Фея Темной (СИ) - Островская Ольга - Страница 40

Потусторонняя девочка спрыгнула обратно на пол, и замерла на пару мгновений. Обвела взглядом всё помещение, кажется, даже принюхалась, а потом заискивающе оскалилась.

— А как сильно темнейшей нужен Огаст Зарраши?

Фэй прищурилась, цокнула недовольно языком, а потом всё-таки спросила.

— Что ты хочешь, дух?

— Свободы, конечно. Отпусти и я всё скажу, даже то чего ты не спрашивала.

Жрица рассмеялась и тьма всколыхнулась за её спиной, нависая над ними третьим собеседником, заставив маленькую фигурку в голубом платье скукожиться.

— Ты хочешь со мной торговаться? Зачем мне тебя освобождать и оставлять склеп полный покойников некромантов без стража?

— Потому что, ты милосердна, как и твоя Богиня. — совсем уже другим голосом, более низким и женственным, произнёс дух. Впрочем его облик тоже стал меняться, перетекая в хоть и миниатюрные, но всё же взрослые очертания молодой женщины. От девочки остались лишь волосы да глаза. — Я не давала добровольного согласия служить стражем и хранителем останков Зарраши. Ты же можешь это узнать, темнейшая.

— Могу. — кивнула Фэй.

По сути, это действительно не было так уж и сложно. По непреложным законам, принятым среди некромантов, духом хранителем делали лишь того, кто добровольно соглашался на это, кто не хотел покидать этот мир по каким-либо своим причинам. Часто на это соглашались, чтобы искупить что-то совершённое при жизни, или иметь возможность завершить свои дела, или, что тоже бывало, желая присматривать за потомками, ну и конечно же за останками покойников. Собственно это и было основной обязанностью стража. Вот только страж имел право перезаключить договор с потомками. Но иногда, призванного духа могли и не спросить. Сильному некроманту, имеющему поддержку рода, загнать в ловушку обязательств душу не составляло труда. Были способы. И вот тут уже договор редко предусматривал изменения.

— Покажи свои останки. — велела жрица.

Хранительница поклонилась и повернулась к квадратной нише по центру. Она единственная была закрыта резной дверкой.

— Меня положили туда.

— Положили. Там не прах? — удивилась Фэй.

— Нет, темнейшая. — грустно улыбнулась пленница этого склепа.

Чувствуя, как начинает подниматься внутри негодование, жрица решительно обогнула стража и приблизилась к дверке, закрывающей нишу. Вскинула руки, позволила тьме изучить ту на предмет ловушек и неприятных сюрпризов и потянула на себя. А там увидела краешек гроба, засунутого внутрь. Снова проверила и уже потянулась, чтобы вытащить, но её кисти были перехвачены большими ладонями и над головой прозвучало раздражённое.

— Ещё ты при мне тяжести не тягала. Отойди, неугомонная.

Шэн перехватил её за плечи и просто переставил в сторону. Возмущённая такой бесспардонностью, Фэй вспыхнула, открыла уже рот, чтобы высказаться, но была перебита его вопросом.

— Куда нести?

Проглотив всё, что хотела сказать, жрица ткнула пальцем на алтарь. В конце концов, действительно, почему она должна тяжести носить, когда рядом есть желающий сделать это вместо неё. Просто не привыкла она просить помощи. Князь вытащил небольшой деревянный гроб, словно тот вообще ничего не весил и так же легко перенёс его на алтарь. Было у неё нехорошее подозрение, как именно подчинили душу этой мёртвой женщины.

Подойдя ближе, она осмотрела для начала сам ящик. Печати подчинения, формулы привязки, и ни одной упокоения.

— Кто это сделал? — спросила не оборачиваясь, зная, что дух всё равно услышит.

— Отец Огаста Зарраши. И мой. — раздался рядом бесцветный голос. Хранительница стояла и потерянно смотрела на деревянную крышку. — Я была его ошибкой, ублюдком, которого он был вынужден признать из-за дара. И когда меня убили, он призвал мой дух и привязал к этому месту, как сторожевую собаку, сказав, что хоть так от меня польза будет.

Фэй почувствовала, как каменеет. Услышать такое она точно не ожидала.

— Я нигде не встречал никаких упоминаний о том, что у Серша и Огаста была сестра. — заметил Шэн. Он обошёл алтарь и теперь стоял по другую сторону, всё ещё подозрительно поглядывая на духа хранителя.

— Я не могу соврать жрице Смерти. — на бледном призрачном лице не отразилось ни одной эмоции. — И сомневаюсь, что обо мне остались хоть какие-либо упоминания кроме семейного архива. Ведь и частью рода меня признавали весьма условно.

— Хорошо. Я услышала тебя. — Фэй зажмурилась на миг, прогоняя неуместную жалость и сострадание. Об этом она подумает потом. Сейчас нужно заняться делом. — Я обязана вскрыть этот гроб. И исследовать твои останки. И лишь убедившись неопровержимо в нарушении закона, мне, как жрице, будет позволено вынести приговор. Согласна ли ты на это?

— Да, посвящённая Смерти. — склонила голову страж.

— Тогда назови своё имя.

— Иллария Зарраши.

Жрица шагнула ещё ближе. Тьма потекла по её пальцам, опустившимся на крышку и тонкими ручейками начала оплетать деревянный гроб, уничтожая всё, что могло причинить вред, открывшим его.

— Шэн, тебя не затруднит? — не то чтобы ей было тяжело, но нарваться на новый поток возмущения от мужчины, Фэй не хотела.

Князь довольно хмыкнул и принялся отдирать, как оказалось, заколоченую крышку. Спустя несколько минут они двое, в компании призрака, уже разглядывали застывшее навеки в ужасе лицо мумии. И если жрица принялась деловито сплетать новые заклинания, дабы убедиться в словах хранительницы, то Шэн не выдержал и задал явно назревший вопрос.

— А кто тебя убил? И как?

— Тактичность не твой конёк, да? — фыркнула Фэй, даже не отвлекаясь от тонкого филигранного кружева из тьмы.

— Ты тоже не особо миндальничаешь. — возразил он.

— Мне положено. Я выполняю свой долг и обязанности.

— Мне тоже. Пускай преступление было совершенно давно, но я обязан в нём разобраться. — Шэн пожал плечами.

— Я ещё никогда не видела столь сильных существ, как вы двое. Тем более, состоящих в Паре. — меланхолично заметила призрачная Иллария.

— А про Пару ты откуда знаешь? — подозрительно сощурился князь.

— Духи Хранители видят ауры и ощущают потоки силы. — лекторским тоном проинформировала жрица и опустила сеть, которая тут же опутала иссохшуюся мумию.

— Ясно. Так что там с убийством?

— Меня убил Огаст. Принёс в жертву во время одного из своих экспериментов. — ровным тоном сообщила хранительница. — Отцу сказал, что случайно. Тот не особо и расстроился.

Вот тут даже у Фэй руки дрогнули. Она едва не выпустила из пальцев тёмные нити силы. И не удержалась от того, чтобы посмотреть на стоящую рядом Илларию. Та с отстранённым любопытством наблюдала, как опутывает тьма то, что когда-то было её телом. Сжав челюсти, жрица закончила то, что начала. Заклинания рассыпались, тьма вернулась к хозяйке, заставив поёжиться от мерзостного осознания, как низко могут пасть те, кто обязан служить заповедям Тёмной.

Отступила на шаг назад, опустила сжатые в кулаки руки и произнесла ровным безэмоциональным тоном.

— Иллария Зарраши, я — Фэй Сэйрано, посвящённая Богине Смерти, подтверждаю, что ты была призвана и пленена в этом склепе насильственно и незаконно. И имеешь право требовать отмщения. И покоя.

Тёмная голова духа хранителя склонилась в поклоне и бледные губы произнесли.

— Я не буду требовать отмщения. Отец получил своё сполна. Его смерть была мучительна, а потомки навечно утратили милость Тёмной и теперь его душе не будет покоя в посмертии. А Огаст, я просто помогу вам его найти, этого будет достаточно. Всё, чего прошу взамен, свободы и покоя.

— Хорошо, тогда расскажи то, что обещала. — на этот раз Фэй просила, а не повелевала. То что удалось считать с останков несчастной, заставляло её внутренне кипеть от ярости и жажды крови.

— Ты спрашивала, нет ли здесь праха Огаста Зарраши. Его здесь нет. Но он приходил к склепу. Тело не его, а душа та же самая. Сильная, гнилая. Снять печати не смог. Знаю, что был в доме, но большего сказать не могу. Мне подвластна только територия склепа и несколько метров вокруг него.