Огонь и пепел - Мэйберри Джонатан - Страница 18

— Что такое? — спросила Бунтарка. — Что-то случилось с Евой?

Сестра Ханналили, словно не могла решить точно, как ответить на такой простой вопрос.

— Тебе нужно пойти со мной, — сказала она. — Прямо сейчас.

Бунтарка поднялась на ноги и последовала за монахиней. Сестра Ханналили не то чтобы бежала к палатке, где спали дети, но шла очень быстро: ее тело напряглось, как струна, руки сильно раскачивались.

— О боже, — выдохнула Бунтарка себе под нос. — Пусть все будет хорошо. Пусть малышка не пострадает…

Она добрались до палатки, где брат Майкл, монах, помогающий психологическими беседами, ждал их. До Первой ночи он был ведущим радиопрограммы.

Сестра Ханналили выглядела напуганной, но Бунтарка не могла понять почему. Из палатки послышался тихий звук удара. Словно кто-то взбивал подушку.

— Мы вывели других детей из палатки, — сказала сестра Ханналили. — Подумали, так будет лучше.

— Вывели? Почему? Где Ева?

Бунтарка потянулась ко входу в палатку.

Ева была единственным человеком внутри. Бунтарка почти сразу же поняла, что малышка спит, хотя она и стояла, и двигалась. Лунатизм в каком-то смысле. Ужасном смысле.

Девочка собрала всех тряпичных кукол, которых дети сделали во время уроков рукоделия. Они лежали рядом друг с другом на одной из кроватей. Ева держала ножницы с зубчатыми лезвиями, с помощью которых вырезали красивую бахрому на платьях кукол. Девочка обхватила их. Она держала ножницы обеими руками и медленными уверенными движениями протыкала ими кукол снова, и снова, и снова.

И улыбалась.

Бунтарка ахнула, и Ева на секунду остановилась, повернувшись лицом ко входу в палатку. Губы малышки растянулись в улыбке, но в глазах не было радости. Там вообще ничего не было. Ни эмоций, ни узнавания, ни гнева.

Абсолютная пустота.

Казалось, словно эти голубые глаза были окнами дома, лишенного света и жизни, местом, где двигались только мрачные и ужасные тени.

Потом Ева снова повернулась к куклам.

Ножницы поднимались и падали, поднимались и падали.

27

Святой Джон вышел из долгой глубокой медитации, когда услышал рядом тихие шаги.

— Добрый день, сестра Сан, — тихо сказал он с закрытыми глазами.

— Достопочтенный, — сказала она.

Святой Джон открыл глаза и коснулся ее головы, пробормотав короткое благословение. Она выпрямилась и присела на указанное место. Сестра Сан когда-то была красивой женщиной, и у нее все еще были умные глаза и лицо, напоминающее изображение Ма-гу, древней даосской богини долголетия. Конечно, это было горькой иронией, так как у нее осталось совсем мало времени. Месяцы, не годы. Он никогда не говорил о схожести, конечно же, потому что считал, что это может оскорбить ее в духовном смысле — напоминание о богине, одной из многих фальшивых религий человечества.

Вместо этого святой Джон сказал:

— Кажется, что-то вас беспокоит, сестра.

— Так и есть. Было множество докладов о мутациях. Все больше серых людей начинают двигаться быстрее, чем считается возможным.

— Сколько случаев?

— Семь, что поднимает общие итоги надежных отчетов до двадцати двух.

— И это продолжает беспокоить тебя?

— Да, достопочтенный. Мы скоро будем возвращать жнецов в Неваду, и я спросила матушку Розу, не настало ли время подумать об открытии Усыпальницы.

— Каких действий ты ожидаешь, сестра? — спросил святой Джон. — Чтобы мы воспользовались оружием еретиков?

Сестра Сан мгновение размышляла над этим.

— Достопочтенный… я люблю моих товарищей-жнецов, но я не настолько глупа, чтобы думать, будто все они с нами из вечной любви к Танатосу — слава его тьме. Некоторые из них — возможно, многие — предпочтут поцеловать нож, а не почувствовать его на своей коже.

Святой Джон никак это не прокомментировал.

