Осенние звёзды - Мосман Ирина - Страница 33

Валентина жалела мужа, понимая, что каждый раз, напиваясь в стельку, Михаил страшно переживал, ему было стыдно перед женой. И как Валентина ни пыталась его успокоить, уверяя, что она все понимает, никоим образом не думает о нем, как о последнем алкоголике, муж страдал после каждой попойки. Поэтому, когда подобное случалось, Валентина старалась сгладить ситуацию, избавить любимого супруга от мук совести, облегчив его страдания.

В этот раз она решила испечь обожаемый мужем маковый рулет. Купив недостающие ингредиенты, после магазина Валентина забежала в ювелирную мастерскую и забрала обручальное кольцо, отданное на растяжку. Кольцо было массивное, старинное и передавалось в семье Михаила по наследству.

Проходя мимо помойки, Валентина выпотрошила карманы пальто от накопившегося мусора. Мусорных бачков в городе поставили, по ее мнению, еще недостаточно, бросать на землю не позволяло воспитание, поэтому чеки, трамвайные билеты и фантики от внучкиных конфет Валя привыкла рассовывать по карманам, опустошая их по мере необходимости.

Сумка была легкой, небо ясным, и Валентина решила пройтись остановку. Она шла и представляла, как Михаил обрадуется рулету, а внучки захлопают в ладоши, так как им будет позволено повозиться с тестом и напечь из него фигурки. Подул ветер, Валентина решила надеть перчатки и тут увидела, что кольца на пальце нет. Если бы рядом оказалась скамейка, она, наверное, как в кино, рухнула бы на нее. Поблизости ничего не было, и Валентина, охнув, выронила сумку из ослабевших рук.

Успокоив немного дыхание, она побежала назад, думая, где могла обронить кольцо. Просчитав весь путь и возможные варианты, пришла к выводу, что наверняка выбросила его вместе с бумажками из кармана.

Добежав до помойки, она затянула внутрь. По закону подлости контейнер был заполнен ровно на одну треть. К счастью, он был довольно новым, относительно чистым и не очень высоким. Сознавая неизбежность того, что сейчас произойдет, Валентина нашла пару ящиков и полезла внутрь, повязав платок так, чтобы закрыть рот и нос. Сначала она хотела снять пальто и оставить вместе с сумкой снаружи, но потом испугалась, что пока она будет искать кольцо, брошенные вещи могут обзавестись ногами, а она сама простудится. Внутри мусорного контейнера было довольно миленько. Видимо, близлежащие дома имели мусоропроводы, а эту мусорку использовали в основном для строительных отходов и ненужных вещей. Валентина рылась минут двадцать и нашла, наконец, кольцо.

Проскользнув в квартиру, Валентина спешно привела себя в порядок. Было подозрительно тихо. Заглянув в дальнюю комнату, она застала идиллическую картину. Все трое сидели на полу, что-то клеили, вырезали, рисовали. Лежавшему рядом псу разрешалось облизать марку, прежде чем ее наклеивали на самодельный конверт.

— Бабуль, смотри, мы поздравления делаем на Восьмое марта, — радостно бросилась к ней Анжела.

Валентина посмотрела на мужа и улыбнулась.

ГЛАВА 22

Войдя в кабинет после обеденного перерыва, Светлана в замешательстве остановилась на пороге. Весь кабинет был завален цветами. Танечка, словно античная Деметра, стояла среди этого великолепия с серьезным лицом, омраченным неразрешимой проблемой. Уже около четверти часа она прикидывала, что делать с доставленными букетами.

— Таня, что это? Откуда?

— Ой, Светлана Валерьевна, понятия не имею.

— Поклонник? — улыбнулась Светлана.

— Не знаю. Может быть, опять какой-нибудь псих меня увидел и решил покорить. Ну что будешь делать с этими мужчинами? Позавчера один симпатичный юноша интересовался моим адресом, не он ли?

Они уже привыкли к тому, что у Тани имелись тайные воздыхатели, которые заваливали ее то цветами, то конфетами, то мягкими игрушками, безуспешно пытаясь произвести впечатление на замужнюю красавицу. Было всякое, но чтобы так, весь кабинет — такое было впервые.

