Механический зверь. Маленький изобретатель (СИ) - Розин Юрий - Страница 26

Да, даже после того, как ее крыло стало полностью рабочим, леди-ястреб не улетела, а осталась с мальчиком и жила в этой клетке уже почти год. Каждый день Лазарис выпускал ее полетать и каждый раз, вдоволь нарезвившись, птица возвращалась обратно. Он не знал, было ли это простой благодарностью за спасение или же что-то иное, но его сердце каждый раз радостно сжималось, видя в небе растущую черную точку.

В семь часов его пришли будить, но застали уже одевающимся, когда он медленно и вдумчиво, по-другому руки начинали слишком сильно дрожать, вдевал пуговицы в петельки подготовленного с вечера выходного костюма. Через полчаса он уже сидел за столом в окружении семьи и чувствовал на себе любящие и внимательные взгляды. В другой день было бы очень приятно, но сегодня Лаз в принципе не мог переключить внимание на что-то кроме предстоящего события и магии.

В путь отправились вчетвером: он, родители и Лани. Сестру Лаз не видел несколько недель — в прошлом, теперь уже, году, она поступила в элитную академию для девочек и приезжала домой только раз в месяц. Ланирис сильно изменилась за последнее время: стала серьезнее, собраннее, такой, какой в ее понимании должна быть старшая сестра. К сожалению, Лаз не мог донести до нее без риска выдать свой секрет, что для него куда важнее ее смех, чем пунктуальность и знание этикета. А детское: “Я не хочу, чтобы ты менялась”, воспринималось Лани скорее как новый стимул к действию и развитию. Все-таки она пока еще была ребенком, настоящим ребенком, и не могла взглянуть на себя со стороны. Для нее желание помогать Лазу стало смыслом жизни.

Вот и сейчас, сидя рядом с братом в карете, девочка то и дело поворачивала голову, пытаясь угадать, что ему в данную секунду нужно: вода, еще один плед, может подушка под голову. Лаз же давно бросил попытки сопротивляться и отнекиваться, поняв, что этим только расстраивает сестру.

Сам тест должен был проходить в сообществе магии, куда еще с рассвета стекались потоки людей. Несмотря на то, что в первый день проверку проходили только представители высшего сословия: дворянство, семьи магов, высшие военные чины, на площади перед главным зданием стояли и толпы простого люда. Зеваки — неотъемлемая часть любого крупномасштабного события, да к тому же о высоких результатах всегда сообщали во всеуслышание, так что и повод для сплетен всегда находился.

Обычно все гости должны были пройти площадь пешком, что как бы показывало равенство всех людей перед магией, но в этот день одна карета все-таки добралась до бокового входа. Специально для Лаза было сделано исключение: площадь состояла из множества ступеней, так что ни кресло-каталка, ни костыли, для нее не подходили. К тому же на улице, несмотря на начало весны, все еще было холодно и лежал слой снега.

Впрочем, была и еще одна причина для такого нестандартного способа входа и во всем Апраде о ней знало едва ли полдюжины человек. Очевидно, что на каждого ребенка нельзя было тратить портативный измеритель магии. Дети проходили тест на больших стационарных кристаллах, работающих с самой постройки здания. Однако Лаз не мог проходить тест на нормальном измерителе. Несмотря на большие размеры и пропускную возможность, их порог одномоментной напитки магией оставался таким же, как и у малой версии. А потому была высока вероятность, что тест Лазариса просто испортит сложный и дорогостоящий аппарат.

Другой проблемой был тот факт, что тесты проводились публично: кристаллы стояли в большой зале и за проверкой наблюдали как представители сообщества, так и ожидающие своей очереди, и те, кто просто хотел посмотреть. Таким образом достигалась максимальная честность проверки, но это же и стало серьезным препятствием.

Лаз не мог не пройти тест, но и нормальное изучение его магического потенциала стало бы катастрофой. А потому нужно было придумать что-то особенное, что не выдало бы публике ничего лишнего. Конечно, за пять лет, прошедших с момента обнаружения живой аномалии, подходящий план был разработан и успешно опробован, но он требовал большой точности исполнения, а потому Лаз не мог идти на тест в общей толпе.

