Дракон-стриптизёр (СИ) - Невеличка Ася - Страница 6

— Дай вспомню В России сейчас не весна, а осень, она в северном полушарии. Так что будет странновато ходить по снегу голышом. Вдобавок в каждой стране свои законы. Где-то не приемлют обнажение в общественных местах.

— Какой варварский край!

— И не говори. Главное, пожалуй, выживи, парень.

3. Если честно, МакДональдс произвел на меня большее впечатление, чем девушки…

— Про медведей меня надули. Первого и единственного я встретил в цирке на Цветном!

— А ты рассчитывал, что они реально по улицам ходят?

— Вообще, я гуглил.

— В ю-тубе, раздел «Приколы»?

Девушки обожают в парнях эмоции.

Дождь, грязь, промозглый ветер — вау, если бы я мог вернуть сюда вотчину, так бы и сделал. И своё крыло основал бы на подходе к МакДональдсу.

Душа пела, закованная в кандалы тесной и натирающей одежды, а нюх тянул ближе к вакханалии запахов! Такого оглушительного аромата я еще нигде не встречал.

— Эй, парень, ты чего здесь лазишь? Это служебный помещения, вход с другой стороны.

— Да? К вам можно зайти?

— Дебил, — сплюнул хамоватый мужик и захлопнул железную дверь, отсекая пьянящий аромат.

Как-то так получилось, что деньги я уже просадил. После перелёта неимоверно хотелось жрать, а питание при отеле, где я остановился на некоторое время, оказалось неимоверно дорогим. Так что сегодня был мой первый настоящий день: без жилья, с рюкзаком за спиной с человеческими одеждами, на охоте, ведомый чутьём. И мой нюх привел меня на задворки МакДональдса. Этот запах я мог учуять с другой стороны большого города!

Внутри оказалось много людей, недорогой еды и удобных диванчиков. Странно, почему я сразу не поселился в этом удобном месте?

Бесплатный интернет, чистые уборные, круглосуточное питание Но скоро недружелюбный мужчина объяснил мне, что в «пунктах общественного питания» ночлег не предоставляют. Странно, а я гуглил, что где-то такое есть, но, наверное, не в России.

Нос был плотно забит жаренными бургерами и картошкой и только минут через тридцать, в парке, я продышался и стал улавливать другие запахи. И тут у меня закружилась голова — такого аромата в своей жизни я еще не встречал.

Девушка, одетая в синее пальто с огромным шарфом вокруг тоненькой шеи, обогнала меня только что, а внутри встревожено поднял голову дракон.

Что это? Такое дикое нетерпение меня не охватывало даже во время охоты! А ведь это самое азартное времяпрепровождение у драконов.

Ведомый чутьём, я пошел за ней, практически приклеиваясь к её спине.

— Отойдите от меня.

— Не могу, — прохрипел я, чувствуя, что от непривычного чувства пересохло горло.

Она побежала, я за ней и налетел на хрупкую фигурку, когда она внезапно остановилась, что-то вытащив из объемной сумки.

— Пошел отсюда, извращенец! Я не шучу!

— Ты так обалденно пахнешь, круче, чем гамбургер, — искренне признался я, намереваясь сграбастать ее руками и прижаться носом к шее под шарфом.

— Людоед! — взвизгнула она на приятных частотах и в нос ударила едкая разъедающая струя.

— Чёрт!

Я скрючился, пытаясь стереть с лица эту гадость, но щипало еще сильнее, выворачивая из глаз слёзы и опаляя нос, глаза и рот.

— Чёрт!!!

Взревел, плевав на осторожность, и чувствуя опасность жизни, побежал прочь, не разбирая дороги, на ходу перекидываясь в дракона, теряя расползающуюся по швам одежду. Но сейчас важнее было остаться в живых и желательно не лишиться зрения и обоняния.

Кто бы мог подумать, что человеческие самки такие агрессивные!

Я лежал на стылой земле возле заболотившегося пруда в парке.

Голый. Это имеет значение? Мне нужно уточнять это каждый раз?

Видимо, да.

Если прошлый вечер и ночь всем было все равно на мой вид и мое присутствие на берегу пруда, никого не озаботила судьба одинокого ссыльного дракона с вывернутыми глазами и ноздрями от той гадости, что мне брызнули в лицо, то сейчас, в пять часов незабываемого утра, надо мной нарисовалась старая самка и потрясая полотняной котомкой причитала, взывала к милости бога и натравливала на меня мелкую шавку, жавшуюся к ее ногам.

У шавки умишка явно было больше, чем у старой женщины. Мелкая псина даже на тявкала в мою сторону, а уважительно косилась всем видом извиняясь за хозяйку.

— Ушла отсюда, — раздраженно отмахнулся я от женщины, когда в ушах неприятно засвистело от ее криков.

— Я те уйду, паразит окаянный! Я те уйду до милиции, ирод проклятый! Ишь тут — ходют, мудями трясут. Стыда на вас нет!

— Я нудист, — все же вставил ремарку на случай, если придется иметь дело с властями, хотя слово «милиция» так и не преодолел мой языковой барьер, как и муди. Черт, чем я тряс и что именно она назвала мудями?

— Ты садист! Глаза б мои такой позор не видели. Кровью плакать остается с такими мудотрясами

— Так шли бы вы отсюда, не смотрели на меня, глаза поберегли!

— Да как же я пойду? А если еще кто на тебя, ирод окаянный, наткнется?! Стыдобища расхаживать с с

— Утренним стояком? — вдруг подсказал противной старой женщине мелодичный голосок, от которого все мое тело встрепенулось.

Она что, вернулась добить меня?!

В мгновение ока я вскочил с земли и бросился на середину пруда. Я знал, что люди в принципе плавать умеют, но судя по пустующему водоему, это явно на любителя. Очень рассчитываю, что девчонка плавать не любит. А лучше не умеет вовсе!

Уже стоя по шейку в воде, оглянулся на женщин. Старая зло зыркала на молодую, видимо, собираясь переключиться на её муди. А вот молодая, вчерашняя агрессивная самка, держала в вытянутой руке мой потерянный рюкзак и кривилась.

— Спектакль закончен. Вы идите, пуделя своего выгуливайте, а с маньяком я сама разберусь

— Уууу, развратница! Понаехали тут, в хороший город, понавезли свои распущенные нравы!

Потрясая руками, она наконец-то ушла и утащила за собой смышленого пса.

— Так и будешь там сидеть, пока яйца не отморозишь, неудавшийся насильник?

— Меня зовут Тимур.

— Мне фиолетово. Держи свои вещи.

Она кинула рюкзак ближе к берегу, развернулась и пошла прочь.

— Стой!

— Ну что опять? Снова хочешь напасть? Получишь еще перцовки в лицо.

— Нет, я не не за этим.

Убедившись, что она не уходит, и стараясь изо всех сил игнорировать её пьянящий запах, я погрёб к берегу.

— Э-э! Притормози! Ты сейчас выйти из воды собираешься? Я, знаешь ли, не любительница поглазеть на голых мужиков. У меня на работе этого добра по горло, тошнит уже.

— Так отвернись, — буркнул я.

— Ну сейчас! Отвернусь, ты мне двинешь по башке и адьёс, Алёна.

Я остановился, искренне отказываясь воспринимать ее логику. Может, она говорит разумные вещи, но мой собственный мозг, одурманенный ее запахом и голосом, сходит с ума.

— Ты уж определись, или смотришь, или отворачиваешься, но после вчерашнего, ты просто обязана меня выслушать.

Она фыркнула, чуть зависла взглядом где-то в районе моего пупка, пока кромка воды не стала опускаться ниже с каждым шагом к берегу, и демонстративно отвернулась, показывая баллончик с той самой перцовкой наготове.

Ну драконьевы ясли, ей-богу!

Итак, последние отсыревшие джинсы и последняя футболка И выпотрошенный кошелек.

— А где деньги?

— Что-о? — девушка развернулась, мило округлив губки. — Ты сейчас мне предъявляешь, что ли?

— Я тебя не понимаю. Только спросил, где деньги? Это были последние.

— Поздравляю! Нефиг разбрасывать вещи по парку.

Вот теперь она решительно развернулась и зашагала прочь. Я криво усмехнулся, в два шага оттолкнулся от земли и прыгнул ей на спину, сбивая с ног и укладывая на спину, в последний момент смягчая удар, чтобы не выбить из нее дух раньше, чем смогу поговорить.

— Когда я нападаю, у жертвы нет ни единого шанса, самка. Поняла?

В нос ударил запах адреналина, «жертва» широко распахнула свои охрененные глаза, и я в буквальном смысле стал тонуть в них.