Сломанные Крылья (ЛП) - Локк Катика - Страница 62

Он чувствовал, как дрожит, как учащается дыхание, как по затылку бегут мурашки. В книге говорилось, что это заклинание требует не слишком много магии, но чем больше ее вложить в амулет, тем дольше будет продолжительность чар и тем сильнее — действие. Конечно, нужно быть осторожным, чтобы не переборщить и не испортить носитель, но камень — материал прочный. Он не так охотно впитывал магию, как дерево или кость, но и не был таким хрупким.

Открыв глаза, Джек увидел, как его кожа начинает светиться золотисто-зеленым. Этого должно быть достаточно. Он медленно вдохнул и выдохнул, высвобождая магию в сложенные ладони. В груди засосало, каменная пуговица поглощала магию, пытаясь высосать из Джека побольше, но он, закрывшись, отстранился. Тяжело дыша, он раскрыл ладонь и увидел, что амулет весь покрыт пеплом.

Пепел испачкал руку, и Джек вытащил пуговицу и обтер ее уголком платка. От прикосновения по пальцам пробежал ток, но это была остаточная энергия чар, а не действие амулета. Джек открыл мешочек с солью и посыпал пуговицу, запечатывая магию и освобождаясь от ее избытка. Несмотря на задумку, пуговица казалась совершенно обыкновенной. Чтобы она заработала, ее нужно было активировать каплей крови.

Если она вообще заработает. Вполне могло статься, что Джек что-нибудь напутал и теперь держит в руках какой-нибудь сильный амулет чесотки или простуды. Он посмотрел на пуговицу и рассеянно постучал по краешку. Нужно проверить ее, чтобы убедиться, что он все сделал правильно, прежде чем вкладывать в эти чары еще время и силы.

Джек открыл верхний ящик стола и, порывшись, вытащил набор принадлежностей для зачарования. Для немага он походил на набор для рукоделия, правда, с необычными примочками — вроде серебряной и золотой нити, костяных бусин, перочинного ножа, кетгута[1], волос из гривы единорога и драконьей чешуи — в добавление к привычным иголками и ниткам. Сейчас ему нужны были только они.

Пришив пуговицу к середине тесьмы, отрезанной от рукава рубашки, Джек проколол иглой палец и, стиснув зубы, выдавил яркую каплю крови на поверхность.

— Это нечестно, — внезапно пожаловался Майка. Джек посмотрел на него и нахмурился. — Когда я пускаю себе кровь, это психическое расстройство на почве посттравматического стресса, но когда ты, это просто ваши «магические штучки».

Джек открыл и закрыл рот, застигнутый врасплох, но тут Майка искоса глянул на него, слабо улыбнувшись, и Джек понял, что его дразнят.

— В следующий раз я резану себе запястье, и мы оба будем с одинаковым диагнозом сидеть на таблетках, — пообещал Джек, размазывая кровь по пуговице, пока она не засохла. — Можем даже быть соседями по палате с обитыми стенами и носить одинаковые смирительные рубашки. — Джек сунул палец в рот, чтобы слизнуть кровь и увидел, как по липкой поверхности остывающей крови пробежало слабое золотисто-зеленое свечение. Он отложил пуговицу на стол, чтобы сохла.

— Кстати об одежде, — заметил Майка чуть погодя, — ты выяснил, кто пришил эти крылья к твоей куртке? — Джек моргнул, нахмурил лоб и уставился на темневшую на столе пуговицу. — Знаешь, когда фэйри хотят одного и того же человека, обычно спор разрешается боем до смерти. Так что лучше бы ему быть каким-нибудь очкастым замухрышкой-ботаником, к примеру, из музыкальных фэйри, или придется отдать тебя ему.

Джек рассмеялся от облегчения.

— Блин, Майка. Надо нам изобрести какой-нибудь тайный знак, чтобы ты давал мне понять, когда шутишь. Я уже испугался.

— Чего? — фыркнул тот. — Что я правда позволю какому-то парню надрать мне задницу из-за тебя?

— Нет, — ответил Джек. — Я подумал, что ты правда не знаешь, откуда эти крылья.

— Не знаю, — подтвердил Майка, и Джек, раздраженно вздохнув, отодвинул стул от стола. — Что?

— Я не против шуток, когда мы просто треплемся ни о чем, но это не смешно. А теперь скажи мне правду. Это ты подарил мне эти крылья или нет? — Он схватил куртку со спинки стула и ткнул ею в Майку, заплатка-бабочка заблестела в ярком свете лампы.

