Сломанные Крылья (ЛП) - Локк Катика - Страница 99

Джек застонал, выгнувшись, когда что-то коснулось его зада, что-то горячее и скользкое потерлось об анус и толкнулось внутрь…

Джек вскрикнул, вцепившись в плечи Акитры, когда почувствовал, как тот вошел в него, и от ощущения ребристых выступов внутри дыхание перехватило, а из конца потекла смазка. Джек попытался спросить, что происходит, но Акитра нашел его рот, заткнув еще одним отчаянным голодным поцелуем, и одновременно напрягся, насаживая Джека на свой член.

Было здорово, так здорово — Джек зажмурился. Неважно, почему Акитра это делает. Плевать. Джек ответил на поцелуй, поведя бедрами, и, когда тонкий член Акитры скользнул глубже, с губ его сорвался протяжный низкий стон.

Этого было мало. Он запустил пальцы в волосы Акитре и приподнялся на колени, ребристый член выскользнул из него. Джеку нужно было, чтобы его трахнули, сильно, глубоко и сейчас же. Он начал разворачиваться, чтобы встать на четвереньки, позволив Акитре его хорошенько отодрать, но тот схватил его за запястье и потянул обратно, второй рукой сжав ногу Джека и заставив выпрямить обе по очереди. Теперь Джек сидел на коленях Акитры, обвивая ногами его талию и силясь согреться под длинным плащом, и смотрел в эти темные глаза, пытаясь понять, о чем тот думает.

Акитра наклонился вперед, снова обняв его теплыми сильными руками, Джек ухватился за его плечи и, уперевшись пятками в землю, прильнул к Акитре, чувствуя, как горячая скользкая головка утыкается ему в анус. Приглушенно вскрикнув, он с силой опустился, насадившись на член, удовольствие пронзило нутро стрелой, перетекло в желудок и, тяжелое и давящее, осело в паху. Акитра обнимал его и дрожал, двигаясь, почти вставая на колени, толкаясь глубже, каждым движением задевая простату, потираясь о нее, прижимаясь…

Джек застонал, откинув голову, впиваясь пальцами в толстую кожу плаща Акитры, и кончил, забрызгав свою футболку и голую грудь Акитры. Тот продолжал входить в него, пока последняя дрожь удовольствия не прошла и Джек не смог вздохнуть и разжать пальцы. Словно только этого и ждал, Акитра застыл, притянув Джека к себе, и просто обнял. Такого Джек не мог игнорировать.

— Я думал, ты не трахаешь людей, — заметил он.

Казалось, Акитра не знает, что ответить.

— Так и есть, — наконец прошептал он едва слышно, и у Джека внутри все завязалось узлом. Он затаил дыхание, дожидаясь, когда Акитра скажет, что ничего этого никогда не было. Тот повернул голову, потершись щекой о его щеку, теплое дыхание коснулось подбородка — Акитра вздохнул. И ничего больше так и не добавил.

Джек отшатнулся и отвесил Акитре оплеуху, руку обожгло болью, прежде чем он сам понял, что сделал. Акитра уставился на него, широко распахнув глаза.

— Именно это сказал Майка, когда в ту ночь мы занимались любовью, — процедил Джек. — Но, уверен, ты уже это знал. — Он отпихнул от себя Акитру, и от холода тут же застучал зубами. Пошатываясь, Джек отошел и поднял штаны с мокрой травы.

— Я не знал, Джек, — возразил Акитра, медленно встав и заправив себя в джинсы. — Откуда? Ты правда думаешь, что Майка бы мне о таком рассказал?

Джеку было все равно. Хватит с него чужих монологов, хватит с него секса, с него просто хватит.

Но Акитра еще не закончил.

— Я не трахаю людей, — продолжил он, делая шаг к Джеку, который боролся с джинсами. — Но ты не просто какой-то там человек, Джек, и я с тобой не трахался.

Последняя капля. Джек закричал, пока в легких не кончился воздух, а потом набросился на Акитру.

— Зачем? — Он резко натянул джинсы. — Зачем ты это делаешь? Какого хрена тебе от меня нужно?

— Ты не любишь его, — хриплым, дрожащим голосом ответил Акитра. — Зэйден не рассказал мне о чарах… Я думал… думал, ты любишь Майку, думал, ты не можешь… не можешь полюбить… — Он пытался что-то сказать, и Джека словно ударили под дых, когда он догадался что.

— Тебе нужна моя любовь, — закончил он, и та отчаянная жажда снова промелькнула на лице Акитры.

