Варлорд. Врата Тартара (СИ) - Извольский Сергей - Страница 81

Поднявшись на ноги, я вновь ощутил яркий солнечный свет, услышал щебетание птиц и почувствовал на лице горячие солнечные лучи. Осмотревшись новым взглядом, уверенно направился в сторону бани. Распахнув дверь и оставив ее открытой, принялся изучать стены и пол здесь, просматривая буквально сантиметр за сантиметром.

Нашел после долгих поисков, в предбаннике. Четыре едва заметные полоски на доске пола, ближе к стене. Расположены так, словно кто-то буквально вцепился ногтями в дерево. Медленно-медленно положив руку, я прикоснулся пальцами к практически незаметным царапинам. Вокруг моментально заклубился мрак, а прямо внутри себя я услышал, вернее ощутил чужой утробный вой, в котором смешались боль и беспросветное отчаяние страха.

Выныривая из подкрадывающейся границы изнанки, окрасивший цвета окружающего мира в цвета сепии, я резко встал. Того, что здесь случилось, я не хочу видеть. Тут кто-то умирал, медленно и мучительно – причем растянуто не на один час и возможно даже день.

Кто-то слабый здесь умирал, а кто-то сильный убивал. Для того, чтобы прочувствовать момент, мне хватило даже эха испытываемого жертвой ужаса. Наедине с самим собой можно позволить себе слабость. И я ее позволил - совершенно не хочу видеть того, как кто-то здесь умирал. Но знаю точно – теперь я очень хочу видеть того, кто здесь убивал. Потому что подобная мразь просто не должна ходить по земле.

Последний раз в этом уютном и внешне симпатичном домике кто-то был в начале или середине лета. И значит, есть шанс, что в этом сезоне сюда еще вернутся. Сильно на это надеюсь, потому что мне теперь очень хочется найти хозяев этой охотничьей избушки.

Вернувшись в дом, навел порядок на кухне и в душевой. Собственных следов пребывания не скроешь – те же использованные полотенца обратно не упакуешь. Просто прибрался, чтобы беспорядок после себя не оставлять. Теперь главное успеть отправить сюда того, кто может профессионально прибраться, чтобы не спугнуть местных обитателей. И еще нужно дать наводку тому, кто может найти местного лесника и его хозяина.

«Будь как дома путник, я ни в чем не откажу», - так и крутилась у меня в голове мелодия песни.

Выпив еще пару кружек чая, размышляя ни о чем и обо всем одновременно, я выждал пока закончатся озвученные три часа и пошел будить Анастасию. Княжна мигом распахнула глаза, мгновенно выныривая из сна. Я почувствовал ее мелькнувшие эмоции, когда она вспоминала произошедшее недавно. Очень явно ощутил, как княжна определяется - сон это был или нет. Когда она осознала, что не сон, смущать ее не стал и вышел из комнаты.

Через несколько минут мы, так и ни сказав друг другу ни слова, спустились с крыльца и направились прочь от такого гостеприимного, но хранящие многие тайны охотничьего домика. Анастасия отдохнула и шагала гораздо более бодро чем до привала. Эмоциональный фон ее тоже как-то посвежел, что ли. Вскоре мы наткнулись на реку, которую я помнил по карте и обогнув озеро, вышли к дороге. Через несколько часов, двигаясь по лесу на удалении от шоссе, ориентируясь на шум машин, вышли почти к предместьям Слонима.

Сейчас нам нужно было как-то пробраться через весь город, потому что синагога здесь в самом центре. Непростая задача. В поезде, во время беседы с Элимелехом, я над этим вопросом как-то даже не подумал. Некогда было.

Перебежками под кустами средь бела дня? Смешно. Под магическим пологом? Не уверен, что Анастасия столько выдержит. А если выдержит – помню, как она сознание в столовой теряла от истощения сил. Отводящий глаза полог конечно не защитный купол, усилий требует меньше, но все же.

Устроившись на излучине ручья у опушки леса, осмотрелись. Посовещавшись, приняли половинчатое решение. В километре через поле, у трассы, виднелось здания мотеля и придорожного кафе. Туда и решили добраться под пологом, а уже оттуда попробовать взять такси или поймать попутную машину до центра города, договорившись с водителем. Анастасия, для того чтобы создать конструкт, сняла с руки повязку и уселась под сенью раскидистой ивы. Некоторое время княжна просто сидела, сосредотачиваясь.

