Безумный бог - Деннинг Трой - Страница 74

– Ты сам должен признаться. Только так можно полюбить правду. Скажи, кто прислал тебя, и я позволю тебе принять ванну с угрями.

– Позволишь? – Перспективка меня не очень соблазняла. – А я, в свою очередь, позволю тебе лизать пятки Истинным Верующим, когда закончится Год Кровавый Бойни!

– Понятно. – Лицо Физула исказилось до уродства. Он схватил меня за руку. – Так чего же ты боишься больше, чем лохани с электрическими угрями?

Верховный Тиран оттащил меня от емкости с водой и подвел к пытке запахами. Он сдернул сразу все крышки, наполнив комнату смесью таких ароматов, что дышать стало невозможно.

– Отбросы? Падаль? Мертвечина? – Он внимательно вглядывался в меня, надеясь, что я выдам свой страх, но я оставался прежним, и он покачал головой. – Видимо, нет. Ты ведь кайрикист, а значит, привык к подобным вещам.

– Потому что так пахнут трупы Преданных Йахту Звима, и нам частенько приходится их нюхать! – Но магия Мистры заставила меня добавить: – Сам-то я никогда их не нюхал, но слышал от других.

Физул потянул меня к следующему орудию и, схватив за наручники, перебросил на стол. Он растянул меня так, что моя шея как раз пришлась на деревянную подушку.

– Водички? – Физул уже начал рычать, и я увидел, что мой план срабатывает. Он повернул краник, и одна-единственная капля ледяной воды упала мне на губу и скатилась в ноздрю. Я не пожаловался, и тогда мой мучитель покачал головой. – А может быть, твоей пыткой является время?

– Ты пес и поклоняешься псу!

Физул улыбнулся:

– Тира сказала, что ты отказался заночевать в храме. – Он склонился к моему лицу. – Ты что, торопишься, Малик? Кайрик назначил тебе крайний срок? Это он хочет расправиться со мной?

Я поднял голову и плюнул ему в лицо. Физул толкнул меня обратно на стол и пригвоздил одной рукой, кивком подозвав Тиру.

– Помоги мне привязать этого проныру. Мне нужно уйти, прежде чем я его убью!

– Уходишь? – Я попробовал скатиться со стола, но Физул вцепился в мои наручники и вернул на место, и тогда я закричал: – Ты трус, как и твой бог!

– Довольно! – Он достал откуда-то из-под стола заскорузлую тряпку и сунул мне в рот. Прежде чем я выплюнул затычку, Тира набросила ремень мне на рот и крепко затянула. Физул облегченно вздохнул. – Никогда еще молчание не было таким золотым.

Мое следующее оскорбление прозвучало как мычание, но это было уже не важно. Великий Уничтожитель и без того был разозлен, как раненый лев.

45

На рассвете, когда солнце оживило серое небо над разрушенными башнями Зентильской Твердыни, Руха с своим гиппогрифом стояла и ждала на дороге, когда откроются ворота. Она отлично знала, что стучать бесполезно: во всех городах Хартланда ворота стояли на замке от заката до рассвета и никакой шум не смог бы убедить часового, что солнце встало раньше, чем должно было встать.

Ведьма прождала почти час, прежде чем в сторожке что-то громко стукнуло и ворота распахнулись. Навстречу Рухе вышли два заспанных охранника, здоровые бугаи, пропахшие пивом. Поверх кольчуг они надели черные плащи, украшенные символом Зентильской Твердыни: крагой с драгоценным камнем: знаком, который ведьма начала презирать еще задолго до того, как стала Арфисткой. Она даже не сделала попытки шагнуть в ворота, но они все равно скрестили перед ней алебарды.

– Назови свое имя и дело, по которому ты явилась в Зентильскую Твердыню, – скомандовал старший охранник. Из открытых ворот до нее донесся едкий запах горящего торфа и негромкий шум просыпающегося города. – И покажи монеты, чтобы мы знали, что ты можешь оплатить пошлину.

Несколько нищих показались из закоулков, но вид у них был слишком упитанный для бедняков. Руха достала из складок одежды маленький кошелек и позвенела им, демонстрируя, что он полон.

– Я ищу вора, – сказала она, доставая две серебряные монеты. – Вы случайно его не видели?

Охранники выхватили по монете, но даже не подумали разомкнуть алебарды.

– В Зентильской Твердыне много воров, – заметил старший.

– Я говорю о толстом коротышке с тараканьими глазами. Если вы видели его лошадь, то наверняка запомнили. Она питается, как хищник, и выдувает черный пар.

