Отпуск военного режима (СИ) - Рис Кларисса - Страница 22

Пальцами Глеб сдвинул в сторону часть плавок и нежно погладили горошинку, спрятанную в складочках. В воде ощущения становились еще более сильными, а почти пустынный пляж добавлял адреналина в кровь, снося все мыслимые и немыслимые барьеры напрочь.

Я мягко выгнулась в сильных руках, всем телом прижимаясь к парню. Его жар наполнял меня, заполняя и выплескиваясь через край. Страсть с каждым мгновением растекалась по телу, каждой его клеточке, заставляя хотеть большего и не отстраняться от партнера.

Ленточки плавок с одной стороны были развязаны, а меня резким движением развернули лицом к лицу. В воде удерживать ноги на талии парня было гораздо легче, чем у двери гостиничного номера.

Глеб поддерживал меня за ягодицы, а я, обхватив его руками и ногами, со всей страстью прижималась к соленым губам, требуя своего законного поцелуя и со сладким стоном отвечая на жаркую волну, когда получила его.

Его язык фактически насиловал мой рот, заставляя отзываться и льнуть к твердой груди. Уверенные руки мяли мои ягодицы, морская вода омывала наши разгоряченные тела, лаская их. Напряженный член парня вынырнул из плавок и прикоснулся к моим складочкам; даже от такого незамысловатого движения меня пробила дрожь, подкидывая почти к облакам наслаждения.

Под давлением воды и рук парня я послушно опустилась на стоящий ствол, медленно и протяжно застонав в жарко целующий меня рот. Вода создавала ощущение невесомости, и мои движения были быстрыми и резкими, я сама, держась за плечи, подпрыгивала на колом стоящем члене парня.

Глеб перехватил меня за талию, резко вжал в себя и вошел до упора, выбивая из моего горла сдавленный всхлип. Он до боли сжимал мою талию, ускоряя ритм и насаживая меня все сильнее. Головка его ствола ударялась в стенку, и с каждым таким касанием по всему телу разливалась томительная страсть.

Внизу живота сворачивался тугой узел наслаждения, с каждым движением и каждой секундой закручиваясь все сильнее. Тело напряглось от предвкушения, мелко подрагивало от переизбытка страсти.

Глеб особенно сильно вошел в меня, и я почувствовала, как глубоко внутри разливается жаркая лавина его семени, от такого мышцы сжались, еще плотнее обхватывая ствол. Меня выгнуло в его руках, и я блаженно скатилась в яркую темноту полуобморочного состояния.

Пружина страсти резко распрямилась, выбивая меня из реальности. По телу прошлась жаркая волна, унося меня за границы реальности. Звездочки и фейерверк я так и не увидела, зато почувствовала, что такое блаженство.

Там, в другой реальности, осталось все: море, пляж и Глеб, удерживающий меня на руках, а я плавилась от бури неги, накатывающей мелкими волнами, которые продолжали сотрясать мое подрагивающее в надежных руках тело.

В себя я приходила минут десять, тяжело и глубоко дыша, переживала сладкую волну истомы. Все ощущения возвращались обратно: и нежные, ласковые поглаживания, и мягкие поцелуи, и вода, ласкающая разгоряченное тело. Все это медленно возвращалось в мое расплавленное оргазмом сознание.

Из морских глубин меня выносили на руках, идти сама я не смогла бы даже под страхом смерти. Ноги дрожали и отказывались нести меня. Вот парню и пришлось проявить всю свою ловкость, чтобы вместе со мной выйти из вод океана в ночных сумерках.

С момента, когда солнце скрылось за горизонтом, прошло достаточно времени, и песок успел остыть, холодя теперь ноги. Полотенцем Глеб вытер меня сам, так же молча собрал вещи в сумку и закинул ее на плечо, подхватил меня на руки и не спеша понес прочь с пляжа.

До отеля мы добирались не торопясь, мне было уютно находиться в объятиях этого заносчивого, резкого и такого сексуального паршивца. Интересно, а если бы еще тогда, четыре года назад, на приветственной вечеринке, я все же переспала бы с ним, красовалось бы на моем пальце кольцо? Или мы бы ненавидели друг друга еще сильнее?

В лифте меня все же выпустили из объятий, осторожно ставя на пол. Но даже так Глеб продолжал аккуратно придерживать меня за талию. Говорить было откровенно лень, и все, что я смогла — это нежно поцеловать его в шею, выражая этим все, что думаю. Меня поняли, прижали сильнее, и это радовало.

В номер мы заходили уже почти в полночь, под аккомпанемент уютной тишины и лунного света. Быстрый совместный душ смыл с нас остатки соли и песка, оставляя только приятное томление во всем теле и приятные воспоминая о случившемся.

Засыпала я уже в надежных объятиях, не утруждаясь бельем или одеялом, мы лежали, плотно переплетаясь руками и ногами, изредка лениво целуясь или обмениваясь томительными ласками, которые не несли за собой никакого подтекста.

В такой нежности я и провалилась в глубокий, легкий сон, что принес долгожданное расслабление.

Глава 7

День закрытия выставки я любила только за то, что можно было спокойно спать хоть до обеда. Все торжественные мероприятия начинались в «Майами Тауэр» в восемь вечера. Так что весь день был свободен, и можно было подольше поваляться в кроватке.

Чем мы, собственно, и занимались. Глеб обнимал меня со спины и неспешно, плавными толчками входил внутрь. Утренняя нега и ленивые движения: все это создавало ощущение, что вот уже лет пять мы глубоко и безнадежно женаты.

Меня нежно покусывали за ушко, иногда нашептывая всякие приятные глупости, я же довольно щурилась и поглаживала мужскую руку, на которой удобно лежала. Было безумно хорошо лежать вот так вдвоем и просто растворяться друг в друге, поставив весь остальной мир на паузу.

В этот раз разрядка накрыла медленной волной, проходя по всему телу, начиная с кончиков поджавшихся на ногах пальчиков и прокатываясь до корней волос на макушке. Глеб с тихим рыком прижался к ямочке за ушком, оставляя там крошечную отметку, как своеобразную месть за расцарапанную ночью спину.

Сердце в этот раз не выпрыгивало из груди и не стучало загнанным кроликом, но от этого на душе не становилось хуже. Мы не торопились покидать кровать в попытках побыстрее смыть с тел остатки нашей страсти.

Ленивые поцелуи затеплились на моем оголенном плече, его пальцы переплелись с моими, и на лице от такой картины сама собой появлялась улыбка.

Со мной вообще впервые происходило такое сказочное явление. Где-то еще во время учебы прочла развеселившую меня пафосную фразочку: «Любовь — самая приятная приправа для вашего тела, влюбитесь — и мир станет сказкой».

И вот именно в этот самый момент я осознала, что тот, кто сочинил эти строчки, оказался прав. В одно мгновение весь мир окрасился для меня в разноцветные краски, замещая серость рабочих будней всеми цветами радуги.

Еще плотнее прижавшись к Глебу, я провалилась в легкую дремоту, из которой выплывала уже в пустой кровати. В комнате царил беспорядок. Два открытых чемодана стояли на столиках, а голый Глеб упаковывал наши вещи.

Я просто пропала, залюбовавшись натренированной задницей, маячащей перед моими глазами. Нет, нельзя, чтобы хоть кто-то кроме меня видел это бесстыдство, потому что мне уже до дрожи хотелось впиться в нее зубами, оставляя нехилый такой след от всех тридцати зубов.

Я, все так же полностью обнаженная, лежала в кипе мягких подушек и ловила на себе скользящие взгляды, брошенные украдкой. И тут в голову пришли фантастические мысли.

Прогнувшись, сладко потянулась, выставляя на обозрение пятую точку, и мягким движением опустилась обратно на постель, перевернувшись на спину. Медленно и томно развела ноги в стороны, демонстрируя гладкую кожу лобка. Руки скользят по шее, спускаются до груди, и я издаю тихий стон, слегка ущипнув собственную горошинку соска.

Чемоданы мгновенно были забыты, а серые глаза внимательно наблюдали за тем, как я мну собственную грудь и неторопливо соскальзываю вниз, до мокрых и набухших после предыдущего раза складочек.

Пальчиками ловко перебираю складочки, слегка потирая чувствительный комочек, другую руку вернула к соску, пощипывая и поглаживая его. Поймав единый ритм, начала тихонько постанывать в такт собственным движениям.