Будь моим... оборотнем (СИ) - Новикова Татьяна О. - Страница 43

Ричард стоял на пороге и грустно улыбался. Я улыбнулась ему в ответ перед тем, как скрыться в водовороте пространства.

Разумеется, мы встретимся.

Это даже не обсуждается.

Король собрал в зале заседаний моих родителей, Дардану и множество доверенных лиц, которым лично я никогда не доверяла. Меня окружили точно коршуны и твердили на разные лады фразы из давнего пророческого сна: про предательство, суд и то, что первая советница не имеет права поддерживать столь разрушительные отношения, которые порочат меня и весь королевский двор.

А о том, что мне даром не сдался титул советницы, они не подумали? Забирайте, люди добрые, коль вам он нужнее. Отправьте нас с Ричардом в Россию, если мы мозолим вам глаза.

Фигушки.

Впрочем, я реагировала со сдержанной агрессией. Огрызалась, но вполголоса, не вопила, огненными шарами не кидалась. Нервно потирая запястья, выслушивала материнские обличительные речи и успокаивающие слова отца. Происходящее напоминало дрянной театр с очень плохими актерами, которые изображают сочувствие, но на деле ищут, куда клюнуть больнее. Харот, понимая, что массовая атака не возымела результата, приказал всем покинуть помещение. Вскоре мы остались наедине, и нас разделил длинный стол переговоров. Король полыхал праведным гневом. Крылья его носа раздувались, желваки напряглись. В голосе тлела плохо скрытая угроза:

— Мне надоело быть твоим оберегом, Анна. Если в первые месяцы правления я искренне защищал вас от стороннего осуждения, ибо ты со своим другом-оборотнем освободила Кристань от тирании, то нынче настал час, когда во мне выгорело всё доброе по отношению к вам. Всё, баста. Ты не слышишь никаких здравых доводов, потому что уперлась в свою детскую влюбленность.

— Повторяю в сотый раз: Ричард чист перед законом.

Я поднялась из-за стола, чтобы хоть как-то возвышаться над сидящим королем, который морально давил своими речами и уверенностью в голосе.

— Но доказательств у тебя нет.

— Они не нужны. Ему поверили старейшины, и безоговорочно верю я.

Равнодушно пожала плечами, вновь потерла запястья. Волнение кололо кожу, и внизу живота скручивало от страха неизвестности. Я чувствовала, что волчок судьбы раскрутился, и его не остановить. Мы все оказались подмяты под пресс обстоятельств.

— Конечно, он оправдался перед своими старейшинами. Те не могут иметь к нему претензий, ибо он доставал информацию для них. Уверен, оборотням известны многие наши тайны.

Я застонала. Ну что за твердолобость?! Бесполезно рассказывать ему о претензиях оборотней — тоже считающих, что Ричард сотрудничает с кем-то на стороне, — письмах и мальчишке-оборотне с перерезанным горлом. Харот потребует других доказательств, а у нас нет ничего, кроме домыслов. Пока что нет, но я уверена, что Ричард докопается до истины.

— Услышь слово короля, первая советница. Если ты хочешь спасти своего оборотня от смертной казни, а два народа — от войны, то станешь моей супругой. Всё, я устал выпрашивать твоего одобрения. На кон поставлено слишком многое. К сожалению, за тобой пойдут люди, потому мне придется поступиться своим достоинством ради нашего союза. Решай, тебе дороже удовлетворение своих потребностей или народ, который уверовал в спасительницу?

— Второе, — бросила я, дернувшись словно от пощечины.

— Первое здравое решение за долгое время. Церемония пройдет на следующей неделе. Кстати, Анна, отныне никаких издевательств над внешностью, — он брезгливо показал на рубашку Ричарда, в которую я зябко куталась. — Одевайся соответствующе будущей королеве.

— Хорошо. Что будет с Ричардом? — спросила, закусив губу.

— Я попрошу сохранить ему жизнь.

— Спасибо, — кивнула спокойно. — Разреши мне пойти переодеться?

— Да, свободна.

В спальне я попробовала воспользоваться заклинаниями, но те не поддавались мне. Даже простейшие, вызубренные наизусть. Наверное, не обошлось без Дарданы и придворных магов, которые попросту наложили блок на любые мои чары в пределах дворца или всей столицы.

Но даже это не могло вывести меня из себя. С недавних пор мир стал казаться проще, легче, понятнее. У меня впервые за двадцать с лишним лет появился смысл жизни. Я обрела его внезапно и никогда уже не выпущу их ладоней.

Когда есть к кому возвращаться, уходить как-то проще…

Я достала карандашный рисунок, разгладила замятые углы. Девушка с портрета смотрела со всей наивностью человека, который не знает о будущем и не опасается его. Счастливая.

На сегодняшний день мною было выбрано самое скромное из возможных платьев: с высоким горлом, в пол, не открывающее и кусочка кожи. Я одобрительно осмотрела себя в зеркале. Король просил спокойную невесту? Получите, распишитесь. Перед вами сама покорность. Отныне я буду серой мышью, тенью себя прежней.

Мама пыталась поговорить со мной, но я сослалась на головную боль, а на следующее утро — на боль в животе; на нездоровье; на расстройство желудка; на вялотекущую депрессию. Дни я проводила в комнате точно принцесса, заточенная в башне, и выходила только к приемам пищи.

Но на шестой день я изменила себе. Едва в окна ударил кроваво-красный рассвет, я вошла в храм всех богов и молча уставилась на алтарь. Богиня милосердия смотрела на заблудшее дитя с состраданием. Кроме нас, в храме никого не было. Природная магия сочилась из щелей, ибо ею было пропитано всё вокруг. Храм представлял собой кувшин, собравший колдовство воедино. Клянусь, я могла нащупать магию пальцами, если проводила теми перед собой.

Я не увидела, как в храм вошел человек, нарушив моё единение с богиней. Его шаги гулким эхом отдавались в ушах, звучали в унисон с моим сердцем. Я сжала и разжала кулаки, прикрыв веки, стараясь не обращать на человека внимания. Тот сел поодаль и вполголоса произнес молитву.

Мне требовалось полнейшее сосредоточение перед тем, что неминуемо свершится. До свадьбы оставалось двое суток.

Спустя полчаса я покинула опустевший храм и вернулась в свою комнату, где повалилась лицом в подушку. После единения с богами здешних краев, тело абсолютно обмякло, словно перестав принадлежать мне.

К сожалению, выспаться не удалось. Ближе к полудню мама вломилась в спальню без разрешения. Взгляд её был пуст, под глазами залегли глубокие тени.

— Дочка… — прошептала мама и кинулась мне на шею.

Она долго сжимала меня озябшими пальцами, а я не вырывалась из стальных объятий.

— Что случилось?

— Аня… Анечка… — Мама обхватила моё лицо руками и всмотрелась так пристально, словно боялась чего-то, что может увидеть на дне моих глаз. — Я решила, что ты должна знать. Что-то случилось с твоим другом. Ему запретили выезд из столицы, но он нарушил его и сбежал… гнался за кем-то… его потеряли… Он словно исчез… Только что пришел зов из Велиции, оборотни не могут отыскать его.

— Почему тебя это волнует? — уточнила я, едва справляясь с дрожью, что прокатилась по рукам и ногам. — Сомневаюсь, что Ричард заявится в Кристань после открытых угроз Харота.

— Меня тревожит не это. Скорее всего Ричард… — мама запнулась, — погиб, иначе поисковики бы напали на его след. Аня, прости меня, я только теперь осознала, сколь сильно он был тебе дорог…

Я сжала пальцы так сильно, что ногти впились в кожу. До крови прикусила нижнюю губу. Соленая струйка стекла к подбородку, и мама стерла её подушечкой указательного пальца. Она плакала навзрыд, а вот мои глаза были сухи. Появилось чувство, что на комнату кто-то наложил сильнейшие успокоительные чары, потому что во мне ничего не екнуло, не сломалось, не оборвалось струной. Я стояла, прислушиваясь к внутренним ощущениям, но ловила себя на единственной мысли: мне не хочется удавиться.

— Я должна сама сообщить всё Маделин, — сказала осипшим голосом. — Она не справиться, если к ней заявится кто-то сторонний и огорошит смертью внука. Я должна извиниться перед ней за всё. Скажешь Хароту, чтобы его люди не лезли к нам?

Мама часто закивала.

Тем же вечером я отпаивала знахарку успокоительными настойками, а заодно отпаивалась и сама.