Служанка (СИ) - Тур Злата - Страница 42

Я боялся, что меня сейчас разорвет, как ядерный реактор. Очевидно, мой вид был до смешного ошарашенным и обескураженным, потому что, несмотря на приличное расстояние, разделяющее нас, я увидел знакомые лукавые огоньки, как у маленького бесенка.

Меня штормило, эмоции швыряли меня, как щепку, не давая сосредоточиться и сделать какой- то шаг. Отшлепать по хорошенькой заднице за то, что сбежала? Зацеловать до головокружения за то, что нашлась? Утащить отсюда, сжать в объятиях, забывая дышать, бережно целуя и благодаря Вселенную, что нашлась?!

И пока я сидел в блаженном ступоре, являя собой самое комичное зрелище, моя Анюта опять проявила инициативу.

Она оставила микрофон, кивнув музыкантам, чтоб продолжали, и подойдя ко мне, протянула руку.

— Дамы приглашают кавалеров, — подарив мне самую очаровательную улыбку, она невинно захлопала глазками, в которых уже черти плясали «танец с саблями».

Все еще опасаясь, что я стал жертвой галлюцинаций, я порывисто обнял ее, крепко прижав к груди.

Ощутив под ладонями чувственный изгиб ее талии, ее неповторимый запах, я мгновенно понял, что должен сделать.

Я не сторонник театральности, но раз Анюта каким-то образом оказалась в числе распорядителей торжества, решил, что тоже должен удивить эту строптивую и такую желанную козочку.

Оставив все объяснения на потом, я потащил ее на сцену и взял микрофон.

— Дамы и господа! Прошу минуту внимания. Раз у нас такой семейный праздник, хочу, чтобы вы стали моей поддержкой. Я не так давно знаю эту девушку, но она настолько проникла в мое сознание, в мою кровь и плоть, что я не могу без нее. И поэтому, чтобы она не сбежала, я решил жениться. Прошу заранее прощения, если кого-то разочарую своим решением, но я его не изменю. Даже если она не согласится, я ее просто украду и увезу далеко в горы! — я улыбаюсь во весь рот, оглаживая талию, представляю реакцию моих родителей и Славинских, и мне абсолютно плевать на все. Мы сейчас уйдем, будем любить друг друга, и пусть весь мир подождет.

Чтобы еще раз убедить всех в серьезности своих намерений, разворачиваюсь и целую свою ненаглядную девочку. Я так истосковался по ней, что приникнув к ее губам, просто забываю о существовании окружающих.

Однако тут же из моего персонального рая наглым образом меня вырывает похлопывание по спине. Крепче прижав Анюту, я недовольно отрываюсь от ее губ и с удивлением обнаруживаю моих родителей в компании Барковских.

— Сынок, я рад, что вы приняли правильное решение, — отец лучился довольством и неподдельным счастьем, а я опять почувствовал себя в параллельной реальности. Какого ху… дожника его радует, что я женюсь на служанке? И чтоб окончательно меня добить, сентиментальная Арина Витольдовна, дрожащим от слез голосом благословила нас.

— Дети мои! Будьте счастливы, как мы с папой! Тимофей, я бесконечно рада, что наша девочка выходит за тебя, — она аккуратно поднесла руку к глазам, стирая слезинки.

Я чувствовал, что земля уходит из-под ног, потому что нет ничего хуже, когда ты один ничего не понимаешь и чувствуешь, что вокруг все или что — то знают, чего не знаешь ты, или, что еще хуже, сговорились из тебя сделать дурака.

Как за спасательный круг, я цепляюсь за взгляд Анюты и еще больше увязаю в зыбкой трясине полнейшего недоумения. Она, вместо того, чтоб поддержать меня, мучительно покраснев, смущенно потупила глазки и уткнулась мне в плечо.

— Агуша, девочка моя! Тимофей, как я счастлив! — окончательно добил меня Славинский.

Твою ж мать! Пелена спала с глаз, и я окончательно понял, как выглядит максимальная степень состояния «чувствую себя идиотом».

По милости этой козявки я едва не стал посмешищем на глазах достопочтимой публики. Еще секунда, и я просил бы у Славинского руки его служанки.

Адская смесь злости, обиды, стыда уже начала смешиваться во взрывоопасный коктейль, помощней «коктейля Молотова», но эта чертовка одним махом обезоружила меня.

Задрав подбородок, она немного, будто дразнясь, склонила голову набок и слегка прикусила нижнюю губку.

Увидев в моих глазах отражение полыхающего пламени гнева, она мило улыбнулась и промурлыкала:

— Тим, не сердись! Я люблю тебя! И хоть ты не спрашивал моего мнения, я все равно согласна…в болезни и здравии, и бла-бла- бла.

Вот же хулиганье мелкое! Мне ничего не осталось, как снова прижать ее к себе и на ушко прошептать:

— И тебя люблю, коза — дереза!

То, что больше всего пугало меня в семейной жизни, сейчас показалось таким смешным… Я боялся рутины, скуки. Но теперь можно быть уверенным, что я еще не раз с тоской подумаю о тихой семейной гавани и спокойной жизни. Мой удел отныне — это жизнь на вулкане. Но я ничуть об этом не жалею.

Конец