Фея Темной (СИ) - Островская Ольга - Страница 75

— Представьте себе, вижу я красивую девушку, которая падает, а к ней несётся мерзкая дохлая тварь. Конечно же я не мог не броситься на помощь. — тоже посмеиваясь, поделился Шэн.

— Я не падала, а опустилась на колени, чтобы напитать пентаграмму. — фыркнула Фэй.

— Откуда мне было это знать? Инстинкты взбесились, требуя спасти и защитить. А потом оказалось, что красавица то некромантка. Очень злая. Ты так на меня смотрела, что я уже думал все щиты поднимать. Упокоила бы ещё, вместо здохлика, прежде чем я объяснил, как покорён тобой.

— И что дальше? — смеясь, спросила Тоня.

— А дальше он увязался за мной, объяснив, что целый месяц свободен от государственных дел и жаждет исправить свой косяк.

Рассказала она вкратце и о том, как они искали лича, и как нашли, но тот успел воскреснуть. Дальше история была уже не такой весёлой, но всем было интересно, особенно, что же именно видела Фэй в том “нигде”, куда выбросило её проклятием.

— И что, даже Санрэаш не добился от него ответа? — спросил Айсар, до этого слушавший молча.

— Нет. — вместо Шэна ответил Зак. — Я конечно могу предположить, что после смерти его пытками не взять, но он уже рассказал всё что только можно. Кроме того, где спрятан этот его филактерий. Что-то с ним нечисто.

— А что такое филактерий? — спросила Тоня, с любопытством переводя взгляд с мужа на Фэй.

— Это вместилище кусочка души, которое может создать особо сильный некромант, чтобы в подобии лича стать совсем неуязвимым. Пока филактерий существует, убить, или упокоить его невозможно. — объяснила жрица Тёмной, с удивлением наблюдая, как вытягивается лицо невестки.

— Экхм. Надо же. А у него случайно змеи Наджини нет? — смущённо хмыкая, поинтересовалась жена кузенов.

— Какой змеи? — удивилась Фэй. Впрочем остальные тоже удивлённо уставились на лилововолосую иномирянку.

— Ой, да не обращайте внимания. Это я одну книжную историю из своего мира вспомнила.

— И что же за история? — первый пришёл в себя Мораг, с энтузиазмом подаваясь к ней ближе. — Идея посетить твой мир мне кажется всё привлекательней. Ты порой такие занимательные вещи рассказываешь. Найду и обязательно попробую.

— О, это детская книга. Она про мальчика, родителей которого убил очень сильный и плохой маг, а убить самого ребёнка не смог, потому что его закрыла собой мать, создав такую защиту, что смертельное заклинание поразило самого злодея. Потом этот мальчик вырос, а этот маг воскрес. И никто не мог его убить. А он, как оказалось, создал такие же вот вместилища с кусочками души. Автор их кристражами назвала. И вот предпоследний как раз был в змее, которая служила этому магу.

— А последний? — с интересом спросил Шэн, а Фэй чувствовала себя так, словно её мешком из-за угла ударили. Она ведь даже не думала на живые объекты. А это было очень даже возможно.

— А последним оказался сам этот мальчик.

— Ужас. — округлила глаза Рисса. — И что его убили?

— Не насмерть. — хмыкнула Тоня. — Счастливый конец, всё такое. Фэй с тобой всё в порядке? — обеспокоилась она, взглянув на некромантку.

— Да. — сипло выдавила та из себя, потом прокашлялась и повторила. — Да. Спасибо. Просто эта история открыла мне глаза. Филактерий действительно может быть живым существом. Просто, мало кто бы на такое согласился. Стать вместилищем чужой души.

— А добровольное согласие обязательно? — поинтересовался Зак.

— Да. Это однозначно.

— Тогда надо искать информацию, кто бы в его окружении был настолько близким, что пошёл бы на такое. — озвучил вывод Айсар.

— Всё его ученики мертвы. Больше нам ни о ком не известно? — поджал задумчиво губы Шэн.

— А Пара? У него была Пара? — вскинула брови Рисса. — Думаю, любящая женщина точно бы могла согласиться.

— Да, наверное. Только нам ничего о наличии таковой тоже не известно. Надо снова искать.