— И что теперь делать? Светлана Валерьевна, вы же понимаете, что я не могу их домой отнести. Муж и так готов меня, как мумию, в тряпочку завернуть.

— Давай, Танюша, оставь нам пару симпатичных букетов, а потом собери эту оранжерею и разнеси по кабинетам. Пусть наши женщины порадуются. Все-таки завтра Восьмое марта.

Тут Светлана заметила розы необычного алого цвета с темно-бордовыми вкраплениями на лепестках.

— Танюша, а можно этот букет я себе оставлю? Такие красивые, и цвет необыкновенный.

— Конечно, можно, — Таня была рада сделать приятное.

Собрав часть букетов, она вышла из кабинета.

Наполнив вазу водой, Светлана поставила приглянувшийся букет на рабочий стол. Она смотрела на цветы, чувствуя, как где-то в глубине души поднимается тщательно скрываемая от окружающих тоска. Она прекрасно понимала, что Николай никогда бы не разорился на подобный презент. Нет, он не был жадным, и если бы она попросила, то обязательно купил бы. Но ей не хотелось просить, хотелось спонтанного искреннего внимания, порыва. Порыв Николая обычно ограничивался торопливой покупкой чахлого веничка гвоздик у первой попавшейся бабульки на автобусной остановке. А ведь она еще не старая женщина. Тогда почему так тошно и так не хочется возвращаться по вечерам домой? Да потому, что прошла любовь и осталась привязанность. Слово какое-то некрасивое. Рубанул по привязанности, она и развязалась. А так хочется, чтобы тебя любили, дарили тебе цветы и делали комплименты.

Танечка вернулась раскрасневшаяся и взволнованная.

— Ой, Светлана Валерьевна, что сегодня у хирургов было! Вы не представляете! Помните, к медсанчасти пес прибился?

В городе было много собак. Народ жалел, подкармливал выброшенные за ненадобностью «подарки» ко дню рождения, «дворян» или бракованных элитных. У многих больниц, магазинов, рынков были свои четвероногие постояльцы. Медсанчасть не являлась исключением.

— Он, бедный, или под машину попал, или кто-то специально его покалечил. В общем, нашли его у входа окровавленного и с переломанной лапой. Какой умный! Знал, куда ползти. Лев Алексеевич его подобрал и прооперировал. Правда, лапу пришлось частично ампутировать, но, главное, жить будет. Сейчас он у техников в подвале отлеживается. Так я все цветы хирургам отдала, так сказать, в благодарность от спасенного. Мужчины так обрадовались. Ведь сейчас перед праздниками каждая полумертвая веточка целое состояние стоит.

— Молодец, Танюш. Правильно сделала.

Таня сгребла остатки цветов и вышла, намереваясь осчастливить еще необукеченных коллег из соседних кабинетов.

Восьмое марта неумолимо надвигалось.

В каждом мужчине есть что-то от большого ребенка. Если женщина рано или поздно взрослеет, то большинство мужчин остаются в возрасте семилетнего сорванца навсегда. Не важно, носит ли молодой сотрудник банка стильный костюм и галстук, просвечивает ли лысина на макушке перспективного хирурга средних лет, отрастил ли внушительное брюшко серьезный заместитель директора предприятия — все это не важно. Важно, что все они в душе не желают взрослеть. Как дети накануне праздника, мужчины радуются предстоящему выходному дню, веселому застолью, встречам с друзьями, приятному вечеру в кругу семьи. И только канун Восьмого марта вызывает в мужской душе двойственные чувства. Странный праздник с туманным происхождением и неясными задачами. Спасибо, как говорится, товарищу Кларе Цеткин. Если бы не она, мужчины бы и горя не знали. С одной стороны, все вышеназванные приятные вещи, с другой — надо исполнять обязательную программу. Выражение любви и благодарности всем женщинам принимает самые причудливые формы. Уже за несколько дней на мужских лицах появляется печать озабоченности. В канун же праздника у прилавков магазинов толпятся те, кто не озаботился должным образом заранее и теперь расплачивается за свою непростительную халатность. Случайно затесавшихся в предпраздничную давку особ женского пола осаждают жаждущие бесплатного совета:

— Девушка, это хорошие духи?

Девушка морщит носик:

— Эти? Вы цену видели? По цене отечественного клопомора духов не бывает.