Не предавай меня (СИ) - Лебедева Василина - Страница 47

– Нет. И это не обсуждается, – поставил точку Леандор в их споре.

В итоге Аделину Леандор доставил к крыльцу дома с множеством пакетов заполненных обновками, но злую и пышущую негодованием.

– Извини, бабочка, – занеся пакеты в дом, Леандор быстро поцеловал Адель, которая уже подготовила обвинительную речь, готовясь разбить в пух и прах все оправдания мужчины на её обвинения, – но мне надо ещё успеть в пару мест и отклонить визит я не могу. Так что будь добра: распаковывайся, поешь, отдыхай и к темени будь готова и очень тепло одета. Я сообщу заранее, чтобы ты успела одеться.

Протараторив всё, Леандор попросту сбежал в портал.

– Да твою ж… да чтоб… вот же гразл сдохший и вонючий!– Наконец высказалась Адель, сжимая кулаки, и пыхтя, как злобный зверёк от негодования.

Покосившись на крафтовые пакеты и вспомнив, что сорвалась с лекций, при этом на глазах нескольких адептов вошла с Леандором в портал – застонала и, раздеваясь на ходу, прошла на кухню.

– Теперь же слухов, сплетен не оберёшься!– бурчала себе под нос девушка, переодеваясь и ставя греться чайник. – Наверняка мне уже кости промывают!

Внезапно Адель остановилась, поскольку поняла, что совершенно не стыдится, не жалеет, что её увидели входящей с графом в портал. Да что там, она готова была с ним не только пройтись по городку на глазах у всех, но и поцеловать мужчину! У девушки не было желания продемонстрировать их отношения, просто она поняла одну простую, но такую важную для неё истину: постоянно прислушиваясь к другим, оглядываясь на чужое мнение, ограничивала себя, свою жизнь, стремления и желания. Она словно и не жила до появления Леандора.

Смотря в окно, с горечью размышляла: – «Ведь по сути-то я была никому не нужной, одинокой. Симпатизирующие мастера и мастерессы, Мили, ректор – да, они помогали, поддерживали, но у каждого своя жизнь: родные и близкие, а я? А я каждый вечер возвращалась к своему одиночеству. Так стоит ли оглядываться, прислушиваться к злобным сплетням и чужому мнению?».

Прижав руку к груди, где часто, волнительно забилось сердце, Адель выдохнула: – «Люблю!» – и рассмеялась, смахивая скатившиеся слезинки со щёк. «Я люблю тебя, Леан», – тихо, со счастливой улыбкой на губах, произнесла, глядя в окно. И почувствовала как внутри, где сердце, разворачивается мягкий, до сумасшествия нежный, тёплый клубочек, распуская свои лучики счастья по каждой венке, проникая в каждую клеточку тела.

Леандор появился, когда светило закатилось за горизонт, причём не с пустыми руками. Подарив жаркий поцелуй, который им с трудом удалось разорвать, вспыхнувшими страстью глазами осмотрел девушку и нахмурился:

– Платье подойдёт, – вынес свой вердикт хорошему, шерстяному одеянию Адель, – но сегодняшней теменью будет мороз, поэтому, дополнительно надень вот это, – покопавшись в пакете, выудил оттуда тёплые чулки и панталончики. Сунул их в руки залившейся румянцем девушки и, не слушая её робкие препирательства, отправил в комнату:

– Бабочка, если ты их сама не наденешь, я примусь за это дело, но стоит мне увидеть твою попку, мы точно сегодня никуда не отправимся – поверь мне.

Аделина, полыхая щёчками как маков цвет, быстро скрылась за дверью, а когда вернулась, Леандор протянул ей пальто, которое они сегодня приобрели, а из пакета достал муфту и тёплую шапку, отороченные безумно дорогим мехом анахи.

Препираясь по поводу стоимости и нужности подобного одеяния, Аделина позволила себя одеть, и когда граф сам быстро облачился в тёплую одежду, вышли на улицу.

– Мы не перенесёмся порталом? – С удивлением спросила девушка, идя под руку с Леандором по академическому парку, мимо зданий, в направлении выхода с территории академии.

– Туда нет. Слишком опасно.

– Ты мне так и не сказал – что за дверью? И почему туда опасно выстраивать портал? – Аделина воспользовалась ситуацией, чтобы удовлетворить любопытство.

– Об этом мы поговорим в карете, – усмехнулся Леан, повернувшись к Адель.