Охранники переглянулись, а потом старший из них протянул ладонь:

– Может, и видели такого. Зачем он тебе понадобился?

– Он кое-что у меня украл. – Глупая женщина полагала, что у денег только одно применение – что-то на них покупать. Руха вложила в протянутую ладонь еще две серебряные монеты. – Мне хотелось бы удостовериться, что он за это наказан.

Охранник принял подачку с улыбкой:

– Если хочешь наказать его, то придется стать в очередь. – Одну монету он передал напарнику и снова протянул руку. – Возможно, я смогу положить конец твоим волнениям.

В этой ситуации любой мало-мальски разумный человек спрятал бы кошелек подальше и заявил бы этому шуту, что ему и так перепало достаточно, но ведьма тратила деньги Арфистов, а не собственные, и потому достала еще две монеты.

– Мне нужно другое. – Ведьма повертела монетами над ладонью охранника. – Я хочу отыскать этого вора. Уверена, он расспрашивал, где находится Физул Чембрюл.

Старший охранник нахмурился:

– Ты что, тоже из команды Кайриковых убийц?

– Еще чего! – Руха продолжала дразнить его монетами. – Но я должна поймать этого вора, прежде чем он найдет Физула Чембрюла.

– Ты опоздала. – Охранник выхватил из ее руки деньги и добавил: – Но не волнуйся: твой вор никуда не денется. За свое воровство он получит столько, что мало ему не покажется.

– Все равно, я хотела бы сама в этом убедиться, – Руха снова полезла в кошелек и на этот раз вытянула два золотых. – Сможешь устроить?

– За такие деньги я сам отвезу тебя на закорках! – Охранник потянулся к золоту. – Но придется подождать, пока я не сменюсь», и лучше бы тебе не оказаться поклонницей Кайрика!

46

Еще одна капля выпала из темноты и расплющилась о мою губу. Капли падали четырех видов. Эта, последняя, щипала. Она закатилась ко мне в нос, и я захотел чихнуть. Фыркнул и выдул ее из ноздри. Все равно чихнул. Восемьдесят шесть тысяч четыреста…

Еще одна капля выпала из темноты. Я так и не научился предугадывать, когда выпадет следующая. Эта капля обжигала. Она закатилась мне в нос, ошпарив нежную ноздрю. Я с фырканьем выдул ее. Жжение продолжалось, и я пожалел, что не могу чихнуть. Восемьдесят шесть… нет, восемьдесят четыре тысячи шестьсот четвертая… или уже пятая?

Я подождал, пока упадет следующая капля. Так и не научился угадывать, с каким промежутком они падают. Иногда они обжигали, иногда замораживали, иногда вообще не капали. Я попытался поначалу засечь время по ударам сердца, но Кайриково сердце на самом деле не билось. Оно вскипало и шипело без всякого ритма. Мне стало интересно, как я буду ощущать собственное сердце, когда получу его обратно. А вдруг мне не захочется…

Еще одна капля разбилась о губу. Закатилась мне в нос и успокоила воспаленную кожу. Я выдул ее наружу. С одной каплей легко справиться. Восемьдесят четыре тысячи шестьдесят четвертая.

Следующая капля расплющилась о мою губу. Они падали без всякой очередности. Эта, последняя, щипала.

Она закатилась ко мне в нос, и я захотел чихнуть. Фыркнул и выдул ее из ноздри. Я подсчитывал капли, чтобы не потерять счет времени, считал секунды и дни, чтобы знать, сколько еще мне осталось… восемь тысяч шестьдесят четвертая и… сотая?

Я закричал.

Чуть не подавился тряпкой во рту; понятно, почему это называется кляпом.

Я ждал, что сейчас о губу разобьется следующая капля. Пытался вспомнить, какой счет – восемь тысяч сто шестьдесят четыре, или восемь тысяч шестьсот четыре, или…

– Малик! Ты все еще здесь? – Из тьмы до меня докатился голос Физула, и я чуть не ослеп от мигающего пламени факела. Верховный Тиран расхохотался. – Ну конечно, ты здесь! Где еще тебе быть?

Следующая капля разбилась о губу. Сколько же прошло времени? Это была холодная капля. Она закатилась в нос и защекотала перегородку. Я с фырканьем выдул ее. Может, суд над Кайриком уже начался? Одна капля каждые две секунды даст тридцать капель в минуту. Триста каждые десять минут – почти две тысячи каждый час. Восемьдесят шесть тысяч четыреста первая… или уже вторая?