Будь моим... оборотнем (СИ) - Новикова Татьяна О. - Страница 39

— Я случайно.

Ричард усадил меня, посмотрел так вдумчиво, будто собирался рассказать лекцию на тему того, как нехорошо вламываться к оборотням. Но вместо этого он задорно улыбнулся, становясь похожим на мальчишку.

— Не сомневаюсь. Я почти оправдался, когда появилась ты во всей красе, пробила все магические блоки, расшвыряла стражу как слепых котят. Случайно, ничего не скажешь.

Мы прыснули, представив эту картинку. Зато у старейшин не останется ни единого сомнения на тему натуральности наших отношений. Где ещё можно встретить настолько полоумную девушку, которая рванет к озлобленным волкам, чтобы вытащить своего возлюбленного? Которого, между прочим, никто даже не обижал. А я ворвалась, наорала, повела себя как настоящая идиотка.

Кошмар!

— Что дальше? — спросила, борясь с глупой улыбкой.

— Будем ждать, — умиротворенно ответил Ричард, откидываясь на спинку дивана. — Знаешь, у меня хорошее предчувствие. Никого ведь не вздернули сразу после твоей выходки. Возможно, нас даже не казнят.

Возможно?!

Я нервно закашлялась, и Ричард с трудом скрыл улыбку под серьезным выражением лица.

Глава 3. Короли и пешки

Спустя недолгое ожидание — я даже не успела заволноваться по-настоящему — в дверь постучались. Мы переглянулись. К опасным преступникам стучаться как-то непринято. Неужели оборотни столь деликатны?

— Господин Ричард, старейшины вызывают вас к себе, — веснушчатое лицо мальчишки-помощника робко всунулось между дверью и стеной. — Госпожа Анна, вас проведут до жилища. От лица старейшин прошу вас соблюдать порядки, установленные в Велиции, дабы ваше пребывание в столице не было омрачено…

— В смысле проведут до жилища? — перебила я, посмотрев на Ричарда в полном непонимании, но тот выглядел ничуть не удивленным. — Постой. Ты знал, что нас отпустят?

— Догадывался, — кивнул он и жестом показал на выход. — Встретимся чуть позже. Пообещай никуда не перемещаться и никого не угробить по чистой случайности.

Я пихнула его локтем в бок, но после поклялась, что, так и быть, побуду сегодня хорошей девочкой. Мы с Ричардом разошлись по разветвлениям коридоров, и он скрылся за массивными дверями судебного зала, а мы с помощником вышли на улицу, которая сейчас казалась абсолютно иной. Запахи резче, и голоса звонче, и птичьи трели такие заливистые, что можно оглохнуть. Я столько представляла, как нас будут судить, что не могла поверить в свободу.

То есть никакого прилюдного порицания? Поразительно.

Одноэтажный домишко располагался в конце улицы, простой, какой-то несимпатичный. Словно казенный. Без украшенного двора, расписанных стен или узорчатого забора. Серый и однообразный, откровенно унылый. Помощник пропустил меня на крытую веранду, темную и почти пустую, а я поежилась.

— Что это за место?

— Дом, в котором жил советник Ричард, — мальчишка запнулся, — в то время, когда он ещё был советником. Госпожа, я должен уйти. Располагайтесь.

— Спасибо, — ответила я, бездумно перебирая какие-то склянки с разноцветными зельями.

Неужели за те полгода, что Ричард провел здесь, он ни разу не задумался об уюте? Невозможно же существовать в четырех голых стенах, от одного вида которых хочется вздернуться. В той комнатенке постоялого двора, где мы провели вчерашнюю ночь, и то было приятнее находиться.

Всё-таки в убранстве читался почерк Ричарда. Когда он уезжал отсюда, то не планировал оставаться в людской столице, а потому не убрал вещи по своим местам, оставил на видном месте какие-то напоминания, не вывез одежду. Я осмотрела скромную кухоньку, перебралась в спальню, бесстыдно покопалась по ящикам комода. Выглянула в окно. За ним расстилался тот самый пейзаж с картины. Красиво! Художник изобразил всё настолько реалистично, что и не придраться: вот и зелень, и деревья, и вода. Если бы во время моего приземления Ричард находился здесь, он бы увидел, как я приземляюсь ровнехонько к озеру и отплевываю траву.

За спальней располагался кабинет, скромный, но хоть как-то обжитый. Матушки, сколько же здесь было бумаг! Ведомости и отчеты, предложения и решения, исписанные мелким почерком. Я копалась в них, надеясь обнаружить что-то любопытное, но потерпела полный крах. Нет, понадобилась бы вечность, чтобы разгрести всё это.

А под залежами документов обнаружилось нечто из другого мира. Из мира, где не было дворцовых сплетен и ответственных мероприятий. На листе бумаги карандашными штрихами был обозначен девичий портрет, набросанный второпях. Линии рваные, нечеткие, но очертания узнаваемые.

Мои.

Я сложила рисунок вчетверо и убрала в карман. Обязательно сохраню его на память о времени, когда мы ещё не принадлежали друг другу.

Во входную дверь забарабанили в тот самый момент, когда я вознамерилась покопаться в письменном столе на предмет тех самых записок от шантажиста-оборотня. Я выглянула в окно. На пороге, нетерпеливо постукивая ногой, высилась Ривалия. Хорошенькая до невозможности, рыжие волосы её струились по плечам, веснушки пылали, а кожа казалась такой белоснежной, почти фарфоровой. Она недовольно поджала губы, но, увидев мою физиономию (прямо скажу, ошеломленную), заулыбалась.

— Пустишь?

Первое, что мне пришло на ум: «Нет». Сначала нужно отказать. А потом забаррикадироваться, закрыться на замки, на тысячу щеколд и на всякий случай не выходить на улицу до скончания веков. Потому что нет хуже врага, чем обманутая женщина. Чем преданная возлюбленная, которую променяли на другую — более удачливую — соперницу. Такая и загрызть заживо может.

А Ричард запретил мне ввязываться в передряги.

На самом деле, мне было бесконечно жаль её. Не могу представить, что приключилось бы со мной, если бы Ричард променял меня на кого-то за несколько часов до свадьбы.

Я открыла, и Ривалия вошла внутрь, поколебалась мгновение, а затем… обняла меня так крепко, что я ойкнула и обмякла в её руках.

— Ты собираешься меня придушить? — спросила одними губами.

Ривалия отодвинулась и рассмеялась чистым смехом, похожим на перезвон колокольчиков.

— Боги! Анна, как тебе такое в голову пришло?! Нет, я искренне рада тебя видеть!

— Слабо верится.

— Мне надоело быть стервой. Знаешь, дыра в животе заставляет переоценить приоритеты.

Я прекрасно помнила её надменный взгляд и поджатые губы, то, с каким отвращением она отзывалась о нашей с Ричардом дружбе. И вот, Ривалия стоит передо мной, одетая в роскошное платье, вся такая прекрасная. Совсем как раньше. Но она не собирается испепелять меня. Не собирается мстить за предательство.

Мы прошли в кухню, не обронив ни слова. Я достала две чашки, покопалась в ящичках, с трудом отыскав травы для отвара. Ривалия разожгла в печи пламя, на которое мы поставили котелок с водой.

— За кого ты меня принимаешь? — вопросила обиженно. — За чудовище?

Хм, как она догадалась?

— Анна, клянусь, я не испытываю к тебе неприязни. Подумай сама, была бы я счастлива, поженись мы с Ричардом? — Я покачала головой, и девушка прикусила губу, вспоминая о чем-то. — Всё то время, что мы провели вместе, он сходил без тебя с ума. Разумеется, во мне полыхала ревность. Я не говорю, будто окончательно переболела Ричардом, но больше незачем пытаться его удержать. Будьте счастливы, если так угодно судьбе. Я не пытаюсь подружиться с тобой, но, честное слово, восхищена тем, что ты перешагнула все запреты ради него. Это невероятно!

— Видимо, о моем маленьком приключении всем известно? — простонала я, разливая воду по чашкам и наблюдая, как набухают засушенные травы.

Ривалия очень показательно фыркнула.

— Велиция — маленькая страна, а мой брат — начальник стражи. Так что, дорогуша, смирись с нежданной славой.

Мне осталось только кивнуть. Мы коротко обсудили какие-то незначительные мелочи, и обстановка разрядилась. Я уже не чувствовала враждебности со стороны этой великолепной девушки, а она подкалывала меня вполне по-товарищески. А когда я обмолвилась о таинственных письмах Ричарду, в её глазах появилось опасение.