Твари (СИ) - Ильин Андрей Юрьевич - Страница 3

Общее впечатление от женоподобного существа — вот-вот умрёт. Сядет рядом на лавочку и отбросит грязные копыта. Он, Алексей, автоматом превращается в свидетеля — а то и в убийцу! — со всеми вытекающими «прелестями» многочисленных вызовов в полицию. «А вот и первая жертва! — мелькнула дурацкая мысль. — Наёмным убийцей ещё не стал, а клиент уже имеется». «Жертва» с трудом добирается до лавки, обессиленное тело плюхается на бронзовую доску, будто пластиковый пакет с мусором, слышен хриплый вздох облегчения. Скромная тучка размером с футбольное поле прячет солнце, жиденькая тень укрывает площадь перед торговым центром. Заметно холодает. Алексей украдкой бросает взгляд на женщину, глаза округляются от изумления — она оживает! Серые пятна бледнеют, хрипы стихают, губы складываются в подобие кривой улыбки. С трудом, словно тяжелобольная, женщина поворачивает голову, взгляды встречаются. Слюдяной блеск глаз усиливается, зрачки расширяются, заполняя радужную оболочку, глазные яблоки вот-вот вылезут из орбит. Алексей вздрагивает всем телом, словно от внезапного укола, по спине бегут крупные, как тараканы, мурашки. Взгляд странной женщины гипнотизирует, лишает сил, мышцы наливаются холодной водой, тело теряет чувствительность. Медленно, как при погружении в глубокий колодец, исчезают звуки. Блекнут краски окружающего мира, свет гаснет, на смену приходит тьма. Чуть слышны звуки шагов прохожих, визжат тормоза автомобиля, свет белого дня уменьшается до блестящей точки, которая вот-вот окончательно исчезнет.

— Мужчина, закурить есть!? — раздаётся ошеломительный рёв прямо в ухо.

Алексей дёргается, как от удара хлыстом, одеревеневшие мышцы отзываются болью, взгляд проясняется. От звона в ушах ломит виски, терпкий запах кислой псины щекочет носовые рецепторы, невыносимо хочется чихнуть. Алексей ищет взглядом источник рёва и вони — в двух шагах стоит пьяный бомж — метр пятьдесят с кепкой, распахнутый ватник бодряще дышит немытыми подмышками, щербатая пасть просительно сипит:

— Ну, есть курево-то?

— Н-нет, не балуюсь, — с трудом отвечает Алексей. Цепляясь дрожащими пальцами за спинку лавки, встаёт и, не оборачиваясь на странную женщину, уходит. Бомж разочарованно машет закопчённой ладонью, взгляд заплывших от беспрерывного запоя глаз мельком касается лица странной женщины. Опухшее лицо каменеет, на шее страшно выступают жилы, острый запах мочи усиливается. Женщина медленно идёт к торговому центру, огибает его и входит на огороженный участок получения товара. Асфальтированная дорога ведёт вниз, в обширный подвал, где расположился склад. Бомж послушно шагает на негнущихся ногах, шарканье стоптанных ботинок отражается от бетонных стен, заглушая шорох шагов женщины.

Алексей бредёт, не разбирая дороги. Мир плывёт перед глазами, изображение двоится и колышется, словно горячий воздух над пламенем. Звуки воспринимаются искажённо, то истончаясь до комариного писка, то вдруг превращаясь в оглушительный рёв. Внезапно сбоку наплывает громадная тень, слышен надсадный визг, острый запах горелой резины перебивает дыхание. Алексей кривится, руки суматошно секут воздух, словно отгоняя назойливых насекомых. Сквозь гул и непонятные шорохи доносятся возгласы:

— Да он уколотый!

— За… бали эти наркоманы, давить их надо!

— Дык посодют суки ментовские!

— А ну, прекратите выражаться!

Жёсткие пальцы сжимают запястья, руки заворачиваются за спину, предплечья пронзает острая боль. Взор проясняется, Алексей видит убегающий под ноги асфальт, мелькает двойная осевая, приближается бледная полоса бордюра. Сбоку топают до блеска начищенные полицейские краги, от снаряжения исходит запах новой кожи. На тротуаре хватка слабеет, Алексей выпрямляет спину, оглядывается. За спиной высится глыба полицейского «Тигра». Посередине проезжей части стоит грязно-оранжевый, как переспелый апельсин, самосвал. Тянется чёрный шлейф тормозного пути, на подножки сидит водитель, ладонь прижата к левой половине груди. Ярким пятном выделяется красно-белая туша «неотложки», двери нараспашку, будто крылья взлетающего жука. Врач тычет куском ваты в нос водителя, шприц вонзается острым жалом в предплечье, смертельная бледность покидает лицо шофёра. Оказав помощь сомлевшему от переживаний водителю, врач направляется к Николаю.

— Как себя чувствуете, мужчина? — нарочито бодрым голосом спрашивает врач.

— На букву «х», — хрипло отвечает Алексей.

Врачу на вид не более тридцати, он весел, энергичен и доброжелателен.

— А что ж улицу переходим в неположенном месте? Целый КАМАЗ не заметили!

— Доктор, проверьте кровь у гражданина на предмет наличия наркотических веществ, — перебивает его полицейский.

— Будет исполнено, генерал! Экспресс анализ займёт несколько секунд!

На капоте полицейской машины появляется невзрачный чемоданчик с блестящими защёлками. Крышка откидывается, врач жестом фокусника извлекает стальной цилиндрик размером с авторучку.

— Ваш безымянный палец, сударь! — насмешливо произносит врач и тотчас Алексей ощущает болезненный укол в подушечку среднего пальца. Металлический цилиндрик утыкается острым клювом в отверстие на лицевой панели ультрабука, на экране появляется надпись: «Идёт анализ»! Через несколько секунд бегущий пунктир на полоске под надписью сливается в сплошную линию, появляется новая надпись — «Анализ завершён», открывается меню с какими-то цифрами.

— Да нет, все чисто! — удивлённо произносит врач, всматриваясь в экран. — А поведение соответствует. Ну-ка!

Он внимательно смотрит в глаза Николаю, вглядывается в глаза, проверяет пульс.

— Головная боль, тошнота, слабость есть?

— Да, очень плохо себя чувствую, — отвечает Алексей.

— Такое впечатление, что у вас тепловой удар, — задумчиво произносит врач. — Но откуда сейчас тепловой удар? По голове не били?

— Нет.

Пальцы врача быстро ощупывают макушку, касаются затылка и лобной части.

— Да, ничего… не знаю, господин полицейский, что с этим человеком! Следов алкоголя и наркотиков не обнаружено, возможен сердечный припадок, но это в клинику на осмотр к специалисту. Мне здесь больше делать нечего, до свидания!

Врач уходит, «неотложка» срывается с места, КАМАЗ бодро ревёт мотором следом.

— Ну, раз вам стало плохо… ладно, идите, гражданин, домой, и обратитесь к врачу.

Полицейский легонько подталкивает, Алексей послушно бредёт прочь. Возвращаться на съёмную квартиру не хотелось, не было сил видеть и слышать мерзкую старуху хозяйку. Словно лунатик входит в здание вокзала, покупает билет на электричку и через пятнадцать минут оказывается на дерматиновом сиденье вагона. Лязгают раздвижные двери, напоминая ненавистное метро, поезд трогается.

Странная слабость не отпустила и дома. Любой звук раздражал, даже тиканье часов выводило из себя, хотелось сорвать «тикалку» и запустить в окно. Однако мозг работал. Хоть и с трудом, но мыслительные процессы шли. Алексей понимал, что в таком состоянии лучше избегать любых контактов с людьми. Особенно близкими. Вытащил из чулана старую скрипучую раскладушку, набросил на плечи одеяло и отправился на чердак. Там, в пыльной тишине стало легче. Звуки улицы доносились приглушённо, воркование голубей не царапало нервы и скрежет пружин раскладушки уже не казался хрустом ломаемых костей. Прохладный сумрак окутал Алексея, словно наплывающий от реки туман, усталость навалилась, будто снеговая лавина, отяжелевшие веки сомкнулись ….

…. порыв ветра принёс колючий холод с перевала, сотни ледяных иголок вонзились в лицо, но Алексей чувствовал только прохладу на краткий миг. Вот уже час как он карабкается по горной тропе. За спиной слышен перестук камней, короткие злые возгласы, прерываемые тяжёлым дыханием. Высота давно уже превысила три тысячи метров, кислорода в воздухе мало, лёгкие работают на пределе. Тревожная группа во главе с начальником заставы спешит закрыть перевал. Инфа о контрабандистах, которым надо во что бы то ни стало попасть на ту сторону, прошла давно. Все заставы в этом районе перешли на усиленный вариант службы, но где именно будет прорыв, никто не знал. Дозор сообщил, что группа неизвестных лиц в количестве восемнадцати человек движется к перевалу. Идёт необыкновенно быстро. Это значит, что нарушители накачались наркотиками по самое никуда. Им теперь море по колено в буквальном смысле. Каждые несёт груз от шестидесяти до ста килограммов. Шутя преодолевают горную реку вброд, карабкаются по отвесной стене, как наскипидаренные мартышки, по равнине бегут так, что пограничный наряд — налегке: автомат, магазины, сухпай — догнать не может! Когда действие наркотика кончится, упадут без сил, замертво. И кое-кто действительно больше не встанет. Зато груз будет доставлен заказчику, а на полученный гонорар семья контрабандиста будет целый год жить припеваючи по меркам китайского захолустья. Если попадёшься пограничникам — все равно чьим, нашим или китайским — расстреляют. Наши нет, передадут китайским властям. Вот они и поставят к стенке, у них законы такие. Как правило, контрабандистами становятся разорившиеся крестьяне. Но встречаются и профессионалы, члены организованных преступных банд. Несмотря на строгость законов, и в Китае есть мафия. Бандиты решительны, жестоки и наглы до предела. Их не остановить окриком «стой, кто идёт». Они в ответ стреляют. И очень точно. Именно такая банда профессионалов, нагруженная женьшенем, лапами медведей, внутренними органами тигров и лягушками шла к перевалу. Если пограничный наряд опоздает, банда уйдёт в заросшее лесом ущелье, там не взять даже армией.