теперь имеет значение? — резко проговорил он. — Рогир вознамерился жениться и нашел способ это сделать. Хочу я или не хочу, диадема ардиса украсит голову низкородного седира.

— Пусть сначала отнимет её у меня!

Выпад Тирда привлек всеобщее внимание. Метнув в Лассена злобный взгляд, он обратился к Рогиру, глаза светились упрямством и неповиновением:

— Вам от меня так легко не избавиться. Я не позволю.

Тот холодно посмотрел на него:

— Если бы вы выказали в отношении меня хоть малейший признак симпатии или привязанности, нам бы не пришлось сейчас это обсуждать. Напротив, своим поведением вы совершенно определенно дали мне понять, что я для вас — лишь средство на пути к власти и ничего больше; вся ваша забота заключалась в том, чтобы избавиться даже от тех крох счастья, коими я обладал. Ну, отныне вам нечем меня удержать, и я не вижу причин тянуть с расторжением этого ущербного без взаимной любви союза.

— А я не вижу причин отступаться от того, что принадлежит мне, — ответил тот. — Требую поединка! — Присутствующие потрясенно замерли. Тирд отчеканил в полной тишине: — Ты мой, Рогир Эссендри, я своего никогда не отдам!

Со всех сторон раздались возмущенные возгласы. Йовану и Зикриэлю вдвоем пришлось удерживать Дайлена, который рвался к Тирду с явным намерением прикончить мерзавца.

В суматохе раздался громкий голос Кейрана:

— Обряд поединка никто не проводил с начала нашего тысячелетия!

— Что не делает мое требование неправомочным, — выкрикнул Тирд и, покосившись на Йована, самодовольно осклабился. — Вы говорили о законе, дядя. Что ж, по закону я имею право бросить вызов и требую удовлетворения.

Рогир встал:

— Если вы думаете, что я поддержу это…

Тирд не дрогнул перед его грозным взором:

— Закон превыше всего, Рогир. Даже вы не можете его отменить. — Видя, что тот в недоумении и ярости молчит, он устремил сверкающие торжеством глаза на Лассена. — Вам так хочется заполучить ардана? Тогда сражайтесь. Вот мы и посмотрим, хватит ли у вас смелости, когда ценой будет сама жизнь! — И усмехнулся, смерив опешившего Лассена уничижительным взглядом.

— Нет! — воскликнул Имкаэль. — Тирд, да ты с ума сошел! На нас на всех обрушится великое несчастье!

Тот раздраженно нахмурился:

— Да полно, аба! Неужели вы сомневаетесь во мне и моем мастерстве?

— Нет, конечно. Но это только усугубит ситуацию.

— Отчего же? Я имею право бороться за моего супруга и наш брак.

— Их души связаны, — напомнил ему Имкаэль. — Овдовевший супруг никогда не найдет покоя без своей половинки. Если ты убьешь этого седира, то обречешь Рогира на вечные муки. Такова природа союза душ!

Тирд уставился сначала на отца, потом на Рогира, который смотрел на него гневно и одновременно с надеждой. Ардис свел брови. Он знал, на кого направлен королевский гнев и за кого тот боится. Наконец Тирд надменно вымолвил:

— Здесь нет моей вины.

Имкаэль был потрясен:

— Рогир твой кузен!

— Мой кузен же не подумал обо мне, так с чего бы я должен думать о нем?

— Он возненавидит тебя!

Тот пожал плечами:

— Ну и что? Зачем мне любовь, если я ардис? — Прежде чем Имкаэль успел что-либо ответить, Тирд уже повернулся к Лассену: — Встретимся на площадке для тренировок сразу после того, как колокол пробьет четыре, Идана. Этого времени более чем достаточно, чтобы покаяться в грехах, проститься с ребенком и моим дражайшим супругом.

— Я не допущу кровопролития, — вмешался Рогир, — поэтому обещаю не требовать развода. Вы останетесь ардисом.

— Но всегда на втором месте после этого ублюдка, пусть и некоронованного, — глумился Тирд. — О, сколько удовольствия доставят мне ваши страдания, когда он умрет. А вы будете знать, что отведя к алтарю, сами приблизили его кончину.

Он выскочил из комнаты, сделав знак родителю, чтобы тот следовал за ним. Имкаэль заколебался на мгновение, однако увидев выражение лиц остальных, с тяжелым вздохом вышел. Собравшиеся, окружив Рогира с Лассеном, тревожно заговорили.

— Не позволяй этого, Ро! — возмутился Дайлен.

Джилмаэль перебил его:

— Закон гласит…

— К хейясу закон! — Рыкнул Дайлен. — О нем уже тысячу лет никто не вспоминал, и это только доказывает, что он просто варварский.

— Но Тирд в какой-то мере прав, — возразил Джарет. — Закон есть закон, и согласно ему он может бросить вызов сопернику. Вопрос состоит лишь в том, готов ли Лассен с ним биться.

Они посмотрели на Лассена. Он в недоумении морщил лоб:

— Ничего не понимаю. Что за обряд? И почему я должен биться с Тирдом?

Рогир, выдохнув, ответил:

— Это древний обычай, восходящий к началу эпохи. И даже тогда к нему прибегали в очень редких случаях, да и то лишь если победа была обеспечена. Сегодня едва ли кто помнит о его существовании, в последний раз обряд осуществлялся много веков назад. — Он взял Лассена за руки. — По сути, когда союз не удался и появляется другая сторона, это средство для одного из супругов спасти честь и в то же время сохранить семью. Потерпевший вызывает возлюбленного своего партнера на поединок. Муж остается с победителем. В случае если тот этого хочет, разумеется. Супруг обязан подчиниться результату поединка и вернуться.

— А проигравший?

Рогир сжал ладони:

— Это поединок до смерти, Лас. Победитель забирает все, включая жизнь противника.