Безликое Воинство (СИ) - Белоконь Андрей Валентинович - Страница 155

— И где теперь эта семья? — решилась я спросить у хозяйки, но только шёпотом — я не посмела в такой обстановке говорить в полный голос.

— Не знаю. Что-то изменилось… Наверное, они куда-то ушли и не вернулись. За виноградником перестали ухаживать, он засох, а потом на его месте выросло большое дерево… А недавно случилась буря, и дерево сломалось — остались только корни и пень.

— Хорошо, что огромный ствол не упал на дом, — заметила я.

— Дерево упало в каньон. Дом тогда весь содрогнулся, а от скалы отвалился большой кусок… Ствол лежал внизу, потом он сгнил вместе с деревьями, которые поломал. Вдоль реки теперь новые деревья выросли, я видела… С оставшимся пнём что-то сделали — он не гниёт и в нём есть комнаты… В комнатах иногда живут, когда тепло… гости, что прилетают в тарелках из света.

«Какое странное восприятие времени у этой девочки,» — подумала я.

— Новые гости тоже добрые, а ещё весёлые. Но ты на них не похожа. Ты больна?

Это был неожиданный вопрос, но я ответила сразу:

— Я была больна, но выздоровела. А не похожа, наверное, потому, что я из другого мира. Мой мир называется Гея, он очень далеко.

— Он тоже за облаками, за небом? — спросила меня девочка, посмотрев вверх.

— Да, где-то там…

— Миров много, гораздо больше, чем я в силах вообразить… Мне говорили, я помню. Но я не хочу об этом знать, я хочу только, чтобы в моём доме жили люди, без людей я не могу, без вас я угасаю.

Она сказала именно «угасаю» — как те светящиеся шары рядом с кроватями — и я подумала, что именно их она имеет в виду.

— Как хорошо, что ты теперь здорова, — простодушно заявила мне хозяйка.

Я тогда подумала, что неплохо бы разузнать у неё про детей, которые жили в этом доме. Но спросить про это сразу я не рискнула, вместо этого начав с расспросов про местность:

— Где-то в округе есть другие дома?

— Есть, за Драконьим Уступом, в большой долине, вдоль реки, — по-моему, девочка сообщила мне об этом с радостью. — В них всегда кто-нибудь живёт, хотя бы в одном. Я там бываю, но нечасто и недолго.

— Ты сама ходишь к кому-то в гости?

— Я захожу в чужой дом, если меня в него пригласили, — объяснила мне девочка, и от этих её слов я поёжилась, будто холодный ветер снаружи пробрался ко мне под одеяло — ведь, по поверьям, злые духи могут войти в чей-то дом, только если их туда пригласить… Тут я почему-то припомнила, как много эорианского вина выпивается в Светлых Чертогах, поэтому спросила:

— А есть люди, которые живут в тех домах постоянно? Например, виноделы?..

— Вино больше никто не делает, и виноградников я давно уже не видела. Все, кто теперь гостит, все они приходят ненадолго, чтобы поесть, погулять и отдохнуть.

Я промолчала, а хозяйка продолжила:

— Мне приятно, когда они здесь живут, разговаривают, пьют вино и веселятся. И мне грустно, когда уходят… Но потом они приходят — те же самые или другие. Я всем рада.

Получается, что эориане на заповедной Эоре тоже гости? Во всяком случае, так, похоже, считает странная хозяйка этого каменного домика на скальной террасе… Но откуда берётся столько вина, если его никто больше не делает? Неужели всё-таки из генератора?

— А если вино кончится? — поинтересовалась я у девочки.

— Оно не кончится, — как-то буднично ответила та. — Здесь всегда есть несколько бутылок, которые остались от старых жильцов.

Дальше про вино я не стала расспрашивать, поняв, что логичного ответа не добьюсь. Зато я наконец отважилась спросить про детей:

— У старых жильцов этого дома, у тех, что делали это вино, у них были малые дети?

— Был один мальчик… и одна девочка, — сообщила мне хозяйка, и голос её стал совсем тихим и грустным. — Когда взрослые ушли, сына они забрали с собой.

— А дочку? — спросила я машинально.

Хозяйка некоторое время сидела молча, глядя то ли и на свои коленки, то ли на пол, потом сообщила мне неожиданно повеселевшим голосом:

— Я не знаю. Раньше я помнила, но теперь забыла… Наверное, она тоже с ними ушла.

