Глубоководье - Деннинг Трой - Страница 58

Миднайт не прошла и одного квартала, когда какой-то призрак приблизился к ней. Это был пожилой мужчина с морщинистым лбом, в светящихся сферах его глаз отражалось смущение.

– Джессика? – спросил мужчина, потянувшись к руке Миднайт. – Это ты? Я не хотел уходить без тебя.

Чародейка отскочила, увертываясь от прикосновения призрака.

– Ты обознался.

– Разве? – усомнился разочарованный призрак. – Я больше не могу ждать.

– Я не Джессика, – сказала Миднайт. – Но ты не волнуйся, – добавила она, смягчившись. – Я уверена, она пройдет здесь, когда настанет ее время. Нужно лишь подождать…

– Я не могу ждать! – грубо перебил ее призрак. – У меня нет времени – скоро сама все поймешь!

С этими словами дух развернулся и умчался прочь. Миднайт двинулась дальше. Несколько раз призраки приближались к чародейке, принимая ее за свою возлюбленную или подругу, и лишь некоторые из этих теней выглядели столь же смущенными, как тот старик. Однако Миднайт каждый раз вежливо извинялась и продолжала путь.

Первые два квартала вдоль дороги тянулись пустые ремесленные мастерские. По пути Миднайт заглянула в двери четырех домов, и каждый раз ее приветствовали призраки: дважды – вежливыми приглашениями войти; один раз – грубым безразличием и однажды – весьма недружелюбным требованием убираться прочь.

Чем дальше Миднайт продвигалась вглубь города, тем больше ее поражала его продуманность. Все улицы пересекались под прямым углом, а городские кварталы были приблизительно равных размеров. И жилые здания вовсе не были скучно-однообразными, просто их выстроили в строгом стиле. Каждое имело четкие квадратные и симметричные формы, а выгравированные на стенах простые узоры украшали фасад, подчеркивая прямоугольные очертания всего сооружения. Двери всегда помещались в центре здания, с каждой стороны которого находилось равное количество окон, расположенных абсолютно одинаково. Эта незатейливая архитектура подействовала на Миднайт успокаивающе.

Третий квартал целиком занимало одно-единственное строение, уходящее к самому потолку пещеры. У этого здания не было ни дверей, ни окон; единственный вход – огромная арка – находился строго посредине. Миднайт вошла в эту арку и очутилась в большом открытом внутреннем дворе. С трех сторон ее окружали трехэтажные прогулочные террасы. За ними виднелись сводчатые дверные проемы, ведущие в просторные залы. Все пространство слева от Миднайт занимало массивное сооружение, поддерживаемое белыми колоннами из красивейшего мрамора. Находящийся при входе в это здание алтарь подсказывал, что это храм.

По другую сторону двора у мраморного фонтана отдыхали несколько десятков призраков. В центре фонтана великолепная струя воды взлетала высоко в воздух и там превращалась в туманную дымку. Какое-то странное ощущение гармонии, поначалу сбивающее с толку, затем – наполняющее неземным спокойствием, исходило от этого фонтана, и Миднайт вдруг поняла, что ее влечет к его водам.

Белые привидения, казалось, не заметили чародейку, когда она приблизилась к фонтану и заглянула внутрь водоема. Вода в нем была спокойна, словно лед, и черна, словно сердце Ваала, но вместе с тем прозрачна, словно стекло. Миднайт даже показалось, будто она увидела там какой-то иной мир, где царили спокойствие и тишина.

Под водой простиралась бескрайняя равнина, залитая мерцающим светом. Она протянулась во всех направлениях, насколько хватало глаз. По ней были разбросаны миллионы и миллионы крошечных фигурок.

При виде этого удивительного зрелища ощущение безмятежности и предопределенности вытеснили из сердца Миднайт и скорбь по Адону, и тревогу за судьбу Келемвара. Казалось, что пройдет еще немного времени и чародейка воссоединится со своими старыми друзьями. Миднайт не знала, зачем пришла сюда, однако подозревала, что ее судьба как-то связана с этой бескрайней равниной.

Низкий грубый голос внезапно прервал размышления чародейки:

– Жаль видеть тебя здесь.

Миднайт подняла глаза – один из духов обращался к ней. Очертания призрака напомнили ей кого-то очень знакомого, и Миднайт вздрогнула от испуга. Хотя голос на самом деле принадлежал Кэю Девереллу, тело его напомнило чародейке о Ваале.

