Невеста эльфийских кровей - Караюз Алина - Страница 54

Книга выпала из его рук.

— Ринкьявинн! — Эландриль дернулся ей навстречу. И застыл, наткнувшись на рыжеволосого эльфа у нее за спиной.

— Давайте без драм, эльканэ, — процедил Тессиль. — Оставайтесь на месте.

Он рывком поставил Ринку на ноги. Стилет угрожающе впился ей в шею.

Эландриль сглотнул подступивший комок. Кадык дернулся на его шее, глаза потемнели. А потом принц с силой стиснул руки и глухо проговорил:

— Что тебе нужно? Тебе ведь что-то нужно, я прав? И уж точно не жизнь этой девочки.

Тессиль усмехнулся:

— Ты, как всегда, читаешь мои мысли. Но вот в чем беда: я давно научился скрывать их — это первое, чему обучают в храме Эргаты. А ты ничего так и не понял. Потому что ты жалкий напыщенный сноб, такой же, как твой папаша. Точнее, — его рука дрогнула, и лезвие царапнуло шею Ринки, — наш общий папаша.

Ринка застыла, боясь сделать вдох. Теплая кровь потекла из пореза, ее сладковатый запах ударил в нос.

Взгляд Эландриля зацепился за блеск клинка. Принц напрягся, готовясь к прыжку. На щеках заходили желваки.

Он перевел взгляд на Тессиля:

— Ты совершаешь ошибку! — произнес медленно, внятно, глядя ему в глаза. — Отпусти ее, и мы спокойно поговорим.

Рыжеволосый понятливо хмыкнул:

— Тянешь время? Напрасно. Вся дворцовая стража занята. Никто не придет.

Ринка невольно прислушалась. Но за стенами спальни царила зловещая тишина.

Внезапно ее разорвал пронзительный крик, а затем будто рухнула невидимая плотина. Звуки боя ворвались в комнату, заполнили воздух, заставили девушку вздрогнуть. Совсем рядом звенела сталь, что-то с грохотом падало, хрипело, рычало, раздавались команды. Она выцепила из какофонии звуков голос Лиатанари. Как всегда, нечеловечески хладнокровный, уверенный.

А потом все так же внезапно смолкло. Будто кто-то захлопнул дверь.

И в наступившей тишине Тессиль заговорил:

— Танатаэль не хотел, чтобы я родился. Сын светлого эльфа и темной жрицы — насмешка судьбы, проклятье хрустального трона. Он приказал матери избавиться от меня, пока я был в ее чреве. И быстро забыл. Любовь королей так скоротечна! Но она поступила иначе. — Его голос упал до свистящего шепота. В нем прорезались горькие нотки. — Она дала мне жизнь, заплатив за нее своей. Жрицы Смерти должны быть невинны! А она нарушила волю Эргаты!

Он зашипел, выпуская воздух сквозь зубы.

— Меня приняла Рейоль. Посвятила Эргате. Сделала воином Смерти. Я поклялся памятью матери, что займу трон, который принадлежит мне по праву! Но сначала…

Его рука резко взлетела. Стилет сверкнул в желто-зеленом свете огней.

— Сначала я уничтожу все, что ты любишь.

Ринка зажмурилась.

«Вот и все», — мелькнула в голове нелепая мысль.

Она сжалась, ожидая удара, уже представляя, как сталь войдет в ее плоть, разрывая мышцы и кости. Проникнет до самого сердца. Пронзит его, оборвет её жизнь… А с ней и жизнь Эландриля…

Но этого не случилось.

Эландриль прыгнул раньше.

Как отпущенная пружина, эльфийский принц взвился в воздух. В его руках сформировался туманный клинок, рубанул, выбивая стилет из рук Тессиля. Тот со звоном упал.

Рыжеволосый толкнул Ринку вперед, прямо на принца. Она не удержалась на ногах, рухнула на Эландриля. Он покачнулся, с трудом сохранив равновесие. Обнял ее, защищая собственным телом. Руки его дрожали, едва удерживая меч. Все силы ушли на прыжок.

А воздух вокруг Тессиля уже искрился, трещал, собираясь в руках алым пламенем.

— Хотите подохнуть вместе? — прошипел полуэльф. — Как мило!

Он вскинул руки ладонями вверх.

Эландриль развернулся, резким движением подставляя спину под удар, прикрывая Ринку собой.

Из ладоней Тессиля хлынул поток огня.

И в этот момент откуда-то сбоку пахнуло горячим ветром, степными травами. Посреди спальни открылся портал. Что-то большое и темное, враждебно рыча, бросилось прямо под пламя.

Мощное мохнатое тело сбило с ног Ринку и Эландриля. Огонь ударил в бурую шкуру. Высек багровые искры. Воздух заполнился вонью паленой шерсти и мяса.

Эльканэ отлетел в сторону, инстинктивно прижимая Ринку к себе. Грохнулся наземь и застонал. А потом усилием воли перевернулся, подминая девушку под себя.

Острая боль пронзила его от макушки до пяток.

Ринка задергалась: эльф придавил ее своим телом, и он оказался тяжелым, несмотря на всю худобу.

— Эландриль! — она попыталась столкнуть его. — Это Брент! Это он!

В ответ прозвучал слабый стон.

Зверь за ее спиной заворчал, ощетинился. Его глаза налились слепой яростью. Неотвратимо, как сама Смерть, он двинулся на Тессиля. Беспощадный, как рок. Безжалостный, как возмездие.

В разинутой пасти сверкнули клыки.

— Отродье Эргаты! — выплюнул Дюк. В его ладонях сформировалось новое пламя, куда мощнее, чем было. — Будьте вы прокляты!

Зверь прыгнул. Пламя ударило ему в грудь, прошило насквозь. Но оно опоздало.

Дюк почувствовал, как клыки входят в шею. Как трещит, разрываясь, плоть. Как рвутся вены, и кровь заполняет горло.

Мир вокруг заволокло красным туманом. Перед глазами все поплыло.

Он покачнулся.

Тишина взорвалась адским грохотом, ярким светом.

Дюк попытался вдохнуть, но вместо воздуха в рот хлынула кровь. Потекла по губам. Глаза бывшего казначея расширились, успев за мгновение выхватить из тумана бледное лицо полукровки, тело принца, распростертое на полу, старого уркха в звериных шкурах, шагнувшего из портала, дверь, сорванную с петель, и Рива в ореоле ледяных завихрений.

А потом тяжелая туша рухнула, погребая его под собой.

— Брент!

— Стой, сумасшедшая!

Оба крика раздались одновременно.

Ринка бросилась к хрипящей горе. Рив рванул ей наперерез. Успел обхватить воздушным потоком за талию, оторвал от земли рыдающую девчонку.

— Что ты творишь! — зашипел, хорошенько встряхнув ее. — Раненый Зверь опасен!

Ринка вывернулась из воздушной петли и упала, сбивая колени.

— Брент! — ее голос сорвался. — Пожалуйста! Сделайте что-нибудь! Он страдает!

Из дверей доносились звуки затихающего боя. Одна за другой стычки перемещались на нижние этажи. Атака захлебнулась, не успев охватить весь дворец. Дети Стальных холмов отступали, почувствовав гибель своего предводителя.

Но Ринка не видела ничего, кроме слез, и не слышала ничего, кроме тяжелого дыхания Зверя.

Зверь умирал. У него не хватало сил принять человеческую ипостась. Бока ходили, как кузнечные меха, воздух с хрипом и свистом вырывался сквозь приоткрытую пасть. А в спине зияла дыра. Края оплавленной плоти обуглились и никак не хотели срастаться.

Девушка обхватила руками лобастую голову. Прижала к груди, баюкая, как ребенка. И сквозь слезы ей показалось, что в помутневших глазах Зверя что-то мелькнуло. Крошечная искра в самой глубине. Сожаление? Или надежда?

— Тише, девочка, — чужая мозолистая ладонь легла ей на голову. — Ты так задушишь его. Дай, я осмотрю сына.

— Он… он ведь не умрет? — она подняла на старого уркха заплаканные глаза.

— На все воля богов.

Глава 33

Уркхский шаман был подобен могучему дубу. Такой же темный и мощный, изрезанный временем. В странном одеянии из бурых шкур, с головой медведя, надвинутой на лоб вместо капюшона. С его шеи на смуглую грудь спускались многоярусные бусы из клыков и когтей.

На лице шамана лежала печать скорби.

Ринка глянула на него — и сердце сжалось от дурного предчувствия. Руки сильнее стиснули Зверя. Ей казалось, что стоит только ослабить хватку — и Брент умрет.

— Нет… нет… — прошептала она немеющими губами. — Помогите ему, пожалуйста… Сделайте что-нибудь!

Уркх нагнулся над сыном.

— Ему уже ничего не поможет! — процедил Рив. — С такими ранами не живут. Даже уркхи!

Он поднял на руки Эландриля, уложил его бесчувственное тело в кровать.

Шаман бросил на эльфа пронзительный взгляд: