Несущий свободу - Поль Игорь Владимирович - Страница 43

Мир вращался вокруг оси. Одобрительно засвистел какой-то оборванец. Горилла-охранник показал большой палец из-за дверей. Цветное пятно голокуба мелькнуло слева направо и прыгнуло за спину. Рулевое колесо едва не вырвалось из рук – контрольная система попыталась предотвратить столкновение. Хенрик зарычал и рванул руль, удар сотряс машину, столб освещения вырвало из земли и поволокло под днищем. Резкий толчок – автобус преодолел препятствие, набирая скорость. Вперед, быстрее. Туда, откуда еще недавно ехали машины, где, возможно, копы не успели замкнуть оцепление.

Старая изношенная машина разгонялась неохотно, но дорога шла под уклон, дома по сторонам мелькали все быстрее, на перекрестке Хенрик едва вписался в поворот, тушу автобуса раскачивало во всех направлениях сразу, шипение клапанов пневматики превратилось в визг; люди на его пути разбегались.

Он соображал, подобно тактическому компьютеру, оценивал обстановку и выбирал наиболее вероятные сценарии. Вряд ли копы смогли блокировать больше пяти-шести кварталов, на большее им просто не хватит сил и времени. Его азарт рос, он шел по верному следу, тонкая ниточка не оборвалась на полдороге, его жертва оказалась на месте и выдала себя. Теперь Хенрик был уверен, что действовал в правильном направлении: его цель была близка.

Проезжая часть сузилась, на полном ходу автобус ударил брошенный у обочины автомобильчик – малолитражку смяло и выбросило на тротуар. Руль в руках Хенрика рванулся, как живой, под полом раздался скрежет, запахло паленым. Выравнивая машину, он не заметил, из какого переулка выскочил увешанный антеннами пикап; он обнаружил его, когда они уже мчались борт в борт. Открытая машина была разрисована логотипами телекомпании, водитель проявлял чудеса сноровки, удерживая ее вровень с автобусом. Через дверцу перегнулся человек, он кричал, голос его терялся в реве моторов, ветер рвал его волосы. Хенрик догадался: этот сумасшедший ведет репортаж. Он попробовал усмехнуться – каждый зарабатывает, как может, – но лицо стянуло маской, губы лишь шевельнулись, обнажая кривой оскал. Внутри кольнуло – чип обнаружил излучения систем прицеливания. Из-за поворота показалась Пласа Трентану, зеваки торчали в окнах, бронемашина шевелила стволом, копы передергивали затворы, лица их были скрыты за стеклами с синим отливом; все это мелькнуло в долю секунды, намертво зафиксировалось в памяти, подобно фотоснимку, и исчезло, смытое быстро сменяющимися кадрами. Сердце барабанило в ребра, воздух жег легкие; ободрав кожу, он сорвал ботинок и заклинил педаль, ударил дверцу ногами, репортер замолчал и раскрыл рот, лицо его с вытаращенными глазами надвигалось; ближе, ближе… удар, вспышка боли – Хенрик врезался в борт, что-то хрустнуло, из груди вышибло воздух, завизжали покрышки, туша автобуса унеслась вперед.

Хенрик ссыпался вниз, в россыпь пустых жестянок из-под пива и путаницу кабелей.

– Быстро. Вперед. Убью. Ну!!! – Он ткнул водителю ствол под ребра, бедный малый даже не обратил на него внимания, отчаянно стараясь выровнять автомобиль. Их подбросило, корреспондент приложился головой и отключился. Камеры мельтешили перед глазами, точно сбесившиеся оводы-перекормыши. Со скрежетом машина прошла впритирку к дому, куски штукатурки осыпали салон, водитель сморщился, собираясь чихнуть, Хенрик перегнулся вперед и удержал руль.

– Только попробуй затормозить! – проорал он в ухо худощавому белому парню.

Тот оглушительно чихнул, встряхнув длинными патлами; едкий запах краломена ударил в ноздри.

– Да вы же совсем без башни, ребята! – вслух удивился Хенрик.

– Что? Не слышу! – глупо улыбаясь, спросил водитель – он был главным героем игры, невидимой для окружающих, ветер развевал его космы. Они пронеслись через узкий двор, с треском сбили забор, ворвались на площадь, едва не задев пересохший фонтан – каменная русалка грустно глянула с высоты постамента; сигналя, проскочили в тесный промежуток между сгрудившимися в пробке автомобилями, въехали на тротуар. Забытый столик уличного кафе прокатился по капоту, рассыпаясь. Кордоны остались позади, вслед им несся грохот: полиция с увлечением расстреливала автобус, протаранивший броневик.

Водитель хохотал, как помешанный. Очнувшийся репортер тряс башкой и настраивал камеры.

– Два слова, парень! Всего два слова!

– Заткнись! – коротко ответил Хенрик.

– Послушай, ты стал знаменитостью! Про тебя говорят в очередях, парни в доках заключают на тебя пари. Букмекеры гребут деньгу – ставки восемьдесят к одному!

– Снимай ботинки!

– Что?

– Ботинки, быстро!

– Да-да, конечно… Как тебя зовут? – Глаза репортера были безумны.

– Зови как нравится. Ну, хоть Альберто. Прибавь газу.

– За что ты убил копа, Альберто?

Водитель фальшиво затянул: «Я Билли Кидд, я Билли Кидд…»

Хенрик пыхтел, натягивая чужую обувь: ботинки жали. Грудь разламывалась, было больно дышать. Он мучительно размышлял, стоит ли убить эту парочку. Злость на себя отогнала боль – что это с ним? С чего вдруг он стал задумываться над такими обыденными вещами? Его учили убивать не думая; неважно, кто перед тобой – вражеский солдат или местный житель, случайно встретивший диверсионную группу на марше. На первом месте всегда была необходимость; хотел он того, или нет, от этой способности зависела его жизнь. Сомнения были гибельны для него, они отодвигали его последнюю цель, не оставляли ему времени; если придет нужда стрелять, он не будет уверен в твердости руки. Мелькнуло: неужели конец, теряю хватку?

Он зло крикнул, пересиливая ветер:

– Ты не о репортаже думай – твоя жизнь на волоске, придурок!

Водитель на мгновение примолк и с интересом глянул на него в зеркало.

– Постой, Альберто, – камеры барахлят! Черт, да что с ними могло случиться! – Репортер отвернулся, копаясь в пульте управления.

– Я Билли Кидд… Билли Кидд… пара-пам…

Хенрик прикинул – патронов мало, хватит с него и ножа. Машину снова занесло. Он ударил прямо через спинку сиденья. Острие клацнуло о тонкий бронежилет, спрятанный под курткой.

– Эй, ты что делаешь? – До репортера, наконец, дошло, лицо его стало белым.

Хенрик вглядывался вперед: он честно попытался, решимость ушла. Из него будто выпустили воздух – каждый имеет право только на одну попытку.

– Везучий ты, сукин сын.

Казалось, еще миг, и репортер сиганет за борт.

– Парень, парень, я на твоей стороне! – зачастил он. – Мы же помогли тебе! Мы тебя не сдадим, ты же звезда!

– Выверни карманы.

– Что?

– Деньги.

– Сколько?

– Все, что есть.

– Конечно, Альберто. Рад помочь. Вот… – Руки репортера тряслись.

Хенрик толкнул водителя:

– Ну-ка, стой!

Машина влетела во двор и остановилась в вихре пыли и пара. Патлатый забарабанил по рулю, отстукивая ритм:

– Я Билли Кидд! Пара-пам!

Репортер попытался взять себя в руки:

– Генри, заткнись! Может, все же скажешь пару слов, Альберто? Что ты теперь собираешься делать?

– Гони, пока я не передумал, парень, – посоветовал Хенрик, поморщившись, – резкое движение причинило боль.