– Не печалься, – ответила Миднайт.

– А твои друзья, – спросил Деверелл, присаживаясь рядом. – Я позабыл их имена – как они поживают?

– О Келемваре я ничего не знаю, – сообщила Миднайт, – а Адон сейчас где-то здесь.

– А хафлинг? – продолжал расспрашивать Деверелл. – Что случилось с Пронырой?

– Он погиб при переходе через перевал Желтого Змея, – коротко произнесла Миднайт. Она не стала вдаваться в подробности его смерти, не желая лишний раз причинять себе боль воспоминаниями о предательстве Кайрика.

Деверелл вздохнул:

– Я надеялся услышать лучшие новости. Один из призраков проскочил сквозь Деверелла и нырнул в фонтан, затем широкими кругами начал спускаться вглубь, направляясь к равнине. Лорд командующий опустил руку в воду и проводил нырнувшего завистливо-испуганным взглядом.

– Забвение… как сильно оно влечет нас, – задумчиво промолвил Деверелл.

Он закрыл глаза и облизал губы, как будто только что в очередной раз глотнул доброго отрожского эля. Хотя рука командующего лишь касалась зеркальной поверхности фонтана, темная жидкость оттягивала на себя боль и страдания, которые наступали вместе со смертью. Вода забирала и воспоминания кормирца.

Наконец он вынул руку. Совсем скоро придет и его время, и он прыгнет в фонтан.

С наступлением смерти души умерших уносились магией Миркула в одно из тысяч мест, таких же, как этот Фонтан Упокоения – пруд или колодец, наполненный черными Водами Забытья. В прежние времена притягивающая сила Миркула была так велика, что любая душа сразу бросалась в мрачные воды, чтобы вынырнуть на светящейся равнине.

Однако теперь магическое притяжение изгнанного из собственного дома Миркула сильно ослабло. Многие души, хотя и временно, находили в себе силы сопротивляться его магии. По всем Королевствам они собирались у этих глубоких колодцев и прудов забытья, тщетно противясь последнему зову смерти.

Деверелл отвернулся от фонтана и посмотрел на Миднайт:

– Но у кого же тогда табличка? Что будет с Кормиром и Королевствами?

– Одна из табличек у Келемвара, – ответила Миднайт, даже не подозревая, что заблуждается. – А другая находится где-то здесь.

– Здесь? – удивился Деверелл. – Что она тут делает?

– Она в замке Праха, – пояснила Миднайт. – Ее взял Миркул.

– Значит, Королевства обречены, – угрюмо произнес Деверелл.

– Если я не доберусь до замка и не достану табличку, – ответила Миднайт, опустив пальцы в поблескивающие воды фонтана.

В отличие от командующего чародейка вызвала на поверхности водоема волнение, и колеблющиеся круги, расширяясь, поползли по воде. Холодная жидкость принесла чародейке успокоение.

– Стой! – громко выкрикнул Деверелл, потянувшись к руке чародейки. Пальцы командующего сомкнулись, пройдя сквозь ее кости и заставив ее плоть онеметь от холода. – Ты живая!

– Да, – кивнула Миднайт с неохотой, поскольку не знала, чего ждать от Деверелла.

– Вытащи руку из воды!

Миднайт послушно вынула руку, полагая, что, коснувшись фонтана, оскорбила души умерших. Деверелл сразу успокоился.

– Ты жива, а значит, надежда еще есть, – сказал он. – Но она погибнет, если ты позволишь этим водам лишить тебя памяти. Так что там насчет замка Праха?

– Там находится другая табличка, – объяснила Миднайт. – Я должна проникнуть в замок и забрать ее. Ты можешь отвести меня туда?

Белая тень Деверелла стала еще белее.

– Нет, – пробормотал он и отвел глаза. – Я еще не готов отправиться туда. Да и в любом случае я бы ничем не помог тебе. Я никогда не бывал в Королевстве Смерти.

– Так мы сейчас не в стране мертвых? – удивилась Миднайт.

– Отсюда до нее не долетит ни одна стрела, – ответил Деверелл, покачав головой. – Это Канаглим.

– Канаглим?

– Его построили дворфы, когда Вересковая Пустошь еще отличалась плодородием и теплым климатом.