Первый Император. Дебют (СИ) - Логинов Анатолий Анатольевич - Страница 26

Деревня, в которую прибыл генерал-губернатор, отличалась прямо-таки армейским порядком, чистотой на улицах и справным видом жителей. Кроме изб поселенцев, уже стояла построенная за казенный счет школа, небольшое молитвенное здание и земская изба, с пристроенной к ней полуподвальной камерой и даже погребом, в котором, как выяснилось, на леднике хранилось тело неизвестного. Встретивший высоких гостей староста, пожилой, но крепкий крестьянин Федор Буйносов, четко рассказал о происшествии. Оказалось, что уничтожить банду крестьянам помог «Лешка-китаец». Невысокого роста, морщинистый, подвижный, он неплохо объяснялся на ломанном русском. И оказался не китайцем, а маньчжуром. Рассказав, что с этими бандитами он уже сталкивался и они ему «силино однака вредили», он столь же обстоятельно, под запись, рассказал о господине «Чи», который «однака не китайса, не манго, а настоясца японса есть».

Прибывший вместе с эскортом жандармский штаб-ротмистр Кулькин был весьма доволен как старостой, так и показаниями туземца. Поэтому, как только закончил следственные действия, ходатайствовал о поощрении их. С одной из арб сгрузили патроны, врученные взамен истраченных, а старосте и маньчжуру лично Куропаткин вручил по золотому империалу, а кроме того старосте достался маузеровский охотничий карабин с сотней патронов, а маньчжуру — новенький американский винчестер и полторы сотни патронов к нему. Везти тело шпиона с собой не стали, при жандарме был фотограф, который сделал снимки не только японца, но и взятого в плен главы хунхузов, и даже групповой снимок отличившихся крестьян.

Поездкой, позволившей отвлечься от канцелярских бумаг и проветрится, Алексей Николаевич остался весьма доволен. Тем более, что умело составленное донесение попало не только министру внутренних дел, но и было доложено Государю, изъявившему свое благоволение умелым действиям губернатора и переселенцев.

Из газет:

«Из Рио-Жанейро телеграфируют в газету «Secolo XX», что там недавно толпа в несколько тысяч человек, недовольная увеличением платы за проезд, напала на трамваи, не позволяя им трогаться с места, разрушила и подожгла массу вагонов. Полицейские в свою очередь, разгоняя толпу, обнажили сабли, и даже стреляли в нее из револьверов, а пожарные усердно поливали ее из пожарных рукавов. На поле битвы осталось трое убитых и пятнадцать человек более или менее тяжелораненых»

«Московскiя вѣдомости». 22.06.1902 г.

«Правительство всячески поощряет и способствует заселению переселенцами северных районов Маньчжурии. Устранены все препятствия и создан серьезный стимул для переселения: кредиты, отпускаемые переселенцам, увеличились в четыре раза по сравнению с прошлым годом. Переселенцам предоставляют большие земельные участки и множество льгот от пособия в размере 200 рублей на семью до налоговых льгот, включая списание недоимок и освобождение от налогов на 5 лет. Они надолго освобождаются от службы в армии. Проезд до мест поселения с этого года бесплатный. Кроме того, попечением министра путей сообщения князя Хилкова и генерал-губернатора Куропаткина… начата выделка специальных вагонов, напоминающих внешне простые багажные вагоны пассажирских поездов, но задняя их часть представляет собой помещение во всю ширину вагона, которое предназначено для скота, инвентаря и имущества…»

«Петербургскiя вѣдомости». 22.06.1902 г.

«16 августа в Гавриковом переулке задержана неизвестно кому принадлежащая лошадь, запряженная в ломовой полок, на котором оказалось 30 пластинок свинца. Лошадь отправили в Яузский полицейский дом»

«Московскiя вѣдомости». 22.06.1902 г.

«В издательстве Ступина вышла книга архитектора А. Н. Козлова «Проекты дач, загородных деревянных домов и хозяйственных построек»… Солидно построенная на окраинах города или в известном от него расстоянии каменная дача с садом превосходно в состоянии была бы заменить зимнюю квартиру. Если принять во внимание дороговизну квартирной платы в городах, то сумма, потраченная на постройку подобных загородных дач, не покажется большою. Она, так сказать, «вернется» дачевладельцу в течение 10–15 лет, так как он будет избавлен от наемной платы за квартиру»

«Московскiя вѣдомости». 02.07.1902 г.

[1] Слова герцога из фильма «Тот самый Мюнхгаузен»: «Война — это не покер. Ее нельзя объявлять, когда вздумается»

[2]Начало подлинной записи из дневника Николая II за 27 декабря 1901 г.

[3] Stern board, captain! — Задний ход, капитан, англ.

А propos — кстати, фр.

К «гаффам» флот причислял все неуместные остроты, плоские шутки или бестактные неловкости (В. Пикуль)

C'est trop — Это слишком(фр.)

[4]См. статью В.В. Моисеева «Петр I и борьба с коррупцией». «После того, как сибирский губернатор князь Гагарин был изобличен в коррупции, по приказу Петра I он был повешен при всем истеблишменте»

[5] Тет — а — тет — наедине, с глазу на глаз, фр.

[6] Вдовствующая императрица Мария Федоровна, мать Николая Прозвище — Гневная, в семье — Минни

[7] Великий князь Михаил Александрович — младший брат, до рождения сына у Николая 2 — наследник. Прозвище — Мишкин

[8] Великий князь Павел Александрович — командовал в то время 1-й гвардейской кавалерийской дивизией

[9] Речь идет об Эйфелевой башне. Ее считали портящей облик города и планировали снести

[10] Екатерина (Трина) Адольфовна Шнейдер, гофлектрисса императрицы, которая часто выступала в роли наставницы ее дочерей

[11] Прозвище английской королевы Виктории, используемое в семье Романовых

[12] Мария (Тюдельс/Тутельс) Густавовна Тутельберг, камер-юнгфера императрицы

[13]Двойник человека, либо оборотень, повторяющий облик и характер человека, но с самой злой «темной» стороны

[14]Так иногда называли пулеметчиков в Российской Императорской армии, еще до применения этого термина Федоровым к своему оружию

[15]Хунхузы, хунгузы, хунхуцзы, по-китайски — «краснобородые» — китайские разбойники в Маньчжурии

Гремел войны девятый вал

— Нас плюкане трансклюкировали,

пока мы на гастролях были.

— За что?

— За то, что мы их не успели.

Диалог из фильма «Кин-дза-дза»

Дневник императора Николая II

22 июня 1902 г. Суббота. Чудный летний день. … Утром у меня состоялось совещание по японскому вопросу; решено не начинать самим.[2]

Япония, Токио, конец июня-июль 1902 г.

После вручения российским послом меморандума о аннексии Маньчжурии «ввиду враждебных действий китайского правительства во время восстания «боксеров», а также в «качестве компенсации невыплаченных кредитов», в Токио началась бурная деятельность. Сейчас же было созвано заседание правительства и «генро» (члены высшего неформального совета). Оно затянулось до поздней ночи и решило не начинать войны, ввиду неполной готовности вооруженных сил. Адмирал Ямамото[3] напомнил, что броненосец «Микаса» только недавно прибыл из Англии, куда в то же время отосланы на коронацию Эдуарда VII крейсера — броненосный «Асама» и бронепалубный «Такасаго». А маршал Ойяма — что развертывание армии еще не закончено, не говоря уже об обучении. Споры были бурными и решение ждать развития событий прошло небольшим преимуществом голосов сторонников лучшей подготовки. Но именно их мнение оказалось весомым, так как они представляли армию и флот, выступившие единым фронтом. Кроме того, все участники понимали, что на помощь союзника, завязнувшего в своей войне, надежды мало. А на китайцев, с которыми Япония недавно разделалась в два счета — тем более. Самое большее, что от них следует ждать, это бумажные протесты, заметил министр иностранных дел барон Комура. Но все же одним из пунктов принятого решения предусматривалась возможность привлечь к сотрудничеству Юань Шикая и через него обеспечить участие в боевых действиях против русских китайских войск. «Пользы от них маловато, но часть русских сил они на время отвлекут», — заметил Ойяма. Еще одним пунктом шло предложение обменять признание русской аннексии Северной Маньчжурии на признание «особых прав Японии на Корею».