Почувствовав, что задела нежелательную тему, я поспешила её сменить, спросив первое, что пришло на ум:

— Как тебе драконы? Они тебя не беспокоят?

— Нет! — кажется, девочку позабавил мой вопрос. — Они нас не видят, если мы этого не хотим, и вообще, им нет до нас дела.

Вновь помолчав какое-то время, хозяйка вдруг начала рассказывать историю или сказку про дракона:

— Однажды дракон построил гнездо на вершине горы неподалёку от дома, в котором жила семья гномов. Каждое утро он улетал на запад, на просторную равнину, чтобы насладиться своей силой, повидаться с сородичами и поохотиться, а вечером неизменно возвращался в своё гнездо. Гномы были рады такому соседству, ведь гнездо дракона обходят стороной не только хищные звери, но и стихийные бедствия, и с таким соседом не надо уже бояться ни ураганов, ни наводнений, ни горных обвалов. Но близкого знакомства с драконом они избегали, зная из легенд, что драконы похищают невинных дев и затем держат их в плену до тех пор, пока кто-то отчаянно храбрый их не выручит, или пока они не состарятся. Долго эта семья гномов жила счастливо и беззаботно, одно поколение сменяло другое, но вот как-то раз маленькая девочка не послушилась старших и отправилась прямиком в драконье гнездо. Старая тропа на вершину горы была крутой, заросшей и опасной, но девочкой двигали детское любопытство и наивное бесстрашие, и в конце концов она очутилась нос к носу с грозным крылатым соседом. Дракон был столь велик, что мог убить девочку, шевельнув одним из пальцем на своей лапе, но он лишь рассматривал и обнюхивал её — долго, осторожно и внимательно, а затем свернулся в своём гнезде по-звериному и крепко заснул. Девочка обошла его гнездо вокруг и вернулась домой. С тех пор она повадилась тайком ходить на вершину. Она приносила дракону подношения — в основном это были сладости, припрятанные ей во время обеда. Она не догадывалась, что драконы не едят человеческую пищу, однако сладости каждый раз пропадали — их съедали за ночь разные мелкие обитатели горы. В конце концов взрослые узнали о похождениях девочки и, жестоко наказав её, запретили не только ходить на гору, но даже выходить из дома на улицу. Минуло несколько дней, и вдруг над маленьким домиком гномов закружил огромный дракон. Он кружил и кружил — так низко, что чуть не задевал крыльями крышу, — и всё пытался заглянуть в крохотные окна…

Я не заметила, как задремала, убаюканная тихим и грустным голосом хозяйки, а когда очнулась — буквально через несколько мгновений — никто уже не сидел на моей кровати. Девочка исчезла так же таинственно, как и появилась. И ещё: заклятый медальон прекратил записывать её сказку сразу же, как только я уснула!

В общем, так завершился этот день, половину из которого я провела на легендарной заповедной планете. Надеюсь, что с пользой.

Интересно, смогу ли я теперь уснуть?..

Одиссея «Киклопа-4». Гл. VI. Демоны радужной армады

Смерть это лишь врата, за которыми душа

оставляет тяжкий груз прожитой жизни.

Не смерти ты бойся, но страха —

именно страх лишит тебя и воли, и чести,

и напитает доблестью твоих врагов.

(Книга Истины пророков-близнецов)

Хардуг Праведный отпустил мою руку, я больше не вижу, что впереди, и мои мысли мечутся в смятении, гонимые чудовищными образами. Я, Адиша-Ус, Заглянувший за Горизонт, потомок легендарного Снайпера с Собачьими Глазами, флотский боевой офицер второго ранга. Но, Близнецы, как же мало мужества оказалось во мне! Его не хватило даже на то, чтобы вернуться на остров и принять там со всеми славную смерть. Мне трудно писать, хотя ранен я легко, скорее даже легко контужен — руки отяжелели, они дрожат и не хотят выводить руны. Но я всё равно продолжу свои записи, я обязан записать это, и не только для моих потомков. Мои воспоминания вскоре умрут вместе со мной, а у рукописи есть шанс сохраниться. И хотя шанс этот невелик, вдруг кто-то найдёт мои тетради и они помогут ему в этом пустом мире не пасть духом и устоять в битве, в которой мне устоять не удалось.