Я наблюдал за происходящим с легким недоумением, но догадка пришла быстро. Хотя могла бы и побыстрее, но хорошо, что вообще пришла: в номере гостиницы Анастасия оперировала свободной стихийной энергией в условиях дефицита времени. И травмированная рука – как следствие. Сейчас же времени достаточно, счет на секунды не идет, поэтому к работе с внешней энергией можно подходить со всем вниманием и ответственностью.

Анастасия между тем уже начала делать легкие пассы руками, а я увидел, как от воды поднимается легкая взвесь мельчайших капель, которые соединяясь, превращаются в едва заметную прозрачную пленку. Княжна словно за ткацким станком сейчас создавала чудесное магическое покрывало.

- Merde! – выругалась вдруг Анастасия, отшатываясь от чего-то невидимого. Я успел заменить, что практически незаметная пленка слетела с ее кистей, накрыв траву расплывшейся влагой, будто распыленной из пульверизатора.

- Все в порядке? – негромко поинтересовался я, когда княжна замерла.

- Да, - коротко ответила Анастасия. – Сорвалось, сейчас снова начну, - добавила она чуть погодя.

Вновь пара минут сосредоточенности и снова легкие, обманчиво несмелые пассы руками. Я не торопил и не просил действовать побыстрее – только хуже может быть. Сам же задумался над произошедшим совсем недавно.

Анастасия, когда мы целовались, поначалу действовала совершенно неумело. Как восьмиклассница на первой школьной дискотеке. Кроме того, княжна ведь даже сохраняя привычную надменную холодность, в разговоре на интимные темы обычно смущается и краснеет как полагается по возрасту и отсутствию опыта в сексе. И даже ее решительность действий, когда у нас чуть было не случилось максимально близкое знакомство совсем недавно, не сильно меня уверяло в обратном.

Был у нее или не был? Вот в чем вопрос. Но этот вопрос просто из интереса. И при любом варианте ответа на него все равно следом возникает череда последующих.

Одаренные в этом мире – отдельное сословие. И оно находится на самой вершине иерархии, будучи отделено пропастью от других социальных страт. Несмотря на это здесь, в этом сохранившем сословность мире еще никто вслух официально не заявил, что люди не равны. Одаренные, обладающие гораздо большими правами и привилегиями просто отдалены от остального общества настолько далеко, что даже в общем смысле не являются частью социума. Как греческие боги, изредка появляющиеся в мире людей.

Владеющая даром аристократия недосягаемая для обывателей, а кроме того, плотно закрыта от него цензурой. Внимание от одаренных здесь отвлекают яркие образы знаменитостей в мире искусства и спорта, на которых концентрируется внимание. Памятью Олега хорошо помню – живя в протекторате, я (он) поименно знал состав нескольких команд городских охотников, выигрывавших популярные корпоративные турниры. Олег был в курсе всех трансферов и внутрикомандных скандалов; легко ориентировался во перипетиях отношений ведущих охотников со своими женами и любовницами, поддерживал одних комментаторов соревнований и подписывал петиции по отстранению других; он знал даже фамилии вечных запасных. А вот разницу между светлостью и сиятельством Олег не понимал также, как и я.

Мир одаренной аристократии для местного обычного человека был ненамного ближе, чем для меня – когда я жил еще в своем прошлом теле в своем прошлом мире. Но закрытый мир одаренных, существующий отдельно от остального социума, также ведь подчиняется жесточайшей иерархической структуре, на вершине которой император или король. Подчиняется (структуре, а не королю-императору) беспрекословно, будь это старая аристократия или клановая новая знать. Только Трансатлантический альянс последнее время агрессивно выделяется из Большой Четверки – чего стоит одна только новость о том, что атланты легализовали полигамию, многобрачие.

И сделали они ведь это не просто так. Среди одаренных только каждый четвертый – мужчина. А значит в перспективе, уже в самом ближайшем будущем миром среди общества одаренных случится серьезный дисбаланс в соотношении полов. Вернее, он уже случился – я вспомнил внимательные взгляды девушек в классе гимназии, где из двадцати одного учеников списочного состава только пять было мужского пола.