Отпуск военного режима (СИ) - Рис Кларисса - Страница 19

— Вы правы, — мужчина улыбнулся, — сейчас именно мы ищем вашего расположения. Мне уже сообщили, что больше десяти компаний претендуют на завтрашний обед и ужин с вами. Увы, ваш завтрак мы им не отдадим, нам лишняя конкуренция не нужна.

— Я так понимаю, — иронично усмехнулась, — пока Москва и Крефельд ведут переговоры по поводу нашего контракта, вы решили нас напоить и, по самым идеальным для вас обстоятельствам, в чувство мы должны прийти только завтра к глубокому обеду?

— Боже, — улыбнулся Виктор, — были бы вы немкой, я бы уже сделал вам предложение. Быть такой умной и проницательной — просто незаконно.

— Благодарю, — улыбнулась, — мне льстит ваша похвала.

— Вы просто сногсшибательны, леди, — признался мне старший из мужчин, — любая на вашем месте уже бледнела бы, краснела и менялась в лице, а вы почти не изменяетесь в эмоциях и мимике, я за такие нервы готов дорого заплатить.

— Всего лишь врожденный дефект, — пожала плечами, — если и испытываю эмоции, то только очень сильные, остальные просто проходят фоном.

— Тяжело вам? — учтиво уточнил Виктор.

— Это как с дальтонизмом, — пожала плечами, — я просто не знаю, как может быть по-другому.

— Ясно, — кивнули все трое.

— Еще? — немец указал на опустевшие бокалы.

— Можно, — кивнул Глеб, и немец махнул бармену.

— Вы правда думаете, — я указала на стаканы, — что это поможет?

— Если это поможет, — усмехнулся седовласый, — то я сильно в вас разочаруюсь, дорогие.

— Очередная проверка? — отхлебнув из бокала, усмехнулся Глеб.

— Конечно, — так же весело ответил Эндрю, — куда без этого.

— И как, — я приподняла бровь, — довольны?

— Еще как, — ответил в тон мне Виктор, — иначе мы бы здесь уже не сидели.

Окончание вечера я уже помнила смутно. Началась музыка и танцы. Разговоры стали откровеннее и почти на грани приличия, мы шутили, смеялись и просто развлекались. В то же время экономические и юридические отделы готовили договора и соглашения, готовые в любой момент, по одному сигналу свернуть все и забыть, как страшный сон.

В отель возвращались уже на рассвете на одной машине. Виктор вис на мне и пытался поцеловать, на что я только отфыркивалась и извивалась, отстраняясь от окончательно захмелевшего мужчины.

Глеб и Эндрю только весело ржали, наблюдая за нашей живописной композицией. Мужчины не спешили спасать меня из лап маньяка, который наутро даже не вспомнит о своем поведении.

Плюнув на все приличия, просто вырубила парня и сдала его на руки расхохотавшемуся на весь холл начальнику. Мы же с Глебом предпочли по-быстрому удалиться.

На лифте поднимались в полной тишине, в предрассветный час каждый думал о своем, не спеша вмешиваться в ход чужих мыслей. Сейчас такой миг был необходим как воздух, он позволял пережить тяжесть и груз, свалившийся на плечи.

Уже рассветало, когда мы переступили порог гостиничного номера. Нежные розовые лучи окрашивали светлое пространство, разрисовывая его в рассветные тона.

— Предлагаю хоть немного поспать, — стягивая футболку, пробормотал Глеб.

— Поставь будильник на одиннадцать, — я последовала его примеру.

— Зачем? — удивился мой сосед по кровати.

— Кровь из носа, — прошептала я, — но на завтрашней выставке мы должны быть.

— Зачем? — ложась рядом со мной, уточнил парень.

— Самые крупные игроки подойдут завтра, и кто именно это будет, я не знаю, — честно ответила я на его непростой вопрос.

— Хорошо, — Глеб отложил телефон, — а теперь спать.

Меня нежно притянули к горячему телу, укрыли простынью и засопели в макушку. Я же не смогла так быстро поймать этот сладкий миг забытья. Еще минут пятнадцать я ворочалась по всей постели, переваривая события сегодняшнего сумасшедшего дня.

И только когда на горизонте появился красный диск солнца, а Глеб перевернулся на другой бок, я смогла погрузиться в зыбкую дремоту, уткнувшись лбом в широкую спину. Хоть на мгновение забыть обо всем и просто позволить мозгу расслабиться.

Глава 6

Утренний будильник я была готова не просто возненавидеть, я его была готова в океане утопить, лишь бы он замолк. Голова была будто чугунная и раскалывалась на части. "Да чтоб этим двум сосискам немецкого производства пусто было!" — в сердцах подумала я, стараясь разлепить хотя бы один глаз.

Глеб оказался прочнее меня: он медленно сполз с противоположной стороны кровати и побрел в ванную. Спустя минут двадцать он вышел уже бодрым и свеженьким. Протянутую бутылку с минералкой выпила, кажется, за один глоток. Сразу стало легче думать.

Понимая, что провокация не должна сработать, волевым усилием подняла свою тушку с кровати. Оказывается, пара кружек пива куда опасней, нежели привычный бокал вина. Отец покупал мне только красное и сухое. Изредка выбираясь с Инночкой хоть куда-то, я ограничивалась стаканом сидра.

В голове все еще шумело, но умереть, не сходя с этого места, уже не хотелось. После контрастного душа стало совсем хорошо, и я даже смогла собраться за двадцать минут. Из комнаты я уже выходила с идеальным пучком и легким макияжем.

Мой напарник заботливо погладил молочно-белый брючный костюм, в котором я всегда выглядела "аки ангелочек, от которого невозможно ждать подлянки". Не знаю, как так вышло, но это был последний костюм, оставшийся в гардеробе. Надевала я его последний раз на защиту второго диплома год назад. Председатель комиссии даже растрогался, когда я, напрочь забыв, о чем вообще должен был быть мой диплом, разревелась прям за кафедрой. Зеленые глаза, густо подведенные карандашом, казались в полтора раза больше, чем на самом дели, и слезы, скатывающиеся по нежно-розовым щечкам, равнодушным не оставили никого.

Не зря наш главный юрист, умудренная жизнью женщина, твердила мне, что на экзамене должно быть идеально все: ты, одежда, прическа, макияж и даже обувь. Диплом и текст твоего выступления — это дело уже десятое. Все профессора слушают штук по десять одинаковых дипломов в неделю, а вот профессионально исполненную красивую истерику — раз в год, и то не всегда они удаются на сто процентов.

И вот сейчас я, вернувшись в ванную, подвела глаза и распустила волосы, завив на концах локоны: эх, играть, так уж до самого конца. Единственное, с чем не стала заморачиваться — это высветлять тон лица до состояния фарфора, что придавало мне сходство с пресловутой нежной и невинной куклой.

Глеб аж поперхнулся, когда увидел меня при полном параде, эффект, произведенный на парня, мне понравился. Значит, не все потеряно, и сегодняшний день пройдет продуктивно. Впереди ждет последний выставочный день.

Последние контракты, если мы их подпишем, будут обсуждаться именно сегодня, и максимум в количестве двух штук. Завтрак, как и надеялись немцы, мы бессовестно проспали и уже на пять минут опаздывали в выставочный центр. За такие заказы таксисты цеплялись с удовольствием, и по истечению еще десяти минут мы уже стояли под прицелом сотен взглядов.

Никто делать первые шаги не решался, все присматривались к нам и искали следы посиделок с немецкими представителями текстильной отрасли. На нас они не находились, но зал был осведомлен о заключенном договоре.

Признаться честно, я даже не пыталась вникнуть в суть, настолько мне вчера было все равно, я знала, что девочки из юридического с мертвых конкурентов их поприща не слезут, пока все не будет сделано идеально, пока каждая строчка, точка и запятая не окажутся на своих местах.

Я медленно обводила взглядом зал, когда наткнулась на заинтересованные лица двух высоких шатенов. Этих господ я видела впервые и понятия не имела, кто они такие и как сюда вообще попали. Для нашего мероприятия это было не свойственно. Обнаружить новые лица в последний день было необычно. Их пристальное внимание к нашим персонам может свидетельствовать только о том, что так или иначе они относятся к нашей сфере.

Среди женского населения царило некое оживление косые взгляды преследовали их повсюду. Ревностные же доставались в основном мне как предмету заинтересованности этих двух загадочных мужчин. Признаться, мне тоже было интересно, кто это такие и что они здесь забыли: наши мероприятия обычно не вызывали интерес у простых людей. Из чего я смело могла делать вывод, что эти двое представляли какую-либо отрасль мебельного бизнеса.