— Нет, не я, Джек, — покачал головой тот. — Зачем мне это? С какой стати мне давать тебе то, чего у меня самого нет?

— Я не знаю! — воскликнул Джек. — Я не понимаю ваших фэйри-заморочек. — Он посмотрел на заплатку. — Если это не ты, то кто тогда?

— Где ты взял куртку? — спросил Майка.

— У Зэйдена… — Джек замолчал — его накрыло озарение. Айзери был прав. И Чариас тоже. — Зэйден дал ее мне. Сказал, что ты просил передать. Зачем ему это?

Майка пожал плечами.

— А откуда она у него?

— Нашел, наверное. Акитра сказал, что выбросил ее… — Акитра. Вот уж кому Джек абсолютно не верил, так это этому гребаному фэйри. Джек встал. — Мне надо побеседовать с Зэйденом. — Он опустил глаза на куртку у себя в руках и бросил ее на кровать.

Промчавшись по коридору, Джек без стука распахнул дверь и ворвался в комнату Зэйдена. Вот уж сюрприз, тот оказался не один. Джека больше удивило то, с кем он был. Дарике — фэйри-транс, лежал на спине, согнувшись чуть ли не пополам, сцепив ступни за шеей Зэйдена. На Джека он не обратил внимания, погруженный в экстаз, в то время как Зэйден с силой вбивался в него. За спиной мага, обхватив того за бедра, стоял Липки, вергеккон и партнер Джека по химии — раскрасневшийся и мокрый от пота, он трахал Зэйдена.

Джек встал, сложив руки на груди, и откашлялся. Все трое замерли, Липки и Дарике выглядели испуганными и сбитыми с толку, а вот Зэйден послал ему широкую глупую улыбку.

— Приветик, Джек. Ты не мог бы зайти… минут через десять? Я вроде как немного занят.

— Мне нужно поговорить с тобой о моей куртке, — низким, ровным голосом произнес Джек.

— Я ее не брал, — отозвался Зэйден, снова возвращаясь к Дарике и начиная двигать бедрами. — Ты смотрел под…

— Майка не приделывал те крылья, — сказал Джек, в тоне его проступил гнев.

Зэйден остановился, внезапно посерьезнев, ноги Дарике соскользнули с его плеч:

— Веселье закончено, ребят. Простите.

Те ничего не сказали, просто собрали одежду и ретировались.

Джек подождал, пока не закроется дверь, и взорвался.

— Какого хрена ты, по-твоему, делаешь? — закричал он, и Зэйден поморщился, сидя на кровати в одних носках и сложив руки на коленях. — За что? — потребовал ответа Джек. — Зачем тебе так поступать со мной?

— Как поступать? — спросил Зэйден, все еще кося под дурачка.

— Брать мою куртку! — воскликнул Джек. — Приделывать к ней крылья. Говорить, что она от Майки. Или ты об этом забыл? — Если бы Зэйден сказал еще хоть одну глупость, Джек бы ударил его.

— Прости. Это было… Это было глупо, прости. Я просто… после того как ты ушел с вечеринки, я все думал о том, как ты выкрикнул имя Майки, и снова разозлился. Мне было больно, Джек. И я захотел сделать больно тебе, так что, увидев, как Акитра выбрасывает твою куртку… — Он замолчал и замер, уставившись в пол. — Я просто хотел подшутить над тобой, — добавил он. — Я думал… думал, если Майка тебя пошлет, унизит, тогда… тогда ты вернешься ко мне…

— Я не могу вернуться к тебе, — процедил Джек, — потому что мы с тобой никогда не были вместе. Мы трахались. У тебя талантливый язык и узкая задница… этим мой интерес к тебе исчерпывается. — Зэйден поднял голову, горящие оранжевые глаза блестели от слез, но Джек слишком разозлился, чтобы переживать из-за этого. — Чариас был прав насчет тебя, — выплюнул он, повернувшись и направившись к двери. — Ты лживый, подлый, эгоистичный урод, такой же, как все. — Он открыл дверь и оглянулся. — Только еще и слишком тупой, чтобы не облажаться.

Джек вышел, хлопнув дверью, и хмуро глянул на Липки, проходя мимо сконфуженного полуголого оборотня, все еще стоявшего в коридоре.

— Прости, Джек, — сказал вер, подстраиваясь под стремительные злые шаги Джека. — Я не знал, что вы двое…

— Между нами ничего нет! — отрезал Джек. — Этот ублюдок для меня ничего не значит.

— Что он такого натворил? — спросил Липки, остановившись в нескольких футах, когда Джек добрался до двери в свою комнату.