По иронии, большую помощь “заговорщикам” оказала болезнь мальчика. Благодаря ей проблема с правильным подбором времени становилась куда проще: вместо того, чтобы стоять в толпе, не зная, сколько времени пройдет до их очереди и к какому камню их определят, Морфеи могли просто пройти к любому, ссылаясь на болезнь Лаза. Да, не слишком честно, но по-другому пришлось бы вводить в уравнение огромное количество переменных, что в разы увеличивало риск провала.

Оставшаяся часть плана была столь же проста, сколь и гениальна. Кристаллы-определители не были автономными приборами. Чтобы иметь возможность десятки и сотни раз в день оценивать силу души шестилетних детей, они постоянно подпитывались магией. Чародеи, вливавшие в аппараты энергию своей души, находились в отдельных помещениях под залой, чтобы крики и разговоры их не отвлекали. И, естественно, по уровню потребления камнем силы, они могли понять, какая оценка присуждается проверяемому в данный момент ребенку. Все, что нужно было сделать — это остановить приток энергии к камню в нужный момент, прервав таким образом набор камнем яркости и скрыв секрет национального масштаба.

Комнату под шестым кристаллом оценки занимал никто иной, как Павос Эраль, за последние пять лет сменивший синюю мантию представителя содружества магии на обычный городской костюм. В принципе, его и не должно было быть в здании, но неделя проверки магии — период всегда крайне напряженный и требуются все свободные руки и души. А потому, когда Павос предложил свои услуги, его встретили с распростертыми объятьями, тем более он был, фактически, своим человеком.

А дальше дело было за людьми куда более высокого положения — сделать так, чтобы мужчину определили на нужный кристалл и в нужную смену.

— В чем дело!? Почему их пропускают без очереди? — конечно, всегда будут возмущающиеся. Да и не удивительно: когда ты стоишь не первый час и все еще лишь в середине очереди, а кто-то, только появившись, сразу получает желаемое — волей-неволей взыграют эмоции.

Однако вид инвалидного кресла сразу завязывал в узел большинство злых языков. Лаз в последние месяцы очень старался обходиться без него и пользоваться только костылями, но для большей убедительности пришлось прибегнуть к этому способу.

Четверо Морфеев протискивались сквозь толпу, им надо было подойти к кристаллу в строго определенное время с точностью до нескольких минут, так что задержки были недопустимы. Фелиция держалась отлично, а вот Санктус нервничал, потел и то и дело смотрел на часы. Лани вежливо улыбалась оставляемым позади аристократам, ни о чем не подозревая и волнуясь только за то, что они ведут себя не очень вежливо, а Лаз… Лаз старался подавить желание вскочить с коляски и броситься бегом к измерительному камню. Ну, попытаться броситься.

Однако, как это всегда бывает, нашелся человек, для которого ребенок в инвалидном кресле не был достаточным аргументом. Высокий и плечистый, одетый в парадную мантию содружества магии, которая своей мешковатостью только увеличивала его ширину, он пытался показать всем свое превосходство по методу индюков: кто больше, тот и прав.

— Срать я хотел, — его бас разлетался над толпой, заставляя женщин морщиться и затыкать детям уши. — Срать я хотел на вас и вашего спиногрыза! Вы кто вообще такие, чтобы лезть передо мной!? — В принципе, у него были права выступать: его статус, как профессионального чародея, был намного выше чем у Морфеев. И если бы дело было только в болезни Лаза, никто бы не стал с ним бодаться из-за одного места в очереди. Однако на кону было нечто куда большее, так что индюк наткнулся не на тех противников.

— Уважаемый, я настоятельно прошу нас пропустить, — в абсолютно спокойном голосе Фелиции было столько металла, что можно было ощутить его острое прикосновение к коже. Санктус, до этого бледный и немного рассеянный, резко преобразился, встав рядом со своей женой с каменным выражением на лице. Даже Лани посерьезнела и насупилась, позабыв о правилах хорошего тона.