Мысль о том, кто же может быть филактерием Огаста не покидала Фэй весь остаток вечера. Она поддерживала разговор за столом во время ужина, улыбалась, шутила, а сама то и дело возвращалась к этому вопросу, мысленно прокручивая каждое воспоминание, связанное с ним. Смутная догадка не давала ей покоя. Но обмозговать её пока не получалось.

Во дворец они с Шэном вернулись уже почти ночью. И конечно же князь припомнил своё обещание, которое дал ей когда они уходили. Не успела Фэй сообразить, что он делает, как её властный мужчина привёл её к зеркалу, заставил наклониться, так что пришлось опереться руками на стену рядом с резной рамой, и, задрав юбку, действительно взял её. Резко, мощно, неистово, заставляя скулить, стонать и смотреть на отражение их обоюдной страсти в зеркале, сгорая от порочности и сладости этого зрелища. Потом они, конечно добрались до кровати и продолжили, пока Фэй обессиленная не уснула.

А утром, стоило открыть глаза, первая мысль была о том, что всё ведь совершенно очевидно. Филактерий то был у них перед самым носом. Ей стоило только прислушаться к себе, а не списывать свои ощущения на ревность.

Глава 30

На то, чтобы найти Ирису, они потратили ещё два дня. Огаст вполне ожидаемо никак не выдал, что её догадки верны. Пришлось искать самим. Шэн перенес их сначала в гостиницу, где они тогда ночевали, и Фэй ещё раз подробно расспросила всех, включая хозяина и служанку, с которой уже говорила. Подробностей не прибавилось. Глупо было рассчитывать, что девчонка, хотя какая там девчонка, если Огаст умер три века назад, выложит свой предполагаемый маршрут, отправляясь грабить хозяина.

— Что думаешь делать? — спросил у неё Шэн, стоило им выйти на улицу, где стояли привязанные к перевязи их лошади.

— Попробую зайти с другой стороны. Перенеси нас пожалуйста на то место, где мы их нашли с этим табором.

В лесу, куда их вывел портал, до сих пор витал дух нежити и фонило тёмной магией. Лошади беспокойно пряли ушами и всхрапывали, но послушно вывезли их к той поляне, где всё так же валялись перевёрнутые кибитки.

— Что мы ищем?

— Её кровь. Много ведь натекло.

— Так уже столько времени прошло. Тебе она что-то даст?

— Для поиска подойдёт.

На том месте, где лич приносил в жертву свой собственный филактерий, земля до сих пор хранила бурые пятна.

— Фэй, я вот этого момента не понял. Если она сосуд для куска его души и делает его сильнее, то зачем он её убить пытался?

— А он и не пытался. — ответила жрица, присев и потрогав землю руками, подняла щепотку и перетёрла между пальцами. — Это не было жертвоприношение. Это была её добровольная жертва, для его воскрешения. Она отдала свою кровь, силу, чтобы он воскрес. И умирать она не собиралась.

— А как же тот факт, что мы вдвоём её еле вытащили?

— Во первых ритуал нами же и был прерван, думаю это главная причина. А во вторых не вытащили бы мы, вытащил бы он. Или поднял бы. Тут уже всё зависит от степени привязанности между ними. Но судя по его стойкости к пыткам всё-таки бы вытаскивал, наверное.

Кровь, хоть и старая, была именно той, что нужно. Фэй старательно расчистила место для новой пентаграммы и принялась её чертить прямо поверх бурых пятен. Шэн, чтобы не мешать, отступил на несколько шагов и застыл молчаливым наблюдателем. Снова шесть углов, руны, призыв, поиск, объединение. Силы здесь разлито было более, чем достаточно, так что свою кровь Фэй жертвовать не стала. Лишь плеснула тьмы, чтобы активировать пентаграмму. И стала молча наблюдать, как поднялась багровая дымка над землёй и начала свиваться в нити. Вскоре у неё был маяк, который уверено тянул в нужном направлении. Этот метод конечно безотказно работал, но был у него и существенный минус. К нужному объекту было не перенестись порталом. А ей так уже хотелось расправиться с этим делом.

Вот и получилось, что их беглянка нашлась только на следующий день ближе к вечеру. И даже не в Аданате, а в Вестории. Видимо, думала, что там её не найдут, потому что даже не далеко от границы уехала, осев в небольшом городке Калме, что находился в двух днях пути от переправы через пограничную Атмаю.