Безумный бог - Деннинг Трой - Страница 81

В этом месте Келемвар обратил бесстрастную маску смерти на Мистру, и Блудница наконец взмахнула ресницами и встретилась взглядом со своим бывшим любовником. Только блестящие глаза выдавали ее печаль, ибо они блестели от слез.

Келемвар продолжил каяться:

– Я судил людей так, словно сам все еще человек. Добропорядочные смертные верили в мою справедливость, вместо того чтобы верить в своих богов, а подлые дезертировали из своих Церквей при первых признаках неблагополучия. Мои действия подрывали веру в каждого присутствующего здесь бога. Значит, я поступал неверно.

Услышав это заявление, Мистра прикусила губу. Келемвар повернулся лицом к Повелителю Битв.

– Больше всего я виноват перед тобой, Темпос. Отдавая предпочтение смельчакам перед трусами, я тем самым провоцировал храбрых воинов беспечно расставаться с жизнью, а у трусов появлялся отличный предлог прятаться по своим норам. Клянусь, я поступал так не намеренно.

Лицо Темпоса было скрыто забралом, но он вознес окровавленные руки и раскрыл ладони в примирительном жесте. Повелитель Битв хотел было заговорить, но Келемвар поднял руку, призывая его к молчанию, после чего повернулся к Тиру.

– В прошлом я был виновен во всем этом, но когда изменился сам, то изменил и свое королевство. – Келемвар обвел себя рукой с ног до головы, обращая внимание присутствующих на свой новый облик. – Приглашаю всех вас прислать свои аватары в новый Город Мертвых. Судите меня не по моим прошлым деяниям, а по тому, что найдете там сейчас.

Говоря это, узурпатор распахнул городские ворота. Многие божества проследовали за ним, только Сьюн замешкалась у зеркальных створок – увидев в отражении какой-то маленький недостаток, богиня сразу убедилась, что Повелитель Смерти выполнил все, о чем говорил. Остальные продолжали свой путь, оглядывая пепельные улицы, запруженные жителями с тусклыми глазами, проходя целые предместья серых зданий и мертвых деревьев, пересекая неуклюжие мосты, перекинутые через неподвижные стальные реки. Боги не видели ни жестокости, ни угрозы, но радости они тоже нигде не заметили: царство Повелителя Смерти превратилось в обитель унылых духов и бесстрастных теней, место, где не наказывали, но и не награждали. И в самом центре этого мрачного города маячил Хрустальный Шпиль, парящий минарет дымчатого коричневого топаза, окруженный очередью печальных духов. Лживых и Неверных.

В Зале Полярной звезды Мистра вцепилась в золоченые поручни, чтобы не упасть. Она горестно уставилась в пол перед собой, плечи ее поникли, но первым заговорил Кайрик:

– Очень убедительно, Келемвар. – Единственный закатил горящие черные глаза под потолок. – Неплохое представление, которое можно ликвидировать так же легко, как и устроить. Неужели ты в самом деле ждешь, что мы поверим, будто ты так внезапно переменился?

Ответ Келемвара прозвучал зловеще спокойно:

– От тебя я ничего не жду, Безумец. Ты не способен учиться на собственных ошибках, поэтому не понимаешь, как это получается у других.

– Ничему ты не научился! – Кайрик направил указующий перст на Адона. Патриарх Мистры трусливо жался ко мне, стараясь не смотреть на богиню, которой боялся. – Даже сейчас ты защищаешь Адона!

– Никого я не защищаю, – ответил Келемвар. – Судьба Адона решится, когда он предстанет передо мной в Зале Суда.

– Он мой! – Кайрик прошел сквозь ограждение и двинулся дальше.

Тир выхватил из-за пояса боевой топор и ткнул им Кайрика:

– Не смей прикасаться к свидетелям!

Кайрик продолжал двигаться вперед, и тогда от стены одновременно шагнули все пять аватар Хельма. На одну ужасную секунду мне показалось, что наш Темный Повелитель не послушает команды Тира, но он резко остановился, нос к носу с серебряной маской Повелителя Смерти. Келемвар оставался спокойным, как труп.

– Я украл душу Адона! – выпалил Кайрик. – Ты не имеешь права держать ее у себя.

– Я тебе и раньше говорил, – последовал бесстрастный ответ, – что ты ничего не украл, кроме его жизни. Адон никогда не молился тебе, поэтому теперь он остается Лживым и Неверным.

На этот раз слова узурпатора вывели из себя Мистру.

– Как ты смеешь называть моего патриарха Неверным и Лживым! – Она миновала ограждение, воспарив над полом, чтобы избавить себя от позора шагать в кандалах. – Адон никогда бы не отвернулся от меня, если бы Кайрик не довел его до сумасшествия. Тебе это прекрасно известно!

Адон задрожал и спрятался за моей спиной. Все три божества были высокими, как деревья, яркими, как солнце и стояли они всего в каком-то десятке шагов от нас. Я прикрыл глаза рукой, но все равно их образы ярко горели перед моим мысленным взором.

Пламя погасло в глазах Кайрика, и он поинтересовался с напускным терпением:

– Богиня Магии, откуда Келемвару знать то, что не является правдой? Это не я довел Адона до сумасшествия, а ты. – Он ослепил Блудницу самодовольной улыбкой и продолжил: – Я позволил патриарху взглянуть на тебя моими глазами, зрелище твоей истинной природы не вынести ни одному человеку.

Мистра обрушилась на Единственного, и так велика была ее ненависть, что даже я разглядел в ней гарпию из кошмарных снов Адона.

– Ах ты, мерзкая болячка, червоточина! Я тебя сковырну…

– Постой! – Кайрик поднял обе руки, все еще улыбаясь. – Ты не имеешь права злиться на меня, богиня Магии. Келемвар знал о моем поступке. Он имел возможность спасти Адона задолго до того, как наш бедный старый друг совсем свихнулся и выпрыгнул в окошко.

Мистра не смогла скрыть удивления. Она взглянула в тусклые глаза Келемвара и печально покачала головой:

– Это правда? Ты давно все знал, еще когда пришел вызволять из вулкана душу Зейла… и ты это скрыл от меня!

Келемвар не стал ничего отрицать:

– Тайны мертвых принадлежат только им одним. Это правило осталось неизменным в моем городе.

– Зато ты сам изменился. – Глаза Мистры налились слезами сверкающей магии. – Я не могу любить этого нового бога, как когда-то любила человека.

От этих слов Келемвар опустил голову, хотя по-прежнему не сводил с богини серых глаз.

– Никому не следует любить Смерть. Мистра отвернулась, единственная слеза покатилась по ее щеке. Кайрик схватил со стола золотой потир, поднес к подбородку богини и поймал блестящую каплю. При этом он чуть ли не заверещал от восторга, и я поморщился, видя такую несдержанность с его стороны.

Мистра оттолкнула его:

– Отойди в сторону, Гнилое Сердце. – Она продрейфовала обратно на свое место за ограду. – Ты подбиваешь меня забыть, где мы находимся.

– Как пожелаешь. – Кайрик улыбнулся и вернул потир на стол. – Все равно я уже сделал, что хотел.

Келемвар молча смотрел на происходящее. Остальные боги качали головами или закатывали глаза, и даже я в своей глупости счел поступок Кайрика за еще один признак сумасшествия.

Тир ткнул культей в Единственного:

– Ты также можешь вернуться на свое место, Кайрик. Мы достаточно наслушались про Адона.

– И недостаточно наслушались обвинений в адрес Повелителя Смерти, – добавил Огм Мудрый. – Предлагаю вынести приговор в его пользу. Мы только что сами убедились, чем он пожертвовал ради долга.

Зал наполнился слаженным хором одобрения. Только Кайрик высказался против приговора. Впрочем, даже он возражал не слишком настойчиво. Меня это чрезвычайно озадачило, но потом я заметил, как хитро поблескивают его черные глаза, и мое удивление переросло в тревогу: в план Кайрика явно входило что-то еще, кроме моего чтения вслух «Кайринишада». Я бросил взгляд на свое сердце, уже сомневаясь, что оно когда-нибудь снова застучит в моей груди.

Тир поднял обрубок руки:

– Совет провозгласил свое решение в деле Повелителя Смерти, но обвинение против него не было отделено от другого. Он и Мистра вместе предстают перед судом. Если мы выносим вердикт в отношении одного, то точно так же мы должны решить участь другого.

– Заслушаем для начала богиню, – предложил Огм.

Мистра обратилась к соратникам-богам со своего места за оградой: