Я выбираю быть твоей (СИ) - Островская Ольга - Страница 4

Чувствуя себя бурлящим вулканом, ухожу от его столика, пересилив себя, улыбаюсь другим посетителям, принимаю ещё один заказ и наконец прячусь за стойкой.

— Сделай американо, — передаю я заказ нашему бариста. А сама принимаюсь заваривать фруктовый чай, заказанный двумя девушками.

Всыпать бы Олегу соли, или перца. Или корицы, хотя бы, он её ненавидит. Но с этого урода ведь вполне станется нажаловаться на меня хозяину кафе. Нет уж.

Кофе бывшему я принесла, представляя мысленно, как вылью его ему на голову. Поставила чашку на стол.

— Спасибо, Мия, — он пытается перехватить мою руку, заставив отшатнуться. Совсем уже обнаглел, сволочь. Мало я ему врезала. Надо было ещё коленом в нос.

— Пей свой кофе и вали, — шиплю в ярости, красочно представляя, как чашка переворачивается ему на ширинку.

В мужских глазах уже откровенно плещется раздражение, но он пока продолжает держать лицо. С нахальной улыбкой берёт кофе… а в следующий миг сам, собственной рукой переворачивает его на себя. И чётко туда, куда я представляла. Миг, словно не понимает, что произошло, а потом с диким ором вскакивает с места хватаясь за пах, и выпучив глаза.

— Ты!!! — вопит он, тыча в меня своим пальцем. — Это ты всё!!!

От неожиданности и внезапно накатившей дурноты, я ошарашенно отступаю, чувствуя какое-то всепоглощающее отупение. О чём он? Что я? Мотнув головой, пытаюсь вникнуть в происходящее, но перед глазами всё плывет, словно от меня жизненных сил большой глоток залпом отпили.

— Молодой человек, как не стыдно?!! Обвинять другого человека в своей криворукости — это низко!!! Да ещё девушку. Мы всё видели! — неожиданно на мою защиту встает посетительница, сидящая со своей подругой за столиком напротив. И последнюю фразу она явно адресует Боде, нашему бариста и по совместительству племяннику хозяина.

Парень, услышав вопли и желая разобраться, как раз останавливается рядом со мной, наблюдая за лихорадочно отряхивающимся и машущим скрюченным пальцем Олегом.

— Мия, отомри и принеси салфетки влажные, надо помочь клиенту привести себя в порядок, прежде чем он покинет наше заведение, — спокойно просит Бодя, бросив на меня внимательный взгляд.

— Сейчас, — киваю. Надо дойти. Поворачиваюсь и шагаю в нужном направлении. Ох, что ж так плохо? Как никогда прежде.

Шаг за шагом, метр за метром. Вот наконец нужная дверь. Свою ладонь на дверной ручке узнаю лишь спустя пару секунд, а как повернула и вовсе не вспомню. Как во сне, я вплываю в коридор, ещё успеваю зацепиться расфокусированным взглядом за полку напротив. И тут силы заканчиваются. Тело бесформенной лужицей стекает на пол, пока я не растягиваюсь на нём, немигающим взглядом пялясь в белый потолок.

— Эй, что с тобой? — как сквозь толщу воды доносится до меня голос нашего повара, выглянувшего на шум. — Мия?

Я правда пытаюсь собрать себя в кучу. Но мне кажется, будто я сама застыла в стоп кадре, а мир несётся мимо меня в бешенном калейдоскопе, сводя с ума сменой декораций. Кто-то рядом суетится, меня, кажется, тормошат, машут руками перед лицом, поднимают, куда-то тащат, о чём-то говорят. Я даже мямлю что-то в ответ. И постепенно начинаю приходить в себя, словно внутри что-то восстанавливается, медленно, со скрипом, но всё же наполняется.

Потом появляются медики. И Васька, которую тоже вызвонили. Она-то и ставит всех в известность о моём интересном положении и постоянной усталости. Уколы я даже не чувствую… на вопросы отвечаю односложно… госпитализироваться отказываюсь. Не хочу в больницу! Мне просто надо поспать. И погулять в лесу… хотя бы во сне. Отстаньте все!

В конце концов доктор, осуждающе качая головой, удаляется и скорая уезжает.

Васька, пыхтя, как ёжик, буравит меня сердитым взглядом.

— Ну и чего ты отказалась? А если что-то серьёзное?

— Просто усталость. Это нормально, — немного кривя душой, вымученно ей улыбаюсь. Ну как объяснить, что я так чувствую? Не поможет мне больница. Знать бы только, что поможет. — Сейчас доберусь домой, просплюсь и всё будет хорошо. А завтра, так и быть, пойду сдам анализы и поговорю с доктором, чтобы ты убедилась.

— А домой ты как собираешься идти, если на ногах не стоишь? Извини, я тебя не дотащу. Силёнок не хватит.

— Я проведу, — слышу голос Боди и недоумённо поворачиваю голову. Он стоит, сложив руки на груди и подпирая плечом дверной косяк. Неожиданно. Но не скажу, что неприятно. Мне он симпатичен. Чисто по-человечески.

Богдан действительно провёл. Буквально донёс до самой квартиры и отпустил лишь в нашей прихожей, после того, как Васька открыла дверь, впуская нас. Я уже более-менее способная стоять, поблагодарила парня и поплелась к себе в комнату, краем уха слыша, как он просит номер телефона у моей неугомонной сестры. А из них могла бы получиться прекрасная пара. Спокойный, как удав, бородатый и накачанный брутал имеет все шансы, насколько я знаю вкусы своей малой.

Засыпаю я, наверное, ещё в полёте. Просто проваливаюсь в новый бредовый сон. И снова оказываюсь посреди леса. Соснового. Только деревья тут старше, мощнее, выше, настоящие исполины. Совсем не такие, как в нашем. Вдыхаю вкусный холодный воздух, напитываясь чем-то. Почти осязаемой… Силой… Энергией…. Мне хорошо… И моему ребенку хорошо… Будет здесь.

— Мама, — врывается в моё сознание шёпот. Резко разворачиваюсь, путаясь в своих ногах. — Мама, — доносится отовсюду.

— Где ты? — пересохшими губами спрашиваю у звенящей тишины.

Слышу тихий стон и волосы шевелятся от страха. Не за себя. За моего нерождённого, но уже безумно любимого малыша. Я чувствую, что ему плохо. И не знаю, как помочь. Что я должна найти? Что сделать?

— Где ты?! — между стволов мелькает смутный силуэт, похожий на детский, и я бросаюсь бежать, не разбирая дороги туда, вслед за ним. — Что с тобой?! Скажи!!!

Босые ноги утопают во влажной холодной хвое, укрывающей землю, изо рта вырывается пар, я бегу, хватаясь за ветки можжевельника, задыхаясь, чуть не плача, желая наконец найти то, что нужно моему малышу. Уже скоро… скоро оно будет рядом. Еще пара шагов…

— Соля, проснись! Проснись! Что с тобой?!! — трясёт меня за плечи сестра, таращась перепуганными глазами. И я впервые зла на неё за эту навязчивую заботу. Мне хочется оттолкнуть её руки, чтобы позволила обратно вернуться туда. Я ведь почти нашла.

Но секунда проходит за секундой, мысли постепенно проясняются. И мне становится стыдно. Это же моя Вася. Моя родная душа. На глаза наворачиваются слёзы. Что же со мной творится?

— Прости, — хрипло выдыхаю, опускаясь обратно на подушку. — Мне просто приснился сон.

— Что за сон? Ты плакала, металась по кровати, — поняв, что я пришла в себя, Васька садится рядом. И я не могу не отметить, насколько она выглядит усталой. За окном темно. Сейчас, наверное, ещё ночь. Или даже ранее утро. Спала ли она, или снова работала? В последнее время Вася себя совсем не жалеет. В этом есть и моя вина.

— Что-то про ребёнка. Я читала, что такое может быть. Наверное, гормоны шалят, — бормочу, закрывая глаза. И, кажется, будто снова слышу шелест ветра над головой.

— Ясно. Как ты себя чувствуешь? — серые глаза сестры буквально сканируют меня, выискивая ответ.

— Уже гораздо лучше. Правда. Ложись спать, малая. Ты скоро на зомбика будешь похожа. И я ещё посплю.

Она устало кивает и поднимается на ноги. Бросает на меня последний испытывающий взгляд и всё-таки уходит. Я глубоко вздыхаю, не зная, чего больше хочу, чтобы сон вернулся, или чтобы больше не тревожил меня. А что, если это правда? Всё то, что я чувствую. То, что мне снится. Можно сколько угодно говорить, что чего-то не может быть, но закрывать глаза на то, сколько странных, неподдающихся объяснению вещей сейчас вокруг меня происходит, уже просто невозможно. И если моему ребёнку что-то угрожает, и помочь ему можно, найдя то, к чему меня так тянет, то значит мне нужно прекратить сопротивляться этому зову и наконец последовать за ним. С этой мыслью я и засыпаю. Но лес мне больше не снится.