Девушка кивнув, помолчала, пока они проходили мимо гуляющей под светом фонарей удивлённой их появлением парочки, но стоило чуть отойти, спросила:

– Ты так часто перемещаешься порталами, что у меня возник вопрос, он конечно личный, но…

– Да задавай уже, не ходи вокруг, хотя я знаю, о чём он будет. Резерв?

– Агм, – кивнула Адель, стараясь не смотреть в сторону ещё одной остановившейся, шокированной парочки, которые, не скрываясь, таращились на них.

Леандор, накрыв своей ладонью ладонь Аделины, лежащей на сгибе его локтя, пояснил:

– Милая, но ведь вокруг всегда есть мгла и тени, которые с лёгкостью делятся энергией.

Адель даже с шага сбилась:

– То есть, получается – резерв не важен?

Леандор усмехнувшись, покачал головой:

– Важен неимоверно, но порталы я строю, не затрагивая его, просто вливаю силу, вытягивая из мглы, а уж – темень, вообще союзник глубинных.

Некоторое время Аделина шла, поражённая услышанным: – «Получается, если бы мой глубинный дар не заблокировался в детстве, я бы тоже могла даже не думать о резерве?» – терзалась девушка мыслью. Вспомнив слова той старухи, что когда-то приютила её после побега от изменившего Освальдо, что, мол, её дар не заблокировался, а она сама его не развивает, решила об этом подумать более тщательно позже, а возможно попытаться пробудить его.

За размышлениями каждый о своём, девушка с мужчиной вышли за ворота привратники, где их уже ожидал санный экипаж.

Внутри было тепло и уютно благодаря встроенной печи.

Едва экипаж тронулся, Аделина не выдержала:

– Ну, так что там? – Выпалила девушка с искорками любопытства в глазах, на что Леандор покачал головой с улыбкой:

– Там… На самом деле всё серьёзно, Дели. Там прокол в глубинный мир.

После слов графа у Аделины расширились от ужаса глаза:

– Но как же, там же… ох, искристые! Это же безумно опасно и…

– Тс-с-с, девочка, – Леандор привлёк девушку к себе, обняв за плечи:

– Не так страшна истина, как ей придают зловещих красок люди. Да, глубинный мир опасен, но только для тех, кто не умеет работать с его энергией. Тем более прокол опечатан. Только вот печать от времени износилась и её надо обновить, чтобы энергия, которая к слову сейчас уже просачивается бесконтрольно в наш мир, не наносила урона.

– Леан, – тихо произнесла Адель, прислонившись к мужскому, на её взгляд такому надежному плечу, – а почему про глубинный дар ничего не известно? Зачем скрывают сведения о нём? Ты говоришь – он не такой страшный, но да, говорят многое и то, что слышала я…, – Аделина не договорила, потому что от мысли, что её дар может проснуться, пусть и та капелька – было страшно.

– Глубинный дар опасен не только для окружающих, но и для самого носителя. Ранее, когда сведения о таких как я были доступны для всех, многих глубинников уничтожали только из страха от их возможностей. Я не могу тебе всего рассказать, бабочка – что мы умеем. Но как ты уже видела у степняков – управлять вездесущими тенями, которые могут воздействовать на человека¸ причём любого и не требуется присутствие рядом глубинника.

– То есть, – свела брови к переносице девушка: – вы можете даже убить на расстоянии?

– Совершенно верно, милая, – подтвердил граф, отчего на миг Аделине стало жутко.

– Я бы не хотела иметь такого, как ты врагом, – с усмешкой произнесла Адель, на что Леандор, приподняв брови, дёрнул уголками губ, склоняясь к её лицу:

– А в любовниках? – Спросил и тут же накрыл девичьи губы поцелуем.

Мысли, вопросы – вылетели из головы, и только томление, желание большего, нежели ласки губ и шеи остались в девичьей головке.

Карета остановилась, как и в прошлые разы на дороге и, перекидываясь шутками с Леандором, добравшись до кургана, открыв первую дверь, Аделина хотела уже достать из своей прихваченной сумочки инструменты, как Леандор вытащил из своей заплечной сумки свёрток:

– Это тебе для работы.

Изумлённо посмотрев на мужчину, Адель развернула свёрток, который оказался кожаным рулоном-органайзером с кучей всяких инструментов артефактора. Прикусив губу, Аделина кончиками пальцев притрагивалась к щипчикам, захватам, разных форм и размеров артефакторных игл, ножей и многому другому. С такими инструментами, благодаря особой отточке и металлу, была доступна работа с самыми твёрдыми материалами, и стоил он соответственно. Собираясь свернуть рулон, Аделина произнесла: