Ангел-Хранитель 320 (СИ) - Поль Игорь Владимирович - Страница 56

— 120–234–111, я Эскудо — Контроль. Сбросьте скорость на пятьдесят процентов, оставайтесь на своем эшелоне, ждите инструкций.

Щелчок. Пауза. Шорох помех.

— Эскудо — Контроль, я борт 120–234–111, у меня помехи. Говорите медленнее, прием.

«Какой странный акцент у этого пилота. Чертов иностранец!» — и уже с микрофон: — 120–234–111, я Эскудо — Контроль. Повторяю. Сбросьте скорость на пятьдесят процентов, оставайтесь на пятидесяти тысячах метров по стандартному давлению. Вы оборудованы ответчиком? Прием.

Диспетчер нервно поерзал в кресле, наблюдая на голограмме за разноцветьем движущихся меток. Одна из меток, покраснев, резко изменила положение.

— Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй, я 120–234–111, не могу сохранить высоту из — за отказа планетарного двигателя. Пожар в кормовом трюме. Аварийное снижение. Посадку произведу на южной оконечности порта Эскудо. Пересекаю сорок пять тысяч на курсе сорок. Повторяю…

— 120–234–111, я Эскудо — Контроль, вас понял, аварийное снижение на южной оконечности поля. Готовлю пожарных. Леппо! Бросай все, срочно аварийную службу и медиков. Вызывай директора. Предупреди охрану и военных, пусть обеспечат эвакуацию и охрану груза. Сообщи в пересыльный пункт «Стилуса», пусть срочно готовят конвой! — лихорадочно диктовал диспетчер.

Дьявол, ну почему обязатеьно в мое дежурство?! «Стилус» меня живьем зароет! Он прекрасно осознавал, кто истинный хозяин на планете и что будет, если он хотя бы косвенно будет причастен к потере драгоценного живого груза. О том, что туша неуправляемого транспортника может промахнуться мимо полосы и рухнуть прямо на стеклянную башню диспетчерской, он как-то не думал.

— Всем бортам, Эскудо — Контроль, быть на приеме, воздушное судно терпит бедствие. Оставайтесь на своих эшелонах до распоряжения. Повторяю…

Вдали, на залитой ярким светом прожекторов посадочном поле, замелькали первые всполохи маячков машин аварийно — спасательной службы.

— Товарищ адмирал, доклад службы наблюдения! Малый десантный корабль номер 6537 приступил к снижению!

Контр-адмирал Корсак в очередной раз оглядел мерцающую сферу тактической голограммы. Повернулся к напряженно замершим у консолей управления офицерам. Их затянутые в гибкие коконы боевых скафандров фигуры из — за множества тянущихся к ложементам проводов и страховочных ремней казались укутанными разноцветной паутиной. Отсветы контрольных панелей и управляющих голограмм рисовали яркие картинки на стеклах шлемов. Из-за многочисленных офицеров штаба эскадры в светлых скафандрах, с переносными электронными планшетами в руках суетящихся на адмиральском мостике, центральный пост напоминал растревоженный термитник.

— Эскадра к бою. Приступить к действиям по плану «А». Крейсеру «Варяг» атаковать базу флота и авианосец противника. Отряду эсминцев прикрывать крейсер от атак авиации. Штурмовой авиации уничтожить станции дальней связи. — Адмирал медленно сел в поднявшийся позади него ложемент, опустил забрало гермошлема. За спиной, сопровождаемые под шипением пневмоподушек, падали по местам штабные офицеры, на ходу диктуя указания своим службам.

Дождавшись, пока ложемент затянет вокруг него эластичные ремни, Корсак продолжил:

— «Севастополю» занять место согласно диспозиции, блокировать район порта Эскудо в атмосфере и на орбите, принудить лечь в дрейф грузовые суда в районе орбитального грузового терминала, приступить к уничтожению спутников связи и навигации. Большому десантному кораблю приступить к активизации десанта первой волны.

Свет в отсеке померк, вместо него осветились яркими пятнами дисплеи и боевые консоли. Приземистые матросы аварийной команды, увешанные баллонами и контейнерами с инструментами и материалами, замерли у стен в объятиях страховочных захватов. Специально выведенные особи. Гордость командира крейсера. Способны крутить гайки голыми руками и легко обходиться без воздуха в течении семи минут. Заморгала световая сигнализация, предупреждая об удалении атмосферы. Тактическая голограмма ожила, зарябила новыми метками. Шевельнулась под ногами палуба — крейсер открыл огонь многоступенчатыми ракетами.

— Во славу Демократии… — тихо произнес адмирал.

— Во славу Демократии! — нестройно отозвался штаб.

Рев садящегося транспорта, пронизывал тройное герметичное остекление диспетчерской словно бумагу. Вибрировали даже стальные колонны-основания. Поползла по столу чашка с недопитым кофе, помедлив на краю, беззвучно свалилась на мозаичный пол, забрызгав его неопрятными темными пятнами. Что-то неслышно кричал, широко разевая рот и тыча рукой в сторону ближайшей полосы, белобрысый Леппо. Диспетчер, плотно зажав руками уши, непонимающе глядел на своего помощника. Кресло под ним медленно сползало к дверям лифта в центре комнаты. Брызнув бледными искрами, лопнул один из осветительных плафонов на потолке. Обзорные стекла диспетчерской быстро мутнели, компенсируя ослепительное пульсирующее сияние, исторгаемое дюзами аварийного судна. Над бетоном посадочного поля с разбросанными по нему тушами челноков, катилось новое солнце. Раскаленный ветер перевернул и играючи потащил по массивным плитам колесный джип бригады обслуживания. С хрустом сложилось и затрепетало сетчатое ограждение зоны руления. Через несколько секунд рев переместился южнее и резко стих. От мощного толчка дрогнул пол. Со столов веером разлетелись какие — то бумаги, незакрепленные трубки переговорников, ручки электронных указок. Кресла подпрыгнули, словно живые. Мигнул и вновь загорелся свет. Оглохший диспетчер тряс головой. В ушах стоял непрекращающийся хрустальный звон. Одна из огромных рам, край которой вырвало из крепления, пронзительно скрипела стальной кромкой по бетону. Младший диспетчер тыкал непослушными пальцами в кнопки коммуникатора, сбивался, чертыхаясь, начинал набор заново.

Далеко над полем что-то ярко вспыхнуло. Спустя миг донесся хлопок взрыва. Звон в ушах не проходил. Настойчиво пульсировал на консоли красный индикатор срочного вызова. Диспетчер подошел к сорванной раме. Взлетно — посадочный комплекс вокруг башни разительно переменился. Исчез слепящий свет прожекторных бутонов, лишь отдельные точки сигнального освещения неровными строчками проступали из темноты. Что-то вдали горело, озаряя тьму неровными вспышками. Суетились на границе поля лучи фар и сине — красные проблески сигнальных маячков. Отчетливо донеслась длинная очередь тяжелого пулемета. Еще одна. И еще. Вроде стихло. Снова что-то глухо бухнуло. Звон в ушах мешал прислушиваться. Нет, снова стреляют. На этот раз точно — тяжелый пулемет. Диспетчер бывал на стрельбище батальона морской пехоты по приглашению знакомого офицера с КПП порта. Звук тяжелого пулемета он знал. Почему стреляют? Неужели так быстро подъехал конвой «Стилуса»? В кого? В разбегающихся зэков? Очереди следовали одна за другой, затем снова что-то ухнуло и стало тихо. Относительно, так как мелкие звуки никак не желали просачиваться через оглохшие уши. Наверно поэтому он и не услышал шум подъехавших машин. Успел лишь заметить скупые щели света от затемненных фар, мазнувшие по развороченной клумбе вдоль дорожки к диспетчерской. За спиной разошлись в стороны створки лифта и невысокие люди в незнакомой темно-зеленой униформе рассеялись по помещению, взяв на прицел коротких черных винтовок обоих диспетчеров. Леппо выронил трубку коммуникатора, сноровисто вздернул руки над головой. Старший диспетчер последовал его примеру. Один из военных, очевидно офицер, с жутким акцентом произнес из-под воздушной маски:

— Космопорт захвачен. Вам предлагается сотрудничество в обмен на жизнь. Выполняйте наши распоряжения и ничего не бойтесь. После окончания высадки вы получите денежное вознаграждение. За саботаж или неподчинение следует расстрел на месте. Вы понимаете?

Не поняв ни слова из сказанного, загипнотизированный нечеловеческой мимикой офицера, старший диспетчер судорожно кивнул. Леппо угрюмо разглядывал солдат. На протяжении короткой речи командира те стояли, не шевелясь, словно изваяния. Лишь учащенное дыхание под масками выдавало в них живых существ. Диспетчер с удивлением отметил, что все они были одного роста. И кажется, даже на одно лицо.