Заклинательница бури (СИ) - Вольная Мира - Страница 29

Бойся, бойся, темная.

Еще чуть-чуть. Еще совсем немного, и дроу должна сорваться. Это мой сон, и я чувствовала принцессу, как никогда. Могла делать с ней, что захочу. А хотела я мстить.

Злись, злись, Амелия.

Бойся, бойся, темная.

И вот, наконец, дроу срывается с места, устремляется к фальшивой кукле. Миг. Ее когти совсем близко, "эльфийка" пригибается и визжит еще громче, просит о помощи, катятся слезы из пустых глаз, сбивается дыхание. Но никто не торопится помогать, куклы лишь смотрят.

Вдох. "Принцесса" пытается убежать, лишь в последний миг ускользая от нацеленных когтей. Вдох. Настоящая Амелия все-таки настигает жертву. Вдох. На самой пронзительной ноте прерывается крик "девчонки". Вдох.

Темнота.

Я меняю декорации.

А времени все меньше и меньше, энергии остается все меньше и меньше. Надо поторопиться.

Все та же поляна, залитая солнцем, все тот же ветер в кронах, все те же лица.

Те же и не совсем.

Сейчас народу здесь гораздо больше: груны и темные эльфы, Лерой, Олаф. Мы с Александром, стоящие впереди толпы, рядом с огромным мужчиной, полостью закутанным в черное. Лица хмурые и неприветливые, застывшие. И тишина вокруг.

Звенящая, давящая, тревожная.

А на поляну с неба спускаются птицы: Холод, Нешка, Ром, Дежа, Вира, Смелая, Серый, моя Кахима и Амелия. Она еще ничего не понимает, она еще ничего не соображает, еще не угасла в ней злость.

А птицы бесшумно опускались на лапы и, склонив гордые головы, застывали безмолвными статуями. Даже здесь, в собственном контролируемом сне, видеть сов такими было тяжело.

Я покрепче ухватила ветер, направила поток магии к эльфийке, и она тоже опустилась на землю, в самом хвосте шеренги.

Александр судорожно и дергано кивает, и мужчина в плаще делает шаг к птицам.

— За нападение на ее Высочество принцессу Амелию де Лар, вторую наследницу престола Картафиды, герцогиню Илкасскую, ездовые совы Дежа, Вира, Смелая, — начал зачитывать список мужик абсолютно безразличным тоном. А тем временем к птицам подходили их наездники, не глядя прощались и застегивали на лапах оковы, связывали клювы и крылья заклинаниями, — приговариваетесь к казни через отрубание головы.

Последний грун как раз отошел от Амелии, когда палач занес огромный топор над склонившимся Дежой.

Крак!

И голова филина падает вниз, тело валится на бок, а траву заливает густая темная кровь.

Запах смерти, боли и страха разливается в воздухе. Принцесса дергается, все еще ничего не понимая, не видя из-за живых сов.

Крак!

Палач убивает следующую птицу. Амелия нервничает все сильнее, начинает оглядывать себя и дергается в ужасе, пытается крикнуть, освободиться.

Крак! Крак! Крак! Крак!

Амелия рвется, ее душит паника, ей так страшно, как не было никогда до этого.

Бойся, бойся, темная.

Палач все ближе и ближе, все больше и больше кругом крови, лапы дроу утопают в ней, воздух разрывают последние крики птиц, страх душит, сжимает горло, глухо бьется в груди сердце.

Крак! Крак! Крак! Крак! Крак!

Крак! — последняя сова.

И огромный страшный мужик в черном плаще заносит секиру над Амелией. Ей наконец-то удается закричать.

— Тишина, — улыбается в ответ незнакомый грун. — В птичнике должно быть тихо!

И сон девчонки заканчивается за миг до того, как палач опускает оружие, а я возвращаюсь на горный выступ.

Дыхание было тяжелым, а мысли все еще путались, но улыбка никак не желала покидать губ. Дело за малым — за проклятьем, оно много времени и сил не отнимет.

Я кое-как поднялась на ноги, оделась, поставила котелок на огонь, достала травы, положила рядом платок и волосы с расчески глупой принцессы. Волос немного, но и проклятье будет временным, не больше трех оборотов.

Когда вода закипела, настал черед огня и земли.

— Наговор шепчу не голосом, но силой, наказания желаю не разумом, но сердцем.

Сестрица-земля да братец-огонь, жизнь дарующие, хранящие, прошу у вас помощи для наказания не из прихоти, но ради правды. Скажите слово, явите волю на имя Амелии де Лар, — горсть земли, взятая недалеко от источника силы, упала на дно, огонь заполыхал ярче, окутал языками котелок. Стихии согласны были помочь. Я протянула руку к мешочку с травой, бросила щепотку в воду.

— Полынь, чтобы при каждом вдохе и выдохе, при каждом глотке ты чувствовала горечь потери, Амелия де Лар. Зверобой, землянка и косточки хурмы, чтобы связать твой язык, Амелия де Лар. Порошок из цветов летасо, чтобы держать твой глупый рот на замке, Амелия де Лар. Сок стеллеры и родеи, чтобы голос твой пропал, Амелия де Лар. И выжимка из белены, чтобы забрать твою способность говорить, Амелия де Лар, — последний ингредиент упал в воду, а я принялась делать куклу из платка, волос и соломы — ничего сложного, ничего невыполнимого. Только почему-то кружилась голова и руки плохо слушались, на плечи навалилась усталость, а глаза буквально закрывались сами собой. С другой стороны, учитывая сегодняшний день и количество сил, потраченных на сновидение и проклятье, ничего удивительного. Сейчас закончу, позову Кахиму и домой, спать.

Через пять лучей кукла была готова, зелье сварено, и я методично обмазывала губы, горло и голову соломенной Амелии получившимся составом.

— Пепел кострищ и соль со дна океана скроют мои следы, кровь послужит откупом, — я снова разрезала ладонь, и капли тут же впитались в солому и белую ткань. — Да свершится наказание по воле и законам ведьмы, — кукла полетела в костер, языки пламени тут же ярко вспыхнули, и костер погас, напоследок выбросив в воздух сноп горячих красных искр. Пламя приняло жертву. А меня зашатало с новой силой. Собиралась я уже в полусне, на Кахиму пыталась залезть лучей десять, полет из моей памяти вообще стерся, я просто закрыла глаза и ничего не видела. Голова кружилась так, что казалось, мир сошел с ума, а небо с землей поменялись местами. Как доберусь до кровати, вообще не представляла, но, слава Зиме, в птичнике меня ждал Алекс. Повелитель помог спуститься с совы, довел до комнаты (почти дотащил на себе) и уложил в кровать.

А у него ведь спина сегодня болела.

Что ж так плохо?

Глава 3

Александр Гротери, владыка Северных Угодий и повелитель Северных Земель.

Как и ожидалось, разговор с дроу получился каким-то смазанным и скомканным. Вадар коротко извинился за поведение сестры, пообещал компенсировать ущерб и, собственно, все… Через пять лучей после принятых в таких случаях слов я показывал собственному отражению язык и строил рожи, как в детстве. Компенсирует он… А взбудораженный обозленный птичник и хмурую Софи он мне тоже компенсировать собрался? Ну, что ж…

Пусть попробует.

Я мысленно прикинул, сколько можно содрать с Вадара так, чтобы выглядеть достаточно оскорбленным, но при этом все же остаться в рамках приличия, и надиктовал вестника некоронованному повелителю. Не знаю, что там задумала Заклинательница, но, на мой взгляд, наказание монетой всегда эффективнее.

Снова с Амелией и ее охраной мы встретились за ужином. Девчонка особо подавленной, расстроенной или несчастной не выглядела. Вела себя так же, как и до происшествия, и с некоторой долей недоверия рассматривала поданную на стол еду.

— Не бойтесь, принцесса, — улыбнулся я. — Это всего лишь кролик в клюкве.

— А почему он круглый? — потыкала дроу вилкой мясо.

— Вырезка, Ваше Высочество, — коротко пояснил Дориан, внимательно и серьезно смотря на свою подопечную, я наблюдал за темным лопоухим. Вот кого-кого, а посла он не напоминал никак. Жилистый, сдержанный, неразговорчивый. И чем несчастный дознаватель так провинился, что его приставили следить за девчонкой?

— Соус напоминает кровь, — поморщилась эльфийка.

— Хотите, вам подадут мясо без соуса? — спокойно спросил, наслаждаясь действительно отменным кроликом.

— Хочу, — "мило" улыбнулось очаровательное создание.