Конан в Чертогах Крома - Робертс Джон Мэддокс - Страница 58

Когда все было готово, ваны медленно, тяжело зашагали вниз. Вот скрылись из виду, и Гопал недоуменно обернулся к Джаганату:

- Дядя! Неужели эти северяне в самом деле такие глупцы, какими кажутся с виду?..

Джаганат снова улыбнулся и кивнул головой. От этого движения заколыхались все его бесчисленные подбородки.

- Их простота превосходит всякое вероятие, племянник. Им настолько неведома тонкость, что можно с ума сойти, предугадывая ходы, которые игрокам вроде них и в голову не придет совершить... Что ж, теперь они должным образом освящены и приготовлены для жертвоприношения. Воистину, самая угодная Силам жертва - это жертва добровольная. А эти дурни лезут на алтарь так охотно, что лучшего и пожелать трудно!.. Теперь, племянник, пойдем. Наши жалкие воины нипочем не остановят орду, готовую хлынуть снизу, а среди нее, не забудь, находится и тот киммериец, которого наняла Хатор-Ка... если, конечно, у моих посланцев не получилось и не помогло даже заклятое золото. Ставки так высоки, что мы ни в коем случае не должны рисковать! Я еще не выяснил в точности, кто именно привлек сюда демонов. Неясна мне и цель: ведь не затем же, чтобы переполошить всю страну?.. Зато я кое-что придумал. Есть у меня одно заклинание, которое должно бросить демонов против людей, засевших в долине. Таким образом мы избавимся и от угрозы со стороны киммерийцев, и пещеры очистим. Тогда я смогу произвести важнейший обряд спокойно и без помех...

- Твои замыслы, дядя, как всегда безукоризненно изящны!.. - приторно восхитился Гопал.

Далеко внизу, под ними, в недрах горы, в темном боковом тоннеле, сидел, скрестив ноги, тощий оборванный человечек. Время от времени он бормотал себе под нос какие-то древние, очень древние строки.

А потом вдруг заулыбался во мраке...

Глава пятнадцатая

БИТВА СРЕДИ МОГИЛ

Киммерийский лагерь тянулся поперек Полей Мертвых и вверх по склонам, примыкавшим к долине. Замшелые камни древних курганов были снова водворены на свои извечные места, следы осквернения в основном уничтожены. Однако настоящее очищение еще не стало возможно. Его совершали только кровью осквернителей, и никак иначе.

Конан шел по лагерю, вдыхая дымок горящего торфа и слушая негромкие разговоры воинов. В любом другом войске молодые, необстрелянные ребята наверняка возбужденно обсуждали бы то, что им вскоре предстояло. Обладатели кое-какого опыта хвастались бы прежними подвигами. Настоящие ветераны советовались бы между собой, проверяли оружие и доспехи, старались по возможности отдохнуть перед битвой.

Киммерийцы и в этом - как, впрочем, и во многом Другом - вели себя не как все люди. Слушая обрывки случайных бесед, Конан убеждался, что говорили о самом обычном и повседневном: о женах и детях, о скотине, о междоусобной вражде, о посевах и жатве. Ни дать ни взять собрались не на смертный бой, а на ярмарку.

И снова, в который уже раз, Конан почувствовал себя в своей собственной стране чужаком...

Только в маленьком лагере асов он ощутил тот дух воинского братства, который был ему всего ближе. Золотоволосые воины весело смеялись, распевали песни, передавали по кругу большой мех вина, привезенного с Юга. Несколько молодых киммерийцев, держась в почтительном отдалении, рассматривали своих союзников с таким видом, словно те были диковинными зверями.

Конан вступил в кружок давних друзей и завладел бурдючком. Перевернув его вверх тормашками, он направил струю золотистой жидкости себе в рот.

- Эй, эй, Конан! Оставь и на нашу долю немножко! - засмеялся Вульфхере. Волосы и борода у него были до того светлыми, что казались седыми. Он был лишь чуть постарше, чем Конан, но асы считали его великим вождем

И сам он, и все его люди представляли собою разительный контраст с хмурыми и серьезными киммерийцами. Как и их двоюродные родственники ваны, асы куда как уважали внешнюю красоту и любили ею похвастаться. Доспехи у них были из полированной стали или бронзы, шлемы венчали рога, крылья, фигурки фантастических животных, причем очень часто покрытые золотом или серебром. На руках поблескивали золотые, искусной работы браслеты: и выше локтя, и на запястьях. На рукоятях мечей переливались драгоценные камни. Кое-кто из воинов вытащил полированные серебряные зеркала и при свете костра наводил красоту расчесывал бороды, подкручивал длинные густые усы. При этом у костра звучало сразу несколько разных песен. Как и ваны, асы были не дураки повеселиться хоть дома, хоть в лагере. Они точно так же безумствовали в бою, а дома, в кругу семьи, томились и тосковали.

Конан сделал последний глоток и передал мех сидевшему рядом.

- Если это вино такое дорогое, - сказал он, - что ж вы эля с собой не прихватили?

- Эль занимает слишком много места, - ответил Вульфхере. - Этот-то бурдючок три раба замучились таскать по горам. Ты смотри, Конан, обеспечь нам назавтра хорошую битву! Мы, чтобы ты знал, ради тебя отказались от та-акого замечательного налета на гиперборейцев...

- Веселье я тебе обещаю, - кивнул Конан. - Даже с избытком. Там будет кого насадить на клинок. Наверху полно не только демонов, но и ванов!

- Отлично, - похвалил Вульфхере. - Что касается демонов, эти твари и на Асгард в прошлом году нападали, только мы понятия не имели, кому мстить, пока не прибежал твой посланник. Чем бы ни кончилось дело, в Асгарде на пирах долго еще будут петь о завтрашней битве!

Одноглазый воитель, у которого во рту вместо многих зубов чернели дыры, вернул Конану бурдючок.

- Поехали вместе грабить, когда здесь все кончится, - предложил он. Много лет минуло с тех пор, как ты последний раз ходил с нами по волчьей тропе. Я бы не отказался взглянуть, каким штучкам ты выучился, странствуя по югам!

- А почему бы и нет, Ульф? Обещать, правда, не берусь... Кто знает, вдруг завтра меня убьют? Или тебя?.. Вот покончим с раскалыванием вражьих щитов, тогда и станем загадывать!

- Заговорил как киммериец, - пробурчал Вульфхере.

Конан улыбнулся:

- Потерся с родственниками...

Покинув асов, он пошел в верхнюю часть долины, туда, где стояли дозорные. Здесь не жгли костров, чтобы зрение караульщиков не отвыкало от темноты. Конан увидел Куланна и при нем еще одного юношу с волосами, связанными в хвост по обычаю Галла.

- Все спокойно, двоюродный брат, - доложил Куланн.

- Ну, это недолго протянется, - предрек Конан. - Через час, не больше, станет светать. А я уверен, что они нападут на нас еще до рассвета!

Некоторое время все трое стояли не двигаясь. Их глаза, уши и даже ноздри старались уловить любые знаки опасности, могущие исходить сверху.

Воин Галла что-то почувствовал раньше двоих других.

- Идут, - сказал он, раздувая чуткие ноздри. Вскоре и Канахи услышали легкий шум, доносившийся со склона. Это спускались враги. Они были еще далеко

- Дурачье! - сказал Куланн. - Вообразили, будто Могут проскочить мимо киммерийцев! В киммерийских горах!..

- Вам уже случалось их убивать, - сказал молодой Галла. - Идите поднимайте тревогу. Я останусь здесь

Его глаза горели предвкушением. Убить врага!..

- Нет, так не пойдет, - возразил Конан. - Мы все отойдем обратно к кострам. Драться в темноте все равно без толку.

Галла недовольно заворчал, но подчинился.

Конан вступил в круг света ближайшего костра и сказал просто и коротко:

- Ваны идут.

Люди, сидевшие у огня, безо всякой суеты приготовили мечи и копья и стали ждать. Они только прекратили беседу: единственный признак того, что они приготовились к смертельному бою.

Приблизившись шагов на пятьдесят, ваны скинули плащи и одеяла, которыми прикрывали доспехи, дружно проревели боевой клич и ринулись на лагерь. Единственная возможность вырваться из ловушки состояла в том, чтобы как можно быстрее пролететь лагерь насквозь, держась плотно вместе, сомкнутым строем. Понимая это, ваны выстроились клином, и первым бежал вождь.