Ночь Серебра (СИ) - Кононова Татьяна Андреевна - Страница 16

— А спасибо? — хитро прищурилась Астра. В глубине ярких зелёных глаз зажёгся какой-то нехороший огонёк. — Стараешься для тебя, значит, стараешься, а ты и не взглянешь…

— Спасибо, коли хочешь, — угрюмо бросил Ольгерд и нахмурился. — Можешь не стараться: я тебя не держу.

А в следующее мгновение Астра оказалась подле него. Её тонкие, холодные руки лежали на его плечах, и даже сквозь одёжу он чувствовал ледяное прикосновение её стройного, статного тела. Его руки крепко сомкнулись за её спиною, и она будто переломилась, слегка откинулась назад, заглянула в глаза. Ольгерд почувствовал, как сердце бьётся чаще обыкновенного, а на лбу выступает испарина.

— Что ты хочешь? — хрипло спросил он, изо всех сил стараясь, чтобы она не заметила его волнения.

— Не ты, а твоя клятва на крови держит меня, — так же негромко ответила Астра. — Я не могу уйти, пока мы не закончим начатое. Да и, знаешь ли, не только клятва…

Она едва заметно потянулась к нему. Ольгерд резко вдохнул и почувствовал тонкий, сладковатый аромат её тела. От Астры пахло лесом и ещё чем-то таким неуловимым, немного резким. Но прикосновения её были холодны, как лёд, и всякий раз, когда их пальцы или руки соприкасались, Ольгерд вздрагивал, словно всё тело прошивало сотней ледяных игл. И поэтому, когда ведьма потянулась к нему, он не сделал ответного движения, мало того — оттолкнул её.

Бледность тенью скользнула по лицу Астры, но, обняв себя обеими руками, она довольно скоро совладала с собою.

— Отчего ты такой? — прошептала она. — Отчего ты не отказываешься от моей помощи, но отказываешься от меня?

В её хрипловатом голосе промелькнуло даже некоторое отчаяние, но Ольгерду не стало её жаль. Много лет подряд она пыталась стать центром его жизни, но не могла, всякий раз натыкаясь на невидимую преграду, которую он сам для себя выстроил за много минувших солнцеворотов.

— Потому что я не люблю тебя, — спокойно отмолвил он, — чего ты добиваешься?

Астра невесело усмехнулась. Острые слова, что клинок. Всё ж таки князь Загорья — не из тех, кому легко вскружить голову приятными речами. Астра знала, что он закалён неудачей, но предпочитала не интересоваться. Иных путей к отступлению у неё не оставалось, и она пошла на уступку.

— Ты был неправ, когда охотился только за мальчишкой, — промолвила она так равнодушно, точно потеряла к Ольгерду всяческий интерес. — С ним есть та, кто намного сильнее его. Девчонка, которая рассказала нам о реке… она куда важнее.

Ольгерд нахмурился, скрестил руки на груди. Кроме брата и сестры, успевших ему порядком надоесть своею неверностью, теперь ещё появилась какая-то другая их соратница, у которой, по словам всеведающей Астры, тайной силы куда поболее будет, чем у них обоих.

— Надо, чтобы они взяли эту девчонку, — задумчиво произнёс Ольгерд, глядя куда-то в сторону. — Да порасспросили… Впрочем, ежели им удастся, я её сам и расспрошу.

— Я передам, — улыбнулась Астра и, щёлкнув пальцами, исчезла в сполохе тёмного вихря. Ольгерд несколько раз моргнул и протёр глаза. Уж сколько зим эта рыжая ведьма вертится подле него, а он всё никак не может свыкнуться с тем, что она может внезапно исчезнуть. Исчезнуть, оставив после себя только лёгкий, невидимый след своего аромата.

* * *

Ярико всю ночь так и не сомкнул глаз и с трудом дождался утра. Чтобы не забыть странные речи Славки и передать их остальным, он раз за разом повторял про себя всё, ею сказанное, благо что наговорить она успела не так уж и много. Он и сам ломал голову над сказанным, но ничего придумать не получилось: при чём здесь река? О какой тайне должно быть кому-то ведомо? А вёсла в руках — так мало ли у кого они могут быть… И поэтому, лишь только Всемир, Велена и Славка проснулись, Ярико предупредил, что, пока не разгадают смысл сказанного, никуда далее не пойдут.

— Река — это ясно, — хмурилась Велена. — А вот почему серебряна? При чём здесь серебро?

— И у кого же могут быть вёсла в руках? — вторил ей Всемир.

