Несущий свободу - Поль Игорь Владимирович - Страница 49

У него оказалась крепкая и в то же время совершенно не грубая рука. Совсем как у Джона.

– Благодарю за предупреждение, Альберто.

– Был рад помочь, Ханна.

Кольнуло разочарование – он снова уходит. Она боролась с собой: господи, да что со мной приключилось? Так не ко времени.

– А вы, Альберто? Чем вы занимаетесь? – спросила она вдогонку, чувствуя, как горят щеки. Возникла спасительная мысль: мы просто немного поговорим.

Он остановился. Казалось, вопрос заставил его крепко задуматься.

– Да чем только не занимаюсь, Ханна. Мясо выращиваю. Табаком торгую. Иногда не гнушаюсь перепродать машину-другую – жить-то надо.

– Вы местный?

– Нет, я из Куригу. Но сейчас живу в Пуданге.

– А я-то гадаю, что у вас за акцент.

– Просто долгое время жил далеко от дома. Если хотите, можем говорить по-английски.

– Вот так дела, – она заговорила на родном языке с удовольствием, какого не ожидала. – Будто земляка встретила.

– Последний раз говорил по-английски еще в университете. Наверное, у меня безобразный акцент. Вы уж не смейтесь.

Интересно, что он решит, если она сейчас подкрасит губы? Воспримет это как жест заинтересованности? Она вновь почувствовала себя двадцатилетней. В двадцать лет Ханна попала на свою первую войну. Тогда она принимала все близко к сердцу, потому что еще верила в добро и зло, имела идеалы, влюблялась в суровых миротворцев и в самоотверженных докторов. И вот теперь забытые чувства пробудили в ней неясное томление.

– И не думала, Альберто. У вас прекрасный выговор, – заверила она. – Дайте-ка угадаю… изучали экономику?

– Ни за что не догадаетесь. Историю позднеколониального периода.

– Странная специализация для торговца.

– Сейчас на Фарадже в цене другие знания. – В голосе его послышалась грусть.

– Я не хотела вас обидеть, – поспешила сказать Ханна.

– Если хотите, я могу представиться вашим охранником, – предложил он. – Женщина под охраной – здесь это нормально, вы попадете в город без проблем.

Никогда раньше проявление мужского смущения так не заводило ее.

– А как же ваша машина?

Он снова улыбнулся, на этот раз с облегчением:

– Мой компаньон вполне способен проехать в ворота без посторонней помощи.

Она попыталась унять сердцебиение: каждое слово этого мужчины, каждый жест задевали внутри нее невидимые нити. Хотелось говорить с ним снова и снова. Было невозможно выдержать взгляд его голубых глаз, он будто жег ее. Скрывая смятение, Ханна достала косметичку.

– Что ж, садитесь. – Губы произнесли это без ее участия.

Он бросил сумку на заднее сиденье и легко запрыгнул на высокую подножку, в каждом его движении угадывалась скрытая сила.

– Я покину вас сразу за зоной безопасности. Любите музыку?

– Что? Да. Очень. Предпочитаю классику. И блюзы.

– Блюзы? Вот так совпадение. Будет о чем поговорить.

48

Воздух не имел вкуса. Галактическая спираль над ней раскинулась во всем великолепии, звезды серебрили окна. Не верилось, что это произошло. Не верилось, что это произошло с ней. Она брела куда-то без цели и смысла, касалась рукой стен, тупая боль в груди растворила все мысли. В голове эхом прокатывался голос: «Законность восстановлена… лейтенант Лонгсдейл возглавил спецоперацию в районе Пласа Трентану, преступник, известный как убийца полицейских… блокирован… убит при попытке к бегству…»

Ей хотелось заплакать, но слез не было. Не было вообще ничего, все чувства исчезли, мир превратился в черную бездонную яму, люди в темноте казались бесплотными тенями. Кто-то сильный и холодный вытащил из нее сердце во имя очередной высшей цели. Она запрокинула голову и долго смотрела на звезды.

Полицейский ком нашептывал на ухо. Она прислушалась, не в силах разобрать ни слова. Человек-тень отлепился от стенки ямы и спросил о чем-то. Грета кивнула в ответ, просто так, чтобы отделаться поскорее. Она позволила увлечь себя, бездумно перебирая ногами, как автомат для утех в дешевом публичном доме. Тень неразборчиво бормотала и слюнявила ей шею. Ей было все равно, при каждом удобном случае она норовила посмотреть вверх, туда, где буйство красок. В темном переулке она оступилась и больно расшибла колено.

Свет был выключен, мутный звездный свет лился через окно. Сознание медленно возвращалось, она обвела глазами комнату со смятой постелью, запах затхлого белья ударил в ноздри.

– Где это мы?

– Все в порядке, милашка, здесь нам не помешают.

– Зачем ты меня сюда притащил? Это что, спальня?

Рослый парень захлопнул дверь и повернулся к ней. В полутьме глаза его лихорадочно блестели. Он рвал пуговицы в ширинке.

– Так ты меня хочешь? – догадалась она. – Твои дружки укокошили Хенрика, а ты, выходит, решил со мной позабавиться?

Забывшись, она перешла на немецкий. Но парень, распаленный донельзя, не слушал, не обратил внимания на незнакомый язык. А может, принял ее шепот за часть профессиональной игры. Он настойчиво подталкивал ее к кровати, одной рукой придерживая расстегнутые штаны.

Она отвернула голову – едкий перегар перебивал дыхание. Мгла, клубясь, медленно поднималась из глубины души.

– Значит, собрался трахнуть ольденбуржского егеря, черномазая обезьяна? – вкрадчиво поинтересовалась Грета.

Потная рука ухватила ее за грудь.

– Лучше бы тебе переспать с голодной акулой, дурачок.

Его руки жадно шарили под юбкой. Ткань трусиков с треском распалась.

– Экий ты нетерпеливый. – Шепот ее стал похож на шипение змеи.

Колено Греты врезалось в промежность здоровяка.

– Тебе понравилось?

Глаза парня вылезли из орбит. Только сейчас она разглядела его как следует: увидела копну волос, рассыпавшуюся по плечам, заметила блеск огромной серьги в ухе.

Следующим ударом она сломала ему нос.

– А как тебе это? – Голос ее сорвался на визг.

В смежной квартире что-то загремело и стихло, любопытные соседи приникли к стенам.

– А так? А вот так? Правда, здорово? Куда же ты, котик? Мы ведь только начали! – Она кричала, не скрываясь более, в слепой ярости наносила удар за ударом, вкладывала в каждое движение частичку души. Казалось, она мстит этому миру за его никчемность, за свою изломанную жизнь, за крушение веры, за мертвую пустоту в душе. Боль ненадолго отрезвила ее, руки были в своей и чужой крови, она непонимающе смотрела на них. На полу билось в агонии хрипящее тело с нелепо спущенными штанами; на месте лица у него было булькающее кровавое месиво. Брезгливо держа руки перед собой, она побрела к выходу.

49

– Цель приезда? – поинтересовался полицейский, рассматривая его удостоверение.

– Мы из эс-эн-би. Приехали делать репортаж. – Он почувствовал удивление Ханны, взмолился про себя: промолчи, милая. Пожалуйста, промолчи. На ее шее билась нежная тоненькая жилка, совсем некстати подумалось: Грете нравилось, когда он касался ее губами. Ханна истолковала его взгляд по-иному – отвернулась, скрывая застенчивую улыбку.

Полицейский в потертой броне медлил, сличая лицо на удостоверении с электронным планшетом. Сделав над собой усилие, Хенрик изобразил скучающий вид, каждую секунду ожидая выстрела или приказа выйти из машины. Он знал: ищут старый рыдван «Рэд скорпио» и высокого человека с кучей фамилий. Знают ли они о его последнем удостоверении? Он заставил себя дышать медленно и спокойно. На ум пришла цитата из любимого философа гроссгерцога – в военной школе их пичкали высказываниями Ницше чаще, чем кормили. Умрите в нужное время, так говорил этот чокнутый старикан. Внешне расслабленный, Хенрик готовился продать жизнь подороже. Что бы ты понимал о смерти, книжный червь.

– Ну-ка, приятель, высунь голову, – приказал коп.

Рукой в перчатке он резко дернул за бороду.

– Ты что, сдурел! – в ярости вскричал Хенрик, совершенно не притворяясь; на его глазах выступили слезы – клей, на котором держалась фальшивая борода, намертво сваривал даже стальные плиты.