Несущий свободу - Поль Игорь Владимирович - Страница 19

21

Всю ночь он не сомкнул глаз. Лежа на спине, чутко прислушивался к шуму ссор, детскому плачу, пьяным выкрикам, далеким раскатам канонады. Грохот от прошедшего на бреющем беспилотника на короткое время растворил все звуки, накрыв город звуковой волной. Свет лампы без абажура неприятно резал глаза – он щелкнул выключателем. Он ждал, предчувствие внутри твердило: за тобой придут. Слишком неровно все складывалось, слишком многое выстраивалось против него. Он вслушивался в звуки большого города, в звуки войны, и протест внутри грозил вылиться во вспышку бешенства; он не обращал внимания на предупреждающие уколы чипа.

«Заткнись, ты, поганая заноза», – то и дело бормотал он. Он наметил несколько путей отхода, дом был очень удобен для отступления, не зря же его выбрали в качестве берлоги. Целая команда людей-невидимок шастала по городу, обустраивая подобные лежбища и места закладки контейнеров, безопасные и легкодоступные одновременно. Эти люди сначала искали по карте, затем выезжали на место, высматривали, вынюхивали, анализировали, устанавливали скрытые средства наблюдения, только потом квартира снималась через подставное лицо или по поддельным документам.

Инстинкт зверя гнал его прочь, но одновременно этот же инстинкт не давал покинуть лежку: это было опасно – покинуть убежище без команды. Если действовать вопреки команде, чип убьет его, не напрягая излишне свои скудные мозги.

Ему не привыкать ждать, не привыкать лежать без сна. Бывало, он проводил в засаде по нескольку суток, лежа в сырой траве, справляя нужду под себя, позволяя обезьянам швырять в себя огрызками, не обращая внимания на скользкие веревки змей у самого носа.

И вот под утро, когда люди вокруг переделали свои дела, обсудили все проблемы, закончили на время ссоры, выпили все вино и затихли, чтобы забыться наконец коротким сном, он услышал, даже не услышал – почувствовал, как один из проезжавших мимо автомобилей остановился. Секундой позже захлопали дверцы – машина была из дешевых, как раз такой, на каких передвигались копы. Минута – вдалеке послышался гул армейского мотора; звук напоминал тяжелый грузовик, такой, на котором перевозят боеприпасы. Такие же моторы устанавливают в легкие бронемашины Альянса. Далекий, на грани восприятия, топот подкованных ботинок. Возможно, это только его паранойя. А возможно, и нет.

Не снимая руки с рукояти револьвера, Хенрик прокрался по темному коридору. Слава богу, у него нормальные бесшумные патроны, парализующие. И тут же разозлился: что это ему вздумалось поминать бога? Усилитель подсвечивал стены зеленым, коридор превратился в загадочный лабиринт, что-то забытое всколыхнулось внутри: Хенрик представил себя мальчишкой, играющим в сыщиков; где-то там, позади, товарищи, объединившись, шли цепью, обыскивая все закоулки и тыкая кленовыми прутьями в подозрительные кусты и заросли полыни. Но это была не игра, он с сожалением убедился в этом, выбравшись на лестницу.

Он постоял несколько мгновений, давая глазам привыкнуть к тусклому свету и успокаивая сердцебиение, тихо поднялся на площадку, откуда можно было увидеть часть двора и стену дома напротив, и, прижавшись к стене, осторожно высунул нос. Отпрянул мгновенно – в проходном дворе стояли двое в армейской броне; стволы их винтовок тускло блеснули. Определенно это была не игра.

Через несколько секунд вдоль стены под окном осторожно прошли еще двое; он догадался, что они направляются к входной двери. Один из них махнул рукой, привлекая внимание военных, и те опустились на одно колено, выставив стволы перед собой. Он понял: его обложили.

Хенрик наткнулся на человека на лестнице, от парня разило дешевым шампунем, потом и травкой, он дернулся и обмяк безвольно, когда Хенрик обхватил его за шею и зажал рот.

– Стой тихо, дурень. Внизу копы. Облава. Облава, понял? – прошептал он в ухо, прикрытое сальными патлами.

Скуля, парень закивал головой.

– Я тебя отпущу, но смотри – ни звука. Иначе пришью. Раз! Два!

– Понял, братан, понял! – просипел местный, быстро-быстро, бочком, отодвигаясь от него по стенке. – Там внизу, в подвале, ход есть.

– Они уже внизу, придурок.

– Ой-ё-ё, – горестно проныл обитатель. Двери за ним захлопнулись.

Хенрик поднялся на последний этаж, прислушался: двое вошли в подъезд и теперь стояли, поджидая остальных. Один из преследователей зажег фонарь; блики света покрыли окружающее пространство изломанными тенями.

Дом просыпался. Весть об облаве распространилась подобно пожару. В темноте сдавленно переругивались, слышались щелчки взводимых курков, заплакал ребенок. Загремела сдвигаемая мебель, с мелодичным звоном посыпались разбитые стекла.

Хенрик вскрыл замок, порадовавшись про себя, – тот был смазан, как и значилось в инструкции, – и выбрался на чердак. Снизу, уже не скрываясь, топали по лестнице: искавшие его не были дилетантами. Кто-то грубо орал, пиная двери: «Полиция! Вы нам без надобности! Кто высунется – пристрелю к матери!»

Он прикрыл за собой двери, раздумывая, знают ли они, где он, или ищут вслепую, по наводке одного из желающих заработать? «Стрекоза» расправила крылышки и унеслась в темноту. И сразу же вернулась, транслируя сведения о засаде. Один человек, брони нет, вооружение легкое.

Хенрик бросил камушек. В слуховом окне мелькнула тень. Он выстрелил не целясь. Выстрел прозвучал как тихий хлопок, но грохот покатившегося по скату тела, наверное, перебудил весь квартал. Сердце увеличило ритм толчков, на бегу он подумал: если у преследователей есть аналог «стрекоз» – ему не уйти.

Чертыхаясь от усилий, он вытолкнул наружу длинную доску, сильно занозив руку. Внизу тревожно перекрикивались, метались огни фонарей. Взревел мотор, прожектор залил двор ослепительным светом. Кричали разбуженные жильцы, через динамики брони громогласно приказывали: «Стоять! Стреляем на поражение!» Тени выпрыгивали из окон второго этажа. Тело человека, в которого он попал, лежало на самом краю крыши, повалив хлипкое ограждение; рука и нога свешивались вниз, голова запрокинулась – чернел открытый рот; было похоже, что он зацепился одеждой за металлическую стойку. Во дворе грохнул выстрел.

Висевшая на ремне сумка – на этот раз он экипировался не спеша и взял все необходимое, – мешала сохранять равновесие. Он столкнул доску вниз, вызвав новый взрыв шума. Скрываться больше не имело смысла: чтобы перекрыть все щели в этом квартале, потребовалась бы пехотная рота, никак не меньше, а он с уверенностью мог сказать, что в операции задействовано едва ли более десятка человек.

Подвал дома, в котором он оказался, имел выход в технический туннель, кишащий крысами. Хлюпая вонючей жижей и отмахиваясь от туч кровососов, Хенрик прошел под землей до следующего перекрестка, где и затерялся в путанице переулков.

Оторвавшись, он запросил инструкции, получил адрес новой лежки и двинулся вперед, петляя по дворам. В этой игре было много непонятного. Чем дальше, тем больше. Какой-то мрачный азарт начал пробуждаться в нем.

– Дайте мне только до вас добраться, сволочи! – сказал он вслух, испугав возвращавшуюся с работы девушку по вызову. Взвизгнув, ночная бабочка шустро юркнула в какую-то дверь.