Славка молчала. Она выглядела испуганной и подавленной случившимся. Шутка ли, во сне невесть чего наговорить…

— У кого-то, у кого они в руках постоянно, — ответил Ярико, и вдруг вскочил. — Перевозчик! Точно, перевозчик!

— А река? — подняла голову Славка, доселе не проронившая ни слова. — Где реку-то искать?

— Пойдём к Границе, река здесь только одна: та, что к ней на подходе, — уверенно сказал юноша. И как только раньше такое в голову не пришло! — Ну, вставайте, пойдём, что ли. Тут до Граничных земель совсем недалече.

— Давайте разделимся, — вдруг подал голос Всемир. — Мы со Славкой к югу пойдём, а вы на север. Ежели что, встретимся у алтаря богов. Да и Феникс есть, так что не потеряемся.

— Зачем? — удивился Ярико. — Нас и без того мало.

— Ну… — Всемир пожал плечами. — Быть может, кто-то из нас до места быстрее доберётся. А там, ежели что, весточку пошлёт.

— Я в Загорье не пойду, — буркнула Велена. — Нас ведь поймают!

— Это верно, — Ярико задумчиво провёл ладонью по лицу, взлохматил волосы, и без того растрёпанные. — Тогда со Славкой пойду я. А вы держитесь вместе. По отдельности-то кому мы нужны?

Юноша подмигнул сестре, и она улыбнулась в ответ. После этих слов все были согласны с его предложением.

Однако на словах путь к Границе казался гораздо короче: прежде чем они отыскали маленький, крохотный исток, что светлой прозрачной жилкой бился меж двух огромных камней, прошло добрых полдня. Солнце поднялось в зенит, начало весьма заметно припекать даже сквозь тень леса. Ярико предложил двигаться вперёд по течению, и спустя несколько часов пути они увидели небольшую избу, наполовину заросшую мхом. Густой зелёный мох облепил западную стену домика, пополз даже кое-где по крыше. Маленький, почти совсем сливающийся с лесом двор не был обнесён частоколом. На низком плетне, отгораживавшем саму избу, висели перевёрнутые глиняные горшки и кувшины. Ярико первым подошёл к ступенькам, подгнившим и покосившимся от времени, и постучался трижды. Прошло достаточно много времени, прежде чем дверь открылась, и отроки даже успели подумать, что хозяина нет дома. Но наконец он появился пред ними на пороге; это был седой мужчина солнцеворотов сорока — сорока пяти, всё его лицо, спокойное, изборождённое резкими морщинами, выражало усталость и смирение со всем происходящим. Одет он был бедно: серая холщовая рубаха, подвязанная потрёпанной бечёвкой, разбитые лапти, неаккуратная шнуровка. Его руки, сухие, жилистые, были испачканы в глине. Ярико поклонился в пояс хозяину и улыбнулся.

— Здравия тебе, Эйвинд.

Перевозчик хмуро поглядел на юношу из-под косматых бровей, словно не решив ещё, стоит ли доверять ему, нет ли, но вдруг лицо его просветлело, он медленно спустился с крыльца, протянул руки к улыбающемуся юноше.

— Ярико…

Они обнялись. Перевозчик долго хлопал Ярико по спине, без слов радуясь встрече. Славка скромно молчала в сторонке, пока Ярико не представил её старому знакомому. Эйвинд проводил отроков в дом, посетовал на то, что угощать их нечем, но Славка и Ярико в один голос от всякого угощения отказались: не для того, мол, они пришли сюда, а времени и без того мало.

Юноша поведал перевозчику о странном происшествии ночном, не умолчал и о том, что они ищут руны, и, вероятнее всего, у них пока что нет ни одной, — ежели, конечно, Славкин клинок не может считаться одной из них. Эйвинд долго разглядывал клинок и в особенности его резную рукоять, хмурился, прищёлкивал языком и, наконец, вернул его владелице.

— Обрадую вас, дети мои, — промолвил Эйвинд, не спуская взора с клинка, — самая сильная руна вам досталась, теперича главное — не потерять её, сберечь. Это любовь, ежели я не ошибаюсь. Скажи, девочка, как он попал к тебе?

— Матушка сказывала, что это отцов подарок, — подняла глаза Славка. — Он оставил его мне и… исчез.

Перевозчик удовлетворённо кивнул: как оказалось, не ошибся он, насчёт любви-то. А вот о подробностях Славкиного сна он так и не смог ничего придумать: ни о каких тайнах ему ведомо не было, и Ярико подумал, что они, верно, ошиблись насчёт того, что спрашивать надобно у перевозчика. Только вот у кого ещё могут быть вёсла в руках?