Механический Зверь. Железный Дьяволенок (СИ) - Розин Юрий - Страница 85

А еще отчетливое, тут уже никаких непониманий, осознание того, что, даже когда Лаз говорил друзьям, что это будет не просто турнир, а настоящая война в миниатюре, он все равно не до конца понимал масштаб проблемы. Процессы были невидимы снаружи, но напряжение, совершенно неподходящее такому, в целом развлекательному мероприятию, как турнир магии, не просто ощущалось в воздухе. Казалось, еще немножко и его удастся пощупать, взять в пригоршню и откусить кусочек.

Что-то готовилось и речь шла совсем не про турнир. Что-то масштаба даже не национального, а континентального. Невольно вспоминались обрывочные новости о виденных кем-то в Белых Горах летающих лодках Башдрака, замеченных в пограничных водах кораблях Каганата, которые нельзя было спутать ни с одним другим судном за счет стальных, а не деревянных корпусов и повысившейся в последнее время активности Лакнии. Следом на это накладывались сказанные когда-то слова Савойна о том, что Кристорию в ближайшее время ждет что-то страшное, если они не сумеют убедить весь остальной мир, что к ним лучше не лезть…

Картина вырисовывалась не радужная. В академии Лаз занимался не только магией. После попадания в новый мир и осознания того, что, если он продолжит жить, то, вне зависимости от своих желаний, станет одной из ключевых фигур не только в самой Кристории, но и на всем континенте, он решил вплотную ознакомиться с такими игнорируемыми в прошлой жизни дисциплинами как география и политика. И для него, способного взглянуть на сложившуюся ситуацию с точки зрения постороннего, без шор из патриотизма разного уровня, стереотипов около-средневекового мира и ксенофобии, присущей живым в, похоже, всех мирах и временах, довольно просто было нащупать, откуда у всего происходящего росли ноги.

Как бы прискорбно это не было, Кристория теряла силу. Вернее не так. И фактическая мощь страны, и мастерство ее магов — все это со временем только росло. Вот только остальные развивались быстрее.

Магия трансформации это, конечно, великолепно. Энергия Зверя была настолько поразительна, что позволила небольшому государству, до этого известному только ближайшим соседям, да и то с комментарием: “А, эта Кристория…” стать всего за сотню лет одним из крупных политических игроков, а еще за сто — гегемоном континента, когда обучение новых Зверей наконец поставили на поток.

Вот только созданная столько лет назад Чабу А’Маку техника была страшна в своей завершенности. Три сотни лет назад стихийная магия не могла и мечтать о погодных заклинаниях Савойна или технике тончайшего контроля элемента воды Ласса Неля. Но эти три сотни лет стихийная магия шла вперед, не всегда быстро, но неостановимо.

И, что было куда важнее, что Каганат, что Башдрак, что Озерная Империя, все они тоже развивали свои козыри. Совершенствовали технологию доспехов, строили все большие и большие небесные замки, из которых лучшие сейчас могли поспорить в размерах с главным зданием Дома Магии, изучали и выводили новые породы зверей, более сильных, более быстрых, более умных. А магия трансформации как вышла из-под пера гениального мага, так и осталась до сих пор практически без изменений. Да, находились некоторые новые способы ее использования, появлялись новые типы Зверей, но это было несравнимо с прогрессом других гегемонов.

В условиях постоянной жесткой конкуренции Кристория росла недостаточно быстро и в, как сказал Савойн, ближайшем будущем, это обещало обернуться катастрофой. Потому что, несмотря на такую вот тупиковость магии трансформации, она оставалась невероятным прорывом в теории магии и ее хотели себе все. А возможностей, чтобы защищать ее, становилось все меньше. Лаз понимал, что на деле все наверняка куда сложнее, но суть проблемы от деталей не поменяется. В один совсем не прекрасный момент окружающие Кристорию “добрые соседи” решат, что теперь игра стоит свеч и лучше будет попытаться получить магию трансформации для себя, чем не попытаться. Потому что если не они, то ее заполучит еще кто-нибудь, а ни одно чувство так не подстегивает человека как нежелание, чтобы у другого было лучше чем у тебя.

Перед его финальным боем с Даланом было решено сделать перерыв в турнире на сутки, так что в один из последних дней осени Лаз, впервые за долгое время, предавался праздному ничегонеделанью. Вернее, должен был предаваться.

Потому как осторожный стук в дверь своей комнаты и раздавшийся с той стороны голос мамы: “Господин Савойн, он же может спать, еще так рано!” — его не то что не удивил, но даже снял напряжение от ожидания чего-то непонятного.

— Заходите, я не сплю.

Савойн Листер выглядел ровно также, как и всегда, разве что сейчас на нем была не ректорская мантия, а вполне классическая гражданская одежда, сшитая, кстати по последнему слову кристорской моды.

— Привет, Лазарис, рад тебя видеть. — Старик улыбнулся, хотя было видно, что в этой улыбке больше усталости чем настоящей радости. — Спасибо за приглашение.

Фелиция Морфей мастерски растворилась в коридоре.

— Садитесь, господин ректор, в ногах правды нет, — Лаз кивнул на невысокое кресло, в котором обычно сидела Лани, наблюдая за его работой. Другой подходящей мебели, кроме его собственного жесткого стула с прямой спинкой, в комнате не было. Вернее, было, любимое кресло, но в него не позволялось садиться вообще никому.

— Еще раз спасибо, — довольно высокий Савойн выглядел довольно комично, слишком низкая посадка вынуждала ректора Дома Магии сильно сгибать колени и старик довольно долго устраивался, прежде чем, наконец, плюнул на приличия и просто вытянул ноги.

— Итак?

— Сразу к делу, да? — Савойн усмехнулся. — Все еще не нравлюсь тебе?

Лаз на секунду задумался.

— Нет, не в этом дело. Наверное я в тот раз и сам погорячился, отреагировал… слишком остро. Так что зря я так на вас крысился. — на лице старика отразилось искреннее удивление.

— И что же натолкнуло тебя на такой вывод?

— Разговор с вашей внучкой. Иния знает вас не как ректора академии магии, персонажа формального и обезличенного, а как живого человека, своего дедушку, — Савойн улыбнулся, на этот раз совершенно искренне и очень мягко, Лаз никогда не видел его таким, из-за чего невольно замолчал. На секунду повисла немного неловкая пауза, но после натянутого “Хм” монолог был продолжен. — Послушав ее, я понял, что и самому мне стоит пересмотреть свое мнение с учетом того, что вы не только официальная фигура и второй по силе высший маг страны. Мы все можем ошибаться.

— Да уж… — старик потер затылок. — В свете вышесказанного, я попрошу у тебя прощения за то, что сделал. Я и правда ошибся и сейчас сильно о том сожалею. Извини меня, Лазарис.

— Извинения приняты, — Лаз кивнул. — Не ждите, что мы станем лучшими друзьями, но я тоже прошу прощения за свое поведение и обещаю больше не относиться к вам так предвзято.

— Твои извинения взаимно приняты, — Савойн также кивнул в ответ, но почему-то Лазу показалось, что от его слов старику стало только труднее. Однако влезать в это еще дальше ему совсем не хотелось, так что разговор был спешно переведен в другое русло.

— И все-таки, что вас сюда привело?

— Кхм, да. — Ректор встряхнулся и на лицо его вернулась характерная легкая ухмылка. — Турнир в завершающей стадии и твой результат превосходит все ожидания. Даже твой проигрыш завтра не будет ничего значить, Далан Трок определенно именно тот человек, которому совершенно не стыдно проиграть. Тем более со всеми… хех, смягчающими обстоятельствами.

— Но…?

— Да, конечно, всегда есть “НО”. Не скажу, чтобы это было неожиданным, но тобой заинтересовались такие личности и в таком количестве, что перечисление их всех с полными титулами займет не один десяток страниц. И я здесь, чтобы обсудить с тобой, как с этим справляться.

— А что, есть варианты? — Слова Савойна не стали для Лаза новостью, да и ни для одного обладающего хотя бы зачатками интеллекта человека не стали бы. Однако слова про то, что существуют некие способы противостояния сложившейся ситуации было чем-то новым. — Да и вообще, как справляться с тем, что тобой заинтересовались? Нельзя же убрать заинтересованность кого-то в чем-то. Вернее, можно, но в своем случае путей к этому я не вижу. Да и не вижу особого смысла. В конце концов, суть всего турнира была именно в том, чтобы показать мои способности.