Он опустил глаза, дрожащими пальцами залез в передний карман джинсов и вытащил что-то маленькое и блестящее в сумерках серебром. Не говоря ни слова, Акитра шагнул к Джеку, взял его за руку и вложил вещицу ему в ладонь.

— Я знаю, тебе известно, что это значит, — сказал он, отступая в сторону.

Джек уставился на него, а потом на серебряное кольцо в своей руке. Во рту пересохло, когда он поднял кольцо, и в гаснущем свете сверкнули каменные грани — ему не нужно было видеть их, чтобы знать, что это оникс и аметист. Фиолетовый, серебряный и черный — цвета Акитры.

— Да, — выдавил Джек, постояв минуту, — я знаю, что это значит. — Он сжал кольцо в кулаке, внутри снова вскипела злость. — Это значит, что, раз ты не можешь получить Майку, то готов обойтись жалким, отчаявшимся человеком. Но я не какой-то там утешительный приз, Акитра. И то, что тебе больше не из кого выбирать, не значит, что я тоже должен довольствоваться малым. Я могу найти кого-нибудь получше айнаванской шлюхи. — Он отвернулся и с гулко бухающим сердцем швырнул кольцо с обрыва.

Он ждал, что Акитра его ударит, закричит или что-нибудь скажет, но тот лишь развернулся и пошел прочь. Джек проводил его глазами, пока он не растворился в тумане, а потом перевел взгляд на темный океан и вздохнул.

Глава 75

Пока добрался до общаги, Джек совсем замерз, босые ноги жгло, нос и уши почти онемели, влажная местами футболка прилипла к животу. Хотелось в душ, а потом провести часов тридцать под одеялом, укрывшись с головой, но он повернул и, пройдя мимо душевой, направился к комнате Чариаса и Айзери. Он чувствовал себя полной скотиной. Ему нужно было с кем-нибудь поговорить, а единственный, кто хоть немного разбирается в ситуации, — это Айзери.

Джек постучал, снова начиная дрожать от холода, подождав немного, он открыл дверь и заглянул внутрь:

— Эй?

Здесь было темно и пусто, свет из коридора падал на аккуратно заправленную кровать Чариаса, его блокнот и карандаши валялись на покрывале. Скорее всего они пошли поплавать. Вздохнув, Джек притворил дверь и неохотно побрел к себе.

Приближаясь к закрытой двери, он думал, что же ждет его с другой стороны и что он испытает, когда это увидит. Он вспомнил недавних фэйри — грусть и отвращение, но никакого чувства потери, он больше не ощущал себя преданным, как раньше. Затаив дыхание, он открыл дверь и переступил порог.

Майка поднял на него глаза со своей домашней работы — он сидел на кровати. Один. Джек медленно закрыл дверь и встал, просто разглядывая его, пытаясь вспомнить ощущение влюбленности, но это было все равно что смотреть на незнакомца… Нет, не так. Он знал Майку, или по крайней мере когда-то знал. Ему все еще было не все равно, ему все еще нравился тот, с кем он обедал и делал домашку, играл в карты… в этом изменился Майка, а не Джек.

— Может, хватит уже на меня пялиться? — не выдержал Майка, оторвавшись от учебника. Впрочем, особо враждебным его голос не звучал. Скорее — просто усталым.

Джек вздохнул, подошел к своей кровати, собрал стопку заданий по языкам и сложил их на стол.

— Прости за утро, — внезапно бросил Майка. — Мне не следовало использовать силу на тебе. Просто меня от них уже тошнит. Но ты тут правда ни при чем.

— Не парься, — отмахнулся Джек, откидывая покрывало. — Я был несправедлив и жесток, хоть и не понимал этого. — Он снял запачканную футболку и закинул ее в угол — к сумке с грязной одеждой, — прежде чем сесть на край кровати. На фиг душ; ему просто хотелось спать. — Чары развеялись.

— Я так и понял, — тихо отозвался Майка. — Ты выглядишь лучше.

— Я чувствую себя так странно. Словно последние несколько месяцев провел во сне. Я все помню, но это кажется нереальным. — Он задумчиво замолчал, следя за Майкой, который продолжал смотреть в учебник у себя на коленях. — Знаешь, ты все еще мне нравишься, — наконец сказал он. — Ну, то есть не все это было из-за Зэйдена.

— Спасибо, мне сразу стало легче, — сухо хмыкнул Майка. Он закрыл и отложил в сторону учебник, откинулся на стену и потер глаза. — Знаешь, что действительно принесло бы мне облегчение? Их убийство. Будешь моим алиби?