— Но я спорила с матушкой Розой не из-за оружия на том самолете, — сказала она. — Мне лишь нужен доступ к записям доктора Макреди, образцам, клиническим исследованиям и…

Прежде чем она успела что-то добавить, ее тело сотряс приступ сильного влажного кашля. Ее хрупкое тело напряглось и запульсировало от боли, а тонкие, как у птицы, кости заскрипели. Она прижала красный платок ко рту. Святой Джон знал, что цвет ткани был выбран не случайно: красная ткань эффективнее прятала капли крови, вырывающиеся с каждым приступом кашля.

— Тьма зовет тебя, сестра моя, — сказал святой Джон.

Когда кашель отступил, сестра Сан ответила:

— Слава тьме. Но, пожалуйста, послушайте меня. У меня почти не осталось времени. Посмотрите на меня, достопочтенный. Для того чтобы прочитать и обдумать то исследование, нужен не только здоровый ум, а когда тело сдается, то и разум тоже. Церковь Тьмы потеряет ценную возможность понять, почему этот вирус меняется и что эти изменения означают для нашей миссии. Я не знаю, как долго еще смогу заниматься серьезной работой.

— Вирус есть вирус, — сказал святой Джон. — Он не угрожает планам нашего бога.

— Думаю, он стал весомой угрозой, — сказала сестра Сан. — Патогены, выпустившие этот вирус, в действительности были смесью нескольких супервирусов и ряда генетически созданных паразитов. Как вы знаете, это не то, что природа — или бог — создали. Вирус «Жнец» был оружием войны, однако…

Святой Джон прервал ее.

— Нет. Это голос бога нашептывал определенным людям. Им сказали создать вирус в качестве способа очистить землю от инфекции жизни. Вирус «Жнец» был мечом бога, и у этого меча я взял имя для слуг бога, чьи ножи открывают красные врата в последних грешниках.

Они поднялись на ноги и какое-то время шли в тишине. Наконец сестра Сан заговорила:

— Достопочтенный, это теологические рассуждения, и я уважаю вашу святую проницательность. Однако исследование доктора Макреди не просто… хм, обыденное дело. Это наука.

— Да, я это понимаю. Она хочет остановить вирус «Жнец», — заметил святой Джон. — Доктор Макреди — враг бога, а ее работа — богохульство.

— Несомненно, — быстро сказала сестра Сан. — Но я хочу сказать, достопочтенный, что патоген, возможно, стал нестабилен.

— Разве не все живое меняется?

— Не это, — продолжала она. — Вирус «Жнец», согласно всему, что я узнала о нем, прежде чем принести присягу Церкви Тьмы, был создан не для того, чтобы мутировать. Это биологическое оружие, инфекция, созданная людьми. Вирус был придуман так, чтобы оставаться подконтрольным, чтобы любое его изменение можно было предсказать. Это значит, что, мутация вируса неестественна. Кто-то вызывает мутацию. И, думаю, мы оба знаем кто.

Они вышли далеко за периметр лагеря жнецов, прежде чем святой Джон заговорил.

— Какую опасность от мутации ты предвидишь?

— Если серые люди мутируют в нечто, что будет охотиться на жнецов, разве это не станет ложным посланием нашим людям? Мы говорим им, что серые люди, как овцы, а мы пастухи, но это изменится. На нас станут охотиться. Послание исказится и может нам навредить. Оно ослабит наш контроль. Это может подорвать веру наших людей.

— Или, — сказал святой Джон. — Может проверить их веру.

— Исследование доктора Макреди слишком опасно, чтобы оставлять его в стороне. Мы должны действовать. Мы должны найти ее.

— Мы считаем, что доктор Макреди, скорее всего, в Калифорнии, — раздумывал святой Джон. — Или, возможно, в Орегоне. Если она все еще жива, то объясни мне, как эксперименты в сотнях километров отсюда могут вызывать мутации здесь.

— Достопочтенный… думаю, мы могли их вызвать.

— Каким образом?

— Когда матушка Роза нашла самолет, его борт был полон. Серые люди, которых она поймала, медицинские записи, биологические образцы и мешки с каким-то красным порошком. Мне так и не разрешили их изучить. Однако я знаю, что один из жнецов матушки Розы открыл мешок с порошком. Скорее всего, из праздного любопытства. Он не нашел ничего ценного и выкинул его из люка. Если я права, то, возможно, в нем содержался какой-то мутагенный агент. Это могло бы объяснить увиденные нами мутации, ведь все они появились после